Трещина в монолите
Тишина в студии стала оглушительной. Лина смотрела на старый смартфон, лежащий у её ног, как на разорванную гранату. Артем не шевелился, но от него исходила такая волна подавляющей силы, что краски на палитре казались неестественно яркими.
— Ты лгала мне, — произнес он. Это был не вопрос. Его голос был лишен эмоций, и это пугало сильнее крика. — Ты сохранила связь с миром, который едва не уничтожил тебя. Зачем, Лина? Тебе мало того, что я даю тебе?
— Артем, я... я просто испугалась! — Лина сделала шаг назад, упираясь спиной в мольберт. — Виктория сказала такие вещи... А теперь Макс пишет, что до меня была другая. Что ты был одержим ею и она исчезла!
Артем медленно вошел в комнату и закрыл дверь на замок. Щелчок прозвучал как выстрел. Он поднял телефон, мельком взглянул на экран с сообщением от Макса и сжал гаджет в кулаке. Раздался хруст пластика и стекла.
— Мой «добрый» друг Макс, — Артем усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что Лина вздрогнула. — Ты действительно думаешь, что обычный парень из спортзала может «навести справки» о человеке моего уровня? О делах двухлетней давности, которые зачищены лучшими юристами страны?
— О чем ты? — прошептала она.
Артем подошел вплотную, сокращая дистанцию до минимума. Его одержимость сейчас приняла форму ледяного контроля. Он достал из кармана пиджака тонкую папку и бросил её на стол рядом с тюбиками краски.
— Читай. Это выписки со счетов твоего «верного» Макса. За последние три дня он получил два транша от подставной фирмы, принадлежащей семье Виктории. Она купила его, Лина. Купила его лояльность, чтобы он травил твой разум сомнениями. Чтобы ты сама сбежала из-под моей защиты прямо в их руки.
Лина дрожащими руками открыла папку. Цифры, даты, фамилии... Всё выглядело пугающе достоверно.
— А как же та девушка? Сестра Виктории? — Лина подняла на него глаза, полные слез и непонимания.
Артем взял её за плечи, и на этот раз его хватка была почти болезненной.
— Её зовут София. Она жива и здорова, живет в Швейцарии в закрытой клинике. Она пыталась покончить с собой, когда я разорвал помолвку, потому что я не мог имитировать чувства к ней. Виктория винит меня в её безумии и хочет отомстить, используя тебя. Ты для неё — просто способ ударить меня в самое сердце.
— Почему ты не сказал мне сразу? — выкрикнула Лина, пытаясь вырваться. — Почему ты всегда всё решаешь за моей спиной? Запираешь меня, блокируешь сайты, заставляешь чувствовать себя беспомощной куклой!
— Потому что я боюсь! — рявкнул Артем, и в его голосе впервые прорвалась живая, кровоточащая боль. — Я боюсь, что твоя святая простота погубит тебя раньше, чем я успею нажать на курок. Моя забота кажется тебе тиранией? Хорошо. Но пока ты в этом доме, ты будешь в безопасности. Даже если ты будешь меня ненавидеть за это.
Он забрал папку и направился к выходу, но у двери обернулся. Его взгляд был тяжелым, как свинец.
— Макса ты больше не увидишь. Я позабочусь, чтобы он уехал из города сегодня же. А ты... оставайся в студии. Подумай, кому ты веришь: человеку, который поднял тебя с пола в крови, или тем, кто торгует твоим доверием за пачку купюр.
Дверь закрылась. Лина опустилась на пол среди своих картин. Она чувствовала себя птицей, у которой отняли небо, но взамен дали золотую клетку, стены которой были выстроены из правды, лжи и чудовищной, всепоглощающей любви.