рыжий ворон

Прошла неделя.

Семен считал дни. Семь бесконечных дней, семь ночей без сна, семь утренних встреч в коридорах университета, когда Варя проходила мимо, не замечая.

Она изменилась.

Раньше она всегда была яркая — рыжие волосы, дерзкий взгляд, усмешка на губах. Теперь она ходила в черной толстовке с капюшоном, волосы собирала в тугой хвост, на людей не смотрела. На парах сидела молча, в телефоне, не поднимая головы.

По биологии у неё не было желания учиться.

Семен видел это по её работам — пустые листы, односложные ответы, отсутствие даже попытки. Раньше она хоть как-то старалась, списывала, выкручивалась. Теперь ей было всё равно.

Он хотел подойти. Хотел спросить, что случилось. Хотел сказать, что волнуется.

Но не имел права.

Он сам всё разрушил.

---
Илья появился на второй неделе.

Семен увидел их в коридоре случайно. Вышел из преподавательской — и замер.

Варя стояла у окна. Рядом с ней — тот самый парень с четвертого курса, которого Семен видел в столовой недели три назад. Высокий, накачанный, с наглой ухмылкой. Илья.

Он что-то рассказывал, активно жестикулируя. Варя слушала, кивала. Не улыбалась, но и не отворачивалась.

Семен сжал зубы и пошел в другую сторону.

В столовой он снова их увидел. Они сидели за одним столиком. Илья пододвинул ей поднос с едой. Варя взяла вилку, поковырялась в тарелке.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не за что, Петрович. Ты вообще ешь нормально? А то смотреть страшно — одни глаза остались.

Она усмехнулась. Коротко, без веселья.

— Переживу.

Семен стоял в очереди и смотрел на них. Внутри всё кипело.

— Лесков, ты чего застыл? — толкнули сзади.

— Простите.

Он взял поднос и сел в другом конце столовой, спиной к ним.

Есть не мог. Смотрел в тарелку и видел только их. Как он к ней наклоняется. Как она не отстраняется. Как он кладет руку на спинку её стула.

— Не лезь, — сказал он себе. — Ты не имеешь права. Ты сам всё испортил.

Но внутри разрывалось.

---

Первые дни Варя Илью динамила.

Он подходил после пар, провожал до выхода, звал в кафе, в кино, просто погулять. Она отказывалась.

— Занята.

— Дела.

— Не хочу.

Но он был настойчив. Слишком настойчив. Появлялся везде, где она была, находил поводы заговорить, шутил, пытался рассмешить.

— Петрович, ты чего такая колючая? — спросил он в четверг. — Я же по-хорошему.

— Я не колючая. Я занятая.

— Чем?

— Не твоё дело.

Он не обижался. Только улыбался шире.

— Ладно, буду ждать, пока освободишься.

Варя смотрела на него и думала: «А почему бы и нет?»

Семен её бросил. Сказал «нельзя». Сказал, что боится. Сказал, что она проблема.

А этот — не боится. Этот хочет. Этот готов ждать.

Может, правда попробовать? Переключиться? Забыть?

— Слушай, — сказала она в пятницу, когда он снова подошел. — А ты правда заниматься со мной готов?

— В смысле?

— По биологии. Я заваливаю. Надо подтянуть.

Он удивился, но быстро согласился.

— Легко. Могу прийти сегодня, позанимаемся.

— Сегодня не могу. Завтра.

— Договорились.

В субботу он пришел к ней впервые.

---

Илья принес цветы.

Варя открыла дверь, увидела букет — и замерла. Красные розы, глупо, пошло, но... приятно.

— Это зачем?

— Красивой девушке — красивые цветы. Не выбрасывать же.

Она взяла букет, поставила в вазу. Илья прошел в комнату, огляделся.

— У тебя тут... интересно.

— Что?

— Свечи, рисунки, травы. Прям ведьмина берлога.

— Тебе не нравится?

— Нормально. Оригинально.

Они сели за стол. Илья раскрыл учебник, тетради. Варя смотрела на него и пыталась понять — он правда хочет помочь или просто повод?

— Давай начнем с того, что ты пропустила, — сказал он. — Показывай.

Она показала. Он объяснял терпеливо, спокойно, иногда переспрашивал, понимает ли она. Варя кивала, но в голове было пусто.

Она смотрела на него — и видела другого.

Как он сидел за этим же столом. Как наклонял голову, объясняя. Как смотрел на неё своими серыми глазами. Как улыбался краешком губ.

— Петрович, ты меня слушаешь?

— А? Да. Слушаю.

— Что я сказал?

— Ты... про фотосинтез.

— Мы про мейоз говорим.

— Извини.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Ты где витаешь?

— Нигде. Устала.

— Может, закончим на сегодня?

