Глубина молчания
Подвальное крыло особняка не было сырым казематом. Это была роскошная технологичная капсула: мягкий рассеянный свет, имитирующий солнечный, климат-контроль, стены с шумоизоляцией и полное отсутствие окон. Здесь время замирало. Лина сидела на широкой кровати, глядя на закрытую стальную дверь, обшитую дорогим деревом.
Она не плакала. Слёз больше не осталось. Было только гулкое осознание того, что забота Артема перешла финальную черту. Он спрятал её так глубоко, что даже эхо её собственного голоса казалось чужим.
Через несколько часов замок тихо щелкнул. Вошел Артем. Он сменил деловой костюм на простую черную футболку, но выглядел так, будто не спал несколько суток. В руках он нес поднос с ужином и бокал её любимого вина.
Он поставил поднос на столик и сел в кресло напротив, не сводя с неё тяжелого, измученного взгляда. Его одержимость здесь, в замкнутом пространстве, ощущалась почти физически — как нехватка кислорода.
— Лина, поешь, — тихо произнес он. — Я распорядился приготовить твою любимую пасту.
— Зачем ты это делаешь, Артем? — Лина даже не взглянула на еду. — Ты победил. Макс уехал, Виктория затаилась. Зачем запирать меня здесь?
Артем подался вперед, локти уперлись в колени. Его пальцы нервно переплелись.
— Виктория не затаилась, Лина. Она перешла к открытым угрозам. Сегодня утром под машину моего адвоката подложили взрывчатку. Она знает, что ты — моё уязвимое место. Она ищет тебя через полицию, через прессу, обвиняя меня в киднеппинге.
Он поднялся и подошел к ней, садясь на край кровати. Лина не отодвинулась, но и не прижалась к нему, как раньше. Эта холодность ранила его сильнее пуль.
— Здесь тебя не найдет никто, — прошептал он, пытаясь коснуться её волос. — Никакие спутники, никакие тепловизоры. Ты в самом безопасном месте на планете.
— Безопасность без свободы — это смерть, Артем, — Лина наконец подняла на него глаза. — Ты обещал, что я никогда больше не буду бояться. Но сейчас я боюсь тебя. Больше, чем Викторию. Больше, чем отца. Потому что они хотели моих денег или моей боли, а ты хочешь мою душу.
Артем замер. Его лицо исказилось от боли, которую он пытался скрыть за маской властности. Он рывком притянул её к себе, зарываясь лицом в изгиб её шеи.
— Я хочу, чтобы ты жила! — его голос сорвался. — Я не могу потерять тебя, понимаешь? Если с тобой что-то случится, я выжгу этот город дотла. Ты — единственный свет в моей черной дыре. Потерпи еще немного. Всего несколько дней, пока я не закончу с ней.
Лина почувствовала, как по его щеке, коснувшейся её кожи, скатилась влага. Артем Волков, человек из стали и льда, плакал. Его одержимость была не капризом тирана, а отчаянным криком утопающего, который нашел свою единственную опору.
— Я не оставлю тебя, — прошептала она, сама не понимая, почему всё еще жалеет его. — Но не делай из меня свою тень, Артем. Я хочу быть твоей женщиной, а не твоим трофеем в сейфе.
В ту ночь он не ушел. Он спал на полу у её кровати, держа её за руку через край покрывала. Наверху, в большом мире, Виктория нанимала частных детективов и собирала пресс-конференцию, а здесь, в «глуши» особняка, Лина начинала понимать: её спаситель сам нуждается в спасении.