рыжий ворон

Утро после приезда Елены Васильевны началось с запаха кофе и тишины.

Варя проснулась первой. Открыла глаза, посмотрела на спящего рядом Семена, потом на дверь комнаты, за которой спала его мама, и поняла: обратного пути нет. Она здесь. Реальная. В соседней комнате.

— Я не выживу, — прошептала Варя в потолок.

Семен заворочался, приоткрыл один глаз:

— Ты чего не спишь?

— Я не сплю уже час. Думаю.

— О чем?

— О том, что твоя мама сейчас проснется, выйдет на кухню, а я даже не знаю, что ей предложить на завтрак. Чай? Кофе? Блинчики? Я не умею печь блинчики!

— Она не ест блинчики.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Она с утра пьет кофе с молоком и ест творог.

Варя уставилась на него.

— Творог?
— Творог.
— У нас нет творога.
— Купим.
— Где? Сейчас шесть утра, магазины закрыты!

Семен вздохнул, сел на кровати, потер лицо:

— Варь, успокойся. Мама не придет проверять твои кулинарные способности. Она просто хочет позавтракать.

— А если она подумает, что я плохая хозяйка?
— Ты не плохая хозяйка.
— Я вчера полынь под потолком не убрала!
— Полынь пахнет приятно.
— Это полынь! Это трава для ритуалов!

Семен посмотрел на неё долгим взглядом, потом сказал:

— Варя. Моя мама выросла в деревне. Она знает, что такое полынь лучше тебя. Если что, скажешь, что это от моли.

Варя замерла:

— От моли?

— От моли. Работает, кстати.

Она смотрела на него, потом медленно улыбнулась.

Из коридора послышался звук — скрипнула дверь. Варя дернулась, как ошпаренная:

— Она встала!
— И что?
— Я не готова!

Семен вздохнул, встал, накинул футболку:

— Сиди. Я пойду, разведаю обстановку.
— А я?
— А ты собирайся. Не спеша. Без паники.

Он вышел. Варя осталась лежать, глядя в потолок. Боня, спавший в ногах, поднял голову, посмотрел на неё с осуждением и снова уткнулся носом в хвост.

— Ты прав, — прошептала Варя. — Я истеричка.

---

Когда Варя через полчаса вышла на кухню, картина была мирной: Семен сидел за столом с кружкой кофе, Елена Васильевна стояла у плиты и помешивала что-то в кастрюльке.

— Доброе утро, — сказала Варя максимально спокойным голосом.

— Доброе, — обернулась Елена Васильевна. — Я тут кашу сварила. Семен сказал, ты любишь с утра что-то горячее.

Варя посмотрела на Семена. Он пожал плечами: мол, да, сказал.

— Спасибо, — выдавила Варя. — Не надо было беспокоиться, я бы сама...

— Ты гостья, — перебила Елена Васильевна. — Вернее, хозяйка, конечно. Но пока я здесь — давай я. Отдыхай.

Варя села за стол, чувствуя себя не в своей тарелке. Её собственная кухня, её кастрюлька, а она сидит как посторонняя.

Каша оказалась вкусной. Очень. Варя ела и молчала, боясь ляпнуть что-то не то.

Елена Васильевна начала диалог:

— Учишься Варь?
— Да
— И как, тяжело?
— Нормально. Привыкла.
— А кем хочешь работать после универа?

Варя задумалась. Честно говоря, она не особо задумывалась о карьере. Магия, свечи, книги — это было важнее.

— Наверное, в школе, — сказала она неуверенно. — Или в научной лаборатории. Биология интересная.

— Биология? — удивилась Елена Васильевна. — Сём тоже биолог. Вы из-за этого и сошлись?

Варя посмотрела на Семена. Тот сделал вид, что очень занят своим кофе.

— Ну, не только, — осторожно ответила Варя. — Просто совпало.

Елена Васильевна кивнула. Встала, убрала тарелку.

— Я пойду в душ, — сказала она. — А вы пока планы стройте на день.

Она вышла. Варя выдохнула.

— Это был допрос? — спросила она шепотом.

— Это было знакомство, — ответил Семен. — Она просто узнает тебя.
— Она спросила про работу!
— Нормальный вопрос.
— А если я скажу, что хочу связать свою жизнь с магией?
— Не скажешь.
— А если скажу?

Семен посмотрел на неё:

— Скажешь, что хочешь заниматься этноботаникой. Это научно звучит.

Варя засмеялась. Впервые за утро.

— Ты мой спасатель.

---

День прошел в режиме «экскурсия по Питеру».

Семен повез маму показывать город. Варя сначала хотела отказаться — мол, пусть побудут вдвоем, пообщаются, — но Елена Васильевна сама позвала:

— Варь, пойдем с нами. А то я Сёмку знаю, он молчать будет весь день. А ты расскажешь, что тут интересного.