— Нет, давай дальше.

Они занимались еще час. Варя старалась, но мысли возвращались к одному и тому же.

Когда Илья ушел, она сидела за столом и смотрела на вазу с розами.

— Не то, — прошептала она. — Всё не то.

---

Илья приходил каждый день.

В воскресенье, в понедельник, во вторник. Всегда с цветами или мелочью — шоколадкой, соком, просто так. Садился за стол, раскрывал учебники, объяснял.

Варя старалась. Правда старалась. Она понимала, что надо учиться, что нельзя забивать, что экзамены скоро. Но голова не работала.

Потому что каждую минуту, каждую секунду она вспоминала.

Вот он садится на этот стул — а рядом должен сидеть Семен.

Вот он берет ручку — а у Семена были длинные пальцы, он крутил ручку, когда думал.

Вот он объясняет тему — а голос Семена был ниже, спокойнее, от него по спине бежали мурашки.

— Петрович, ты опять не здесь.

— Здесь.

— Врёшь. Расскажи, что я сказал.

Она молчала. Не помнила.

Илья вздыхал, но не злился.

— Ладно, повторим.

Он был терпелив. Слишком терпелив. Варе иногда казалось, что он вообще не человек, а робот — улыбается, помогает, не раздражается.

Но внутри было пусто.

Потому что она хотела не его.

---

В среду случилось то, чего Варя не ожидала.

Они занимались, как обычно. Илья объяснял тему, записывал формулы. Варя смотрела в тетрадь и вдруг увидела его почерк.

Не Ильин. Тот, другой.

Семен писал разборчиво, аккуратно, но с наклоном влево. Она помнила каждую букву, каждую цифру, каждую пометку на полях.

— ...и тогда клетка делится, — говорил Илья. — Понятно?

— А?

— Петрович, ты где?

— Здесь.

— Ты сейчас на тетрадь смотрела так, будто там призрака увидела.

Она захлопнула тетрадь.

— Всё нормально. Давай завтра. Я устала.

— Ладно. Отдыхай.

Он собрал вещи. У двери обернулся.

— Варь, ты это... если что, я рядом. Хочешь поговорить — приходи.

Она кивнула. Закрыла дверь.

Прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

— Господи, — прошептала она. — Почему я не могу забыть? Почему?

Она сидела на полу в прихожей и смотрела в одну точку.

Перед глазами — Семен. Его улыбка. Его уши, которые краснели, когда она смотрела на него. Его голос. Его руки. Его поцелуй на пороге.

Слезы потекли сами. Она не вытирала.

---

Семен видел всё.

Видел, как Илья провожает Варю после пар. Видел, как они сидят в столовой. Видел, как он несет ей кофе. Видел, как она улыбается — слабо, но улыбается.

Каждый раз внутри что-то обрывалось.

— Ты сам виноват, — говорил он себе. — Ты отказался. Ты сказал нельзя. Теперь она нашла другого.

Но легче не становилось.

В четверг он увидел их на крыльце университета. Илья что-то говорил, Варя слушала. Потом он взял её за руку. Она не отдернула.

Семен замер. Смотрел на их руки. На то, как его пальцы сжимают её пальцы.

Она не отдернула.

Он развернулся и пошел обратно в универ. На пару, которую уже вел кто-то другой.

Просто не мог там стоять.

В преподавательской он сел за стол и уронил голову на руки.

— Лесков, ты чего? — спросил Игнатьев.

— Голова болит.

— Иди домой.  Не мучайся

Семен кивнул и вышел.

Дома он лежал на диване и смотрел в потолок. Боня сидел рядом и смотрел на него с осуждением.

— Она с ним, — сказал Семен коту. — Она нашла другого.

Боня моргнул.

— Я сам виноват. Я знаю.

Боня зевнул.

— Но почему так больно?

Кот не ответил.

---

Варя не спала.

Лежала на диване, смотрела в потолок и думала об Илье. Он был хороший. Правда хороший. Внимательный, терпеливый, заботливый.

Но он был не Семен.

— Что со мной не так? — шептала она. — Почему я не могу просто взять и забыть?

Она вспоминала, как Семен смотрел на неё. Как краснел. Как говорил «Рыжий воронёнок». Как поцеловал на пороге — быстро, жадно, будто не мог больше терпеть.

А потом сказал «нельзя».

— Дурак, — прошептала она. — Какой же ты дурак.

За стеной было тихо.

Он тоже не спал. Она знала. Чувствовала кожей.

— Ты тоже не спишь? — спросила она у стены.

Стена молчала.

— Я люблю тебя, — сказала она шёпотом

Она закрыла глаза. И слезы вновь потекли по щекам.

А за стеной Семен лежал и смотрел в потолок.

И тоже плакал.