рыжий ворон

После разговора с ректором прошла неделя.

Варя думала, что самое страшное позади. Марию отчислили, Илья исчез, Ковалевский их прикрыл. Можно выдохнуть и жить спокойно.

Но жизнь оказалась хитрее.

В университете всё изменилось. Не кричаще, не явно — тихо, по-змеиному. Варя заходила в столовую — и компания за соседним столиком замолкала. Проходила по коридору — кто-то демонстративно отворачивался к стенке. На парах преподаватели, которые раньше её не замечали, теперь вызывали с особым пристрастием, будто проверяли, заслужила ли она свои оценки.

— Петрович, к доске, — сказал как-то доцент с кафедры химии, мужик, которому вообще не должно быть до неё дела. — Расскажи-ка нам про валентность. Или ты только по биологии специализируешься?

Варя вышла, рассказала. На пятерку. Доцент крякнул и больше не вызывал.

Но осадочек остался.

Семену было не легче. На кафедре кто-то перестал здороваться. Кто-то, наоборот, начал здороваться слишком громко и неестественно, будто проверяя реакцию. Заведующий соседней кафедрой, пожилой профессор, которого Семен уважал, теперь при встрече отводил глаза и делал вид, что очень занят бумажками.

— Детский сад, — сказал Семен вечером, сидя на кухне. — Выросшие люди, а ведут себя как пятиклассники.

Варя помешивала суп и молчала. Ей нечего было добавить.

Боня, как всегда, сидел на подоконнике и смотрел во двор. Иногда он поглядывал на них с таким выражением, будто хотел сказать: «Люди, вы вообще понимаете, как всё глупо?»

В пятницу вечером Семену позвонили.

Он глянул на экран — мама. Странно, обычно она звонила по воскресеньям, днем. Пятница, вечер — что-то случилось.

— Алло, мам.

— Сёма, — голос матери звучал непривычно напряженно. — Ты можешь сейчас говорить?

— Могу. А что случилось?

Пауза. Короткая, но очень плотная.

— Мне тут знакомая из Питера скинула ссылку на какую то статью, — сказала Елена Васильевна. — Там про ваш университет пишут. И про тебя.

Семен замер. Варя, сидевшая рядом с книгой, почувствовала напряжение, отложила книгу, уставилась на него.

— И что пишут? — спросил Семен спокойно, хотя внутри всё сжалось.

— Что ты крутишь роман со студенткой. Что вас чуть не уволили. Что вся эта история — позор для универа....
Семен незнал что ответить и молчал.

Наступила мертва тишина.

— Сём, это правда?

Семен молчал. Потом сказал:

— Правда, мам. Я встречаюсь с Варей. Мы живем вместе.

В трубке снова повисла тишина. Такая, что было слышно, как мама дышит. Тяжело, прерывисто.

— Ты серьезно? — спросила она наконец.

— Серьезно. И я не собираюсь это скрывать.

— Она же твоя студентка!

— Мам, я люблю её. Если ты хочешь меня в чем-то убедить или отговорить — не трать время.

Снова пауза. Длинная, тягучая.

— Я хочу с ней познакомиться, — сказала мама. — Если ты так уверен, я должна увидеть её своими глазами. Понять, что это не какая-то авантюра.

Семен посмотрел на Варю. Та сидела бледная, вцепившись в книгу так, что костяшки побелели.

— Хорошо, — сказал он. — Приезжай.

— На следующей неделе. Скажешь адрес.

— Скажу. Мам...

— Что?

— Не надо настраиваться против неё заранее. Она хорошая.

— Я сама разберусь, — ответила мама и положила трубку.

Семен убрал телефон. Посмотрел на Варю. Она смотрела на него огромными глазами.

— Твоя мама? — спросила шепотом.
— Да.
— Знает?
— Да.
— И что сказала?
— Что приедет знакомиться.

Варя закрыла глаза. Откинула голову на спинку дивана.

— Я покойник, — сказала она. — Красивый, рыжий, молодой покойник.

— Не преувеличивай.

— Семен, твоя мама приезжает знакомиться! Со мной! С девушкой, которую её сын подцепил в универе! Ты представляешь, что она обо мне подумает?

— Она подумает то, что увидит.

