Дядя Сяо Ли

Когда они поднялись наверх, Ми Бинь и Хэ Линьфан уже разобрали свои вещи. Хэ Линьфан успела переодеться и теперь перехватила Ли Сыпэя на лестнице: — Сыпэй, ты займешь спальню по соседству с нашей. Тетушка не знала, что ты приедешь, поэтому там еще не прибрано. Оставь пока багаж, а после ужина я попрошу помощницу всё подготовить.

— Хорошо, — Ли Сыпэй улыбнулся. По его лицу было совершенно невозможно понять, в каком он настроении. — Благодарю за заботу.

Хэ Линьфан указала направление: — Вон там, пойдем, я провожу.

Стоявший позади Ми Чжао опешил. Одной рукой он вцепился в свой чемодан, а другой схватил мать за локоть: — Мам! Он может поспать и у меня!

Хэ Линьфан стряхнула его руку и, воспользовавшись тем, что стояла спиной к Ли Сыпэю, принялась отчаянно корчить сыну рожи. При этом вслух она произнесла: — Будто я тебя не знаю! Ты же спишь как попало. А если посреди ночи скинешь одеяло на пол? Оба простудитесь?

Ми Чжао: «...» Он припоминал, что такое случалось довольно часто.

— К тому же у тебя кровать всего полтора метра шириной. Вдвоем вам с Сыпэем будет тесно.

— Мам!

На лице Ми Чжао было написано решительное нежелание соглашаться. Он уже привык спать с Ли Сыпэем. Вчера в доме Ли им было неудобно ложиться вместе, неужели и дома придется спать порознь? Ну что за тоска!

Но не успел он высказать своё недовольство, как Ли Сыпэй внезапно подал голос: — Тетушка, где моя комната?

Хэ Линьфан спохватилась: — Ой, да-да, пойдем, я покажу. Уходя, она не забыла украдкой зыркнуть на Ми Чжао, добавив: — А ты иди разбери вещи, вымой руки и переоденься. Скоро будем ужинать.

Ми Чжао не на шутку рассердился. Вернувшись к себе в спальню, он с досадой пнул чемодан в сторону шкафа и, даже не переодеваясь, повалился на кровать.

«Ли Сыпэй — мелочный придира», — угрюмо думал он. Ну, повздорили, с кем не бывает. Зачем же капризничать в вопросе сна? Неужели Ли Сыпэй будет рад спать отдельно?

Тем временем Хэ Линьфан, устроив Ли Сыпэя, поспешила в комнату сына. Увидев, что тот валяется на кровати и лениво копается в телефоне, она подошла и звонко шлепнула его по плечу: — Еще и морду воротит, что отдельно спать уложили! Ты где видел, чтобы в приличном доме парень с парнем вместе спали? Позор-то какой!

Ми Чжао взвыл от удара и кубарем скатился с кровати. — Ну и что в этом такого?! — обиженно запротестовал он. — Мы с ним в официальных отношениях, спать вместе — это нормально! В городе А мы вообще живем в одной квартире!

Хэ Линьфан от стыда закрыла лицо руками и в сердцах выругалась: — И как у тебя только язык поворачивается такое нести? Совсем стыд потерял!

Ми Чжао в ответ нарочно показал ей язык.

— Мне плевать, что там у вас было в городе А, но дома будете спать раздельно, — строго предупредила мать. — Мы с твоим отцом, когда ездим к бабушке с дедушкой, тоже спим в разных комнатах. Молодым людям не подобает спать вместе в родительском доме, ясно?

Ми Чжао пробормотал: — И что тут неподобающего?

«А то, что вы чего доброго делов натворите неподобающих», — добавила Хэ Линьфан про себя, но вслух не сказала, лишь велела сыну поскорее переодеться и спускаться к столу.

Когда мать ушла, Ми Чжао еще немного послонялся по комнате, а потом внезапно кое-что вспомнил. Он быстро переоделся, вымыл руки и пулей вылетел из спальни, направившись прямиком к комнате Ли Сыпэя. Дверь была приоткрыта, внутри было темно и пусто.

Ми Чжао бросился вниз в столовую и увидел, что Ли Сыпэй уже преспокойно сидит за столом под опекой родителей и помощницы. Он тут же надул щеки, выдвинул стул рядом с Ли Сыпэем и уселся.

Хэ Линьфан спросила: — Руки вымыл? Ми Чжао, сидя вполоборота и в упор глядя на Ли Сыпэя, ответил: — Вымыл. — Раз вымыл — иди за приборами, нечего сидеть без дела.

Пришлось вставать.

За всё время ужина, хоть Ми Чжао и сидел бок о бок с Ли Сыпэем, их фразы друг другу можно было пересчитать по пальцам одной руки. Ми Бинь и Хэ Линьфан ничего странного не заметили, наперебой предлагая Ли Сыпэю лучшие кусочки.

День выдался суматошным, и все хотели поскорее лечь отдыхать. Когда тетушка Чжэн убрала посуду, Хэ Линьфан потащила её наверх — прибирать гостевую спальню.

Заметив это, Ми Чжао, набравшись смелости, окликнул Ли Сыпэя, который тоже собрался наверх: — Сходи со мной погуляй.

— Не пойду, — отрезал тот. Но в следующую секунду вмешалась Хэ Линьфан. Она решила, что Ли Сыпэй просто хочет помочь с уборкой, а гостям трудиться не пристало. Она подтолкнула его за локоть: — Сходи-сходи, подыши воздухом после еды. Как закончим — позовем тебя.

