6.Пять ночей
Варя внезапно перестала ходить на пары.
Сначала Семен не придал этому значения. Подумаешь, прогуляла денёк. Бывает. Она вообще не производила впечатления прилежной студентки — вечно в телефоне, вечно с наушниками, вечно с этим своим лицом, на котором было написано: «мне всё равно». Ей было плевать на него, плевать на пары, плевать на всё.
Но на второй день он заглянул в журнал и увидел напротив её фамилии пустой квадрат. И ещё один. И ещё.
На третий день заведующий кафедрой собрал короткую планерку в преподавательской. Игнатьев сидел за своим столом, перебирал бумаги и хмурился.
— Петрович со второго курса, — сказал он, поднимая глаза на собравшихся. — Кто-нибудь знает, что с ней? Третью пару пропускает. На звонки не отвечает. Староста говорит, дома не появлялась несколько дней.
Преподаватели переглянулись, пожали плечами. Кто-то сказал: «Может, заболела». Кто-то добавил: «Студенты сейчас такие, могут и забить». Игнатьев только вздыхал.
— Лесков, — окликнул он. — Она у тебя на биологии не появлялась?
— Нет.
Игнатьев отложил бумаги.
— Ладно. Будем звонить. Если и дальше так пойдёт, придётся вопрос об отчислении ставить.
Семен промолчал. Но внутри что-то шевельнулось. Какое-то смутное беспокойство, которого он не мог объяснить. Ему не было дела до этой рыжей, правда. Но мысль о том, что она просто исчезла, почему-то не давала покоя.
---
В ту же ночь Семену приснился кошмар.
Сначала всё было обычно. Он стоял в своей квартире. Всё те же стены, тот же коридор, та же кухня с шатким столом, та же комната с продавленным диваном. Но воздух был другим. Тяжёлым, вязким, как перед грозой, когда небо наливается свинцом и дышать становится нечем.
Семен пошёл по коридору. Шаги звучали глухо, будто он шёл не по линолеуму, а по чему-то мягкому и податливому. Он толкнул дверь в комнату и замер.
В комнате кто-то был.
Тень. Большая, чёрная, бесформенная. Она стояла в углу, у окна, и смотрела на него. У неё не было лица, но Семен чувствовал этот взгляд — холодный, тяжёлый, пронизывающий до костей.
Он хотел шагнуть назад, но ноги не слушались. Хотел закричать — голос пропал.
Тень двинулась к нему.
Медленно. Плавно. Она плыла по воздуху, не касаясь пола, и с каждым её движением комната становилась всё темнее. Свет от фонаря за окном погас. Стены исчезли. Осталась только темнота и эта тень, приближающаяся к нему.
Семен зажмурился.
А когда открыл глаза — проснулся.
Сердце колотилось где-то в горле. Рубашка на спине промокла насквозь. Он сел на кровати, тяжело дыша, и уставился в темноту.
В комнате было тихо. Только фонарь за окном мерцал своим жёлтым светом. Никакой тени. Никого.
— Бред, — прошептал он
Он лёг обратно, закрыл глаза. Долго ворочался, пытаясь успокоиться. Под утро провалился в тревожную полудрёму.
---
На следующий день Семен ходил разбитый.
В университете он пил кофе стакан за стаканом, но это не помогало. Голова гудела, глаза слипались, мысли путались. Он с трудом провёл две пары, отвечал студентам невпопад и то и дело ловил себя на том, что смотрит в одну точку, не видя ничего вокруг.
Рыжей не было. Её место за последней партой пустовало. Семен смотрел на этот пустой стул и чувствовал что-то странное. Не беспокойство, нет. Скорее недоумение. Где её носит? И почему это вообще его волнует?
Вечером он вернулся домой, кое-как поужинал и рухнул на диван. Уснул почти мгновенно.
И снова кошмар.
На этот раз тень была ближе. Она стояла прямо у его кровати и смотрела на него сверху вниз. Семен лежал, не в силах пошевелиться, и чувствовал, как холод разливается по телу. Он хотел закричать, позвать на помощь, но из горла вырывался только тихий хрип.
Тень наклонилась к нему.