— А если она увидит ведьму с татуировками, свечами и птичьим черепом?

— Череп один, — поправил Семен. — И он на тумбочке, не на видном месте. Уберем.

Варя открыла глаза. Посмотрела на него с подозрением.

— У меня истерика, а он шутит!

Боня, до этого мирно дремавший на подоконнике, поднял голову, посмотрел на них и снова уткнулся носом в лапы. Мол, сами разбирайтесь.

Семен подсел ближе, обнял Варю за плечи.

— Варь, слушай. Моя мама — нормальный человек. Да, она переживает. Да, она будет присматриваться. Но она не монстр. Она не приедет тебя уничтожать. Она просто хочет убедиться, что я в порядке.

— А если она решит, что я — не порядок?

— Тогда будем доказывать обратное.

— А если не получится?

— Получится. Ты умеешь людям нравиться, когда захочешь.

— Я никому не нравлюсь, — буркнула Варя. — Я рыжая, злая и колдую по ночам.

— Мне нравишься, — сказал Семен. — Очень. А мама — она меня растила. Если я счастлив, она это увидит.

Варя посмотрела на него. Долго. Потом вздохнула.

— Ладно. Уговорил. Буду хорошей.
— Ты всегда хорошая.

Она ткнула его в бок. Он усмехнулся.

За окном шумел питерский вечер. Впереди была неделя подготовки к самому страшному экзамену в жизни.

---

Остаток выходных прошел в лихорадочной активности.

Варя решила, что квартира должна выглядеть идеально. Не стерильно, нет — уютно. Чтобы мама Семена зашла и подумала: «О, здесь живет нормальная девушка, которая умеет создавать уют».

Проблема была в том, что «уют» в понимании Вари включал свечи, сухие травы под потолком и странные рисунки на стенах.

— Это убираем, — командовала она, показывая на пучок полыни. — Это оставляем, но маскируем. Череп — в шкаф, нафиг. Книги по магии — на нижнюю полку, прикрыть пледом.

Семен послушно выполнял, периодически получая указания «не так, левее, выше, нет, всё неправильно, я сама».

Боня наблюдал за этим хаосом с подоконника, периодически издавая звуки, похожие на осуждение.

Вечером Варя остановилась посреди комнаты, оглядела результаты своих трудов и выдохнула.

— Нормально, — сказала она. — Вроде похоже на человеческое жилье.

— Тут пахнет полынью, — заметил Семен.
— Это успокаивает нервы. Мои нервы.
— А мама подумает, что ты травница.
— Пусть думает, что я зожница.

Семен усмехнулся. Подошел, обнял её со спины.

— Ты справишься, — сказал он в макушку. — Я рядом.

Варя закрыла глаза. Прижалась к нему.

— Знаю, — прошептала. — Спасибо.

Боня на подоконнике отвернулся к окну. Мол, не смотрю я на эти нежности.

---

Во вторник утром Семен уехал на вокзал.

Варя осталась одна. Боня сидел на подоконнике и наблюдал, как она ходит кругами по комнате.

— Боня, — говорила она коту, — я не готова морально. Я вообще никогда не была готова морально. Я даже к экзаменам так не готовилась.

Боня моргнул.

— Ты хоть помяукай, что ли. Поддержи.

Боня молчал.

— Предатель.

В дверь позвонили.

У Вари сердце ухнуло вниз, провалилось куда-то в пятки и оттуда жалобно забилось.

— Господи, помоги, — прошептала она. — Если ты есть — сделай так, чтобы я не опозорилась.

Она подошла к двери. Глубокий вдох. Выдох. Открыла.

На пороге стоял Семен. Рядом с ним — женщина. Невысокая, подтянутая, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами — такими же, как у Семена. В руках — сумка и коробка конфет.

— Мам, это Варя, — сказал Семен.

Варя сглотнула.

— Здравствуйте, Елена Васильевна, — сказала она. — Проходите.

Мама Семена смотрела на неё. Изучала. Без враждебности, но очень пристально. Как преподаватель на экзамене.

— Здравствуй, Варя, — сказала она наконец. — А у вас тут... светло.

И шагнула через порог.

Варя выдохнула. Первый шаг сделан.

Впереди был ужин.

---