Хрупкое равновесие
Первая неделя в особняке Артема казалась Лине затянувшимся сном. После того ужаса, который она пережила дома, тишина в его владениях поначалу пугала. Она вздрагивала от звона столовых приборов и инстинктивно вжимала голову в плечи, когда Артем входил в комнату.
Но Артем не был похож на её отца. Он не кричал. Он вообще редко повышал голос. Его забота была тихой, но всеобъемлющей.
— Лина, ты снова почти ничего не съела, — негромко произнес он, отодвигая планшет с рабочими графиками.
Они сидели на террасе, залитой мягким утренним солнцем. Артем выглядел расслабленным в простой белой рубашке с расстегнутым воротником, но его взгляд, направленный на девушку, был предельно внимательным. Он замечал всё: как она кутается в кашемировый кардиган, как прячет ладони и как часто замирает, прислушиваясь к шорохам.
— Я просто... не привыкла к завтракам, Артем, — Лина опустила глаза на тарелку с фруктами. — Обычно я хватала кусок хлеба на бегу в университет.
Артем нахмурился. Мысль о том, через что ей пришлось пройти, вызывала в нем глухое рычание, которое он успешно подавлял. Его одержимость её безопасностью росла с каждым днем. Он поймал себя на том, что на совещаниях думает не о контрактах, а о том, приняла ли она лекарства и не приснился ли ей кошмар.
— Больше тебе не нужно бежать, — он накрыл её ладонь своей. Его рука была теплой и надежной. — Твой ректор звонил. Я договорился о свободном посещении на время твоего восстановления. Твои друзья, Макс и Катя, передали тебе конспекты. Хочешь, чтобы они заехали вечером?
Глаза Лины расширились от удивления.
— Ты... ты позволишь им приехать?
— Почему я должен запрещать? — Артем чуть приподнял бровь. — Ты не пленница, Лина. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома. Твои друзья — это те немногие люди, которые были на твоей стороне. Я ценю это.
Лина почувствовала, как в груди разливается странное тепло. Впервые в жизни кто-то заботился не только о её физическом состоянии, но и о её чувствах.
— Спасибо, Артем. За всё.
— Не благодари, — он встал и подошел к ней со спины, осторожно положив руки на её плечи. Его прикосновение было невесомым, но Лина почувствовала ту колоссальную силу, которую он сдерживал ради неё. — У меня есть для тебя сюрприз. Пойдем.
Он вывел её в сад, где за живой изгородью скрывалась небольшая светлая пристройка с панорамными окнами. Когда Артем открыл дверь, Лина ахнула. Внутри была идеальная художественная студия: мольберты, сотни тюбиков с краской, профессиональный свет и чистые холсты.
— Ты как-то обмолвилась, что бросила рисовать, потому что сестра испортила твои картины, а отец запретил тратить деньги на краски, — негромко сказал Артем, наблюдая за её реакцией. — Теперь у тебя есть всё время мира и всё пространство, которое тебе нужно. Рисуй, Лина. Выплескивай всё, что болит, на эти холсты.
Лина коснулась кончиками пальцев прохладной поверхности холста. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец брызнули из глаз. Она обернулась и, поддавшись порыву, уткнулась лицом в грудь Артема.
Он замер на секунду, ошеломленный её искренним жестом, а затем крепко прижал её к себе. В этот момент Артем понял: он сделает всё, чтобы эти глаза больше никогда не плакали от горя. И если для этого ему придется перевернуть весь мир — он это сделает.