И они пошли.

Невский, каналы, Петропавловка, Исаакий. Варя рассказывала, показывала, таскала их по улочкам, которые знала только она. Елена Васильевна слушала, задавала вопросы, иногда улыбалась.

В какой-то момент Семен отстал купить воды, и они остались вдвоем на мостике через канал.

— Варь, — сказала Елена Васильевна. — Можно тебя спросить?

— Конечно.

— Ты Сёму правда любишь?

Вопрос прозвучал неожиданно. Варя замерла.

— Да, — сказала она просто. — Очень.

— А за что именно?

Варя задумалась. Как объяснить маме, что любишь в её сыне?

— Он... спокойный, — начала она. — Рядом с ним я перестаю бояться. Понимаете, я всю жизнь была одна. Я привыкла рассчитывать только на себя. А Семен... он просто есть. И мне этого достаточно.

Елена Васильевна молчала. Смотрела на воду.

— Тяжело тебе пришлось, — сказала наконец.

— Бывало и хуже, — пожала плечами Варя. — Я справилась.

— Сём тоже всегда один был, — тихо сказала мама. — В школе — молчун, в универе — молчун. Я боялась, что он так и останется один. А тут... ты.

Она посмотрела на Варю. В глазах — тепло.

— Ты ему правда подходишь. Я вижу.

У Вари защипало в носу. Она отвернулась, делая вид, что разглядывает чаек.

— Спасибо, — прошептала.

Подошел Семен с водой. Посмотрел на них, на Варины глаза, на мамино лицо:

— Я что-то пропустил?

— Ничего, — сказала Елена Васильевна. — Мы просто разговаривали.

— Обо мне?
— В том числе.

Семен посмотрел на Варю. Она улыбнулась — честно, открыто.

— Всё хорошо, — сказала она. — Правда.

---

Вечером вернулись домой уставшие, но довольные.

Варя готовила ужин (сама, настояла), Елена Васильевна сидела на кухне и рассказывала про Семена в детстве. Про то, как он в пять лет потерялся в лесу и вышел к людям с абсолютно спокойным лицом: «Я тут погулял немного». Про то, как в школе его дразнили, а он молчал. Про то, как выбрал биологию, потому что «там тихо и никого не надо учить».

— А тут — надо, — усмехнулась она. — И учит, и ещё как.

Варя засмеялась. Семен делал вид, что не слышит.

Ужин прошел тепло. Без напряжения, без неловких пауз. Елена Васильевна рассказала про свою работу, про подруг, про свою жизнь. Варя слушала и чувствовала — она становится частью чего-то настоящего. Семьи.

Поздно вечером, когда мама ушла спать, они с Семеном вышли на балкон.

— Ну как? — спросил он.
— Кажется, я ей понравилась.
— Ты ей понравилась.
— Откуда знаешь?
— Она сказала.
— Когда?
— Пока ты в душ ходила. Сказала: «Она хорошая. Не упусти».

Варя посмотрела на него. В свете фонарей его глаза блестели.

— Я и не собирался упускать, — добавил он.

Она прижалась к нему. Он обнял.

— Спасибо, — прошептала она.
— За что?
— За то, что познакомил. За то, что не боишься. За то, что ты есть.

Он поцеловал её в макушку.

— Всегда пожалуйста.

Завтра мама уезжала. Впереди была обычная жизнь. Но теперь — без страха, что её осудят. Потому что самый главный судья сказала: «Она хорошая».

---

Утром провожали Елену Васильевну на вокзале.

— Варь, — сказала она на прощание. — Если что — звони. Сёмка вечно молчит, а ты хоть расскажешь, как у вас.

— Обязательно, — кивнула Варя.

— И береги его. Он хоть и взрослый, а всё равно мой мальчик.

— Буду.

Они обнялись. Неловко, но тепло.

Поезд тронулся. Семен и Варя стояли на перроне, махали вслед.

— Ну что, — сказал Семен, когда состав скрылся из вида. — Домой?

— Домой.

Они шли по вокзалу, держась за руки. Варя чувствовала странную легкость.

— Знаешь, — сказала она. — Я думала, это будет самый страшный день в моей жизни. А оказалось... хорошо.

— Потому что ты — это ты, — ответил Семен. — И скрывать тебе нечего.

Она улыбнулась. Подставила лицо солнцу, пробивающемуся сквозь питерские тучи.

— Лесков, а ты умеешь быть романтичным, когда захочешь.

— Я всегда романтичный.
— Не ври.

Он чмокнул её в висок.

Они вышли с вокзала в город. Впереди была обычная жизнь, без сплетен, без страха, без оглядки.

Настоящая.

---