— Ты меня видишь? — спросила она.
Голос был странный. Знакомый. Женский.
Семен открыл рот, чтобы ответить, и проснулся.
Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Он вскочил с кровати, включил свет, обошёл всю квартиру. Никого.
Только тишина и мерцающий фонарь за окном.
Семен сел на кухне, налил себе воды. Руки дрожали.
— Что за херня, — испугано, дрожащим голосом прошептал себе под нос
---
Так продолжалось пять ночей.
Каждую ночь один и тот же кошмар. Тень в углу, тень у кровати, тень над ним. Иногда она молчала, иногда говорила. Голос был всегда разный — то женский, то мужской, то детский. Но взгляд оставался одним — холодным, тяжёлым, пронизывающим.
Семен перестал спать.
Он ложился в кровать, закрывал глаза и сразу чувствовал, что в комнате кто-то есть. Открывал глаза — никого. Закрывал — снова это ощущение чужого присутствия.
К утру пятого дня он был похож на ходячий труп. Глаза ввалились, под ними залегли тёмные круги. Он брился и видел в зеркале чужого человека — бледного, измождённого, с пустым взглядом.
На работе он уже не мог нормально вести пары. Студенты перешёптывались. Коллеги спрашивали, не заболел ли он. Семен отмахивался: нормально, всё нормально.
Но ничего нормального не было.
---
Ночь с пятницы на субботу стала последней каплей.
Семен лежал в кровати и смотрел в потолок. Глаза слипались, но он боялся их закрыть. Он знал, что стоит ему провалиться в сон — и тень снова будет там. Она будет стоять в углу, смотреть на него, наклоняться всё ближе и ближе.
Часа в три ночи он не выдержал.
Встал, накинул куртку поверх футболки и вышел на балкон.
Ночь была холодной. Сентябрь уже брал своё — ветер пронизывал до костей, небо затянуло тучами, ни одной звезды. Семен облокотился на перила, глубоко вдохнул сырой воздух. Глаза слипались, но спать было страшно. Он просто стоял и смотрел на пустырь за домом, на тёмные силуэты деревьев, на редкие огни в окнах.
Вдруг краем глаза он заметил движение.
Слева.
На соседнем балконе кто-то стоял.
Семен повернул голову.
На балконе тридцать седьмой квартиры стояла Варя.
Она курила. Облокотилась на перила, смотрела прямо на него. Рыжие волосы развевались на ветру. Глаза — голубовато-карие — блестели в темноте. Она была в той же толстовке, в которой обычно сидела на парах. Капюшон откинут. Лицо спокойное, равнодушное.
Семен замер.
Он смотрел на неё. Она смотрела на него.
Расстояние между балконами было небольшим — метра два, не больше. Можно было разглядеть каждую черту лица, каждую веснушку, каждую прядь волос. Можно было даже почувствовать запах её сигареты, который ветер нёс в его сторону.
Семен хотел что-то сказать. Спросить, где она была. Спросить, знает ли она про его кошмары. Спросить, почему он вообще об этом думает.
Но слова застряли в горле.
Она молчала. Просто курила и смотрела на него. Без эмоций. Без удивления. Без злости. Ей было всё равно. Она смотрела на него так, как смотрят на прохожего в автобусе — мельком, без интереса, просто потому что он попал в поле зрения.
Семен стоял и смотрел.
Минута. Две.
Она докурила. Медленно затянулась в последний раз, выпустила дым в небо. Потом затушила бычок о перила, бросила вниз. Развернулась и ушла в квартиру. Даже не взглянув на него напоследок.
Дверь за ней закрылась.
Семен остался один.
Он ещё постоял немного. Смотрел на пустой соседний балкон. Потом перевёл взгляд на пустырь, на деревья, на небо. Ветер дул в лицо, холодил кожу.
Он развернулся и ушёл в квартиру.
Лёг в кровать. Закрыл глаза.
И уснул.
Спокойно. Глубоко. Без снов.
--
Утром Семен проснулся в десять.
Впервые за много дней он выспался. Чувствовал себя отдохнувшим, почти нормальным.
Кошмары ушли. Как будто их и не было.
А за стеной было тихо...