Снаружи был небольшой сад. Ми Бинь насажал там кучу цветов и трав, за которыми последние полгода ухаживала помощница. Однако сейчас, зимой, цветов почти не было — в свете фонарей зеленела лишь листва.

Ми Чжао и не думал любоваться видами. С серьезным лицом он утащил Ли Сыпэя в дальний угол сада. — Ты опять злишься?

Ли Сыпэй позволил себя увести. Его красивое лицо было скрыто в тени, выражения не разобрать. — Нет, — буркнул он резким голосом.

— Врешь, — Ми Чжао с силой оттолкнул его руку. — Ты точно злишься!

Ли Сыпэй помолчал и нехотя признал: — Угу.

Ми Чжао поднял глаза, глядя на краешек его подбородка, освещенный фонарем: — Какой же ты мелочный.

— Угу, — снова отозвался Ли Сыпэй.

— Тетушка просто к слову сказала, неужели это стоит того, чтобы принимать так близко к сердцу?

— Угу.

— «Угу, угу, угу» — ты только и знаешь, что «угукать»! — Ми Чжао в раздражении взъерошил волосы. — Хватит уже.

Но Ли Сыпэй словно нарочно решил пойти ему наперекор: — Угу, — на этот раз голос прозвучал чуть громче.

Ми Чжао вспылил. Он вскинул руки, схватил Ли Сыпэя за воротник, дернул на себя и впился в его губы своими. Это не был нежный поцелуй — он кусал Ли Сыпэя, выплескивая эмоции. Но, испугавшись, что может прокусить кожу и причинить боль, он не смел прикладывать слишком много силы.

Ли Сыпэй не шевелился, позволяя ему буянить, словно деревянный манекен. Лишь когда он почувствовал, что эмоции Ми Чжао начинают выходить из-под контроля, он перехватил его руки, прижатые к своей груди, и немного отстранил парня. Он опустил взгляд на его лицо, наполовину скрытое упавшими на лоб прядями волос.

Убрав волосы с его лба, он наклонился и запечатлел на нем поцелуй.

— Тебе раньше нравился кто-то другой, — сказал Ли Сыпэй. — Меня это задевает.

Ми Чжао слушал это с чувством полного бессилия: — Ну и что мне теперь делать? Я же не знал тогда, что мы с Ли Янем разойдемся, и уж тем более не знал, что буду с тобой. Если бы я знал, я бы сразу пришел к тебе. Зачем мне было делать такой крюк через Ли Яня?

Ли Сыпэй спросил: — Ты часто упоминал его при родных?

— Не часто, — отрывисто пояснил Ми Чжао. — Когда мы с ним начали встречаться, я подумал, что к девушкам уже не вернусь, и решил, что лучше совершить каминг-аут заранее, чем если родители узнают об этом внезапно. А раз признаешься — нужен «объект», иначе мама с папой тут же начнут подсовывать мне невест.

Ли Сыпэй слушал молча.

Ми Чжао немного помолчал, подбирая слова, и продолжил: — А раз это мой парень, то и рассказывать о нем нужно только хорошее. Не мог же я сказать родителям: «Знаете, он гнилой человек, характер скверный, сам не знает, чего хочет, и я понятия не имею, не начнет ли он флиртовать или изменять мне с кем-то другим».

Ли Сыпэй прыснул.

— И что тут смешного? — Ми Чжао хоть и ворчал, но поспешил воспользоваться моментом: он обхватил лицо Ли Сыпэя ладонями, поцеловал его и с довольным видом добавил: — Ты разве не заметил одну вещь?

— Какую?

— Вчера у вас дома, когда твоя мама назвала имя Ли Яня, мои родители никак не отреагировали, — Ми Чжао хихикнул. — Папа, мама и тетушка знали только то, что у меня есть парень, но они понятия не имели о существовании именно Ли Яня. Они все думают, что тем самым парнем, из-за которого я признался семье, был ты.

Ли Сыпэй встретился с ним взглядом. В тусклом свете их лица были так близко, что дыхание смешивалось. Хотя лица Ли Сыпэя было почти не разглядеть, Ми Чжао кожей чувствовал волну эмоций в его глазах.

Это было удивительное чувство.

Он сказал: — Если я скажу, что никогда не любил Ли Яня, ты не поверишь. Могу лишь сказать, что чувства к нему не были такими глубокими, как к тебе. Наверное, еще тогда, когда он добивался меня, а потом решил прикинуться трусливой черепахой в момент моего признания семье — одно это убило большую часть моей симпатии. Поэтому мои домашние даже не знают, как его звали.

Ли Сыпэй снова выдал: — Угу.

— Опять «угу», — Ми Чжао с досадой ущипнул его за щеку. — Всё еще злишься?

— Нет.

— Ну и славно, — Ми Чжао облизнул пересохшие губы и с надеждой предложил: — Приходи сегодня спать в мою комнату.

— Нет, — Ли Сыпэй отказал не раздумывая.

Ми Чжао мгновенно помрачнел: — Почему?

Ли Сыпэй убрал руки Ми Чжао со своей шеи и зашагал к дому: — Твоя мама не одобряет.

Ми Чжао: «...»

Приняв душ, Ми Чжао в пижаме подошел к комнате Ли Сыпэя и дернул ручку — заперто изнутри. Он замер в изумлении и постучал: — Ли Сыпэй!

— Я уже сплю, — донесся голос из-за двери.

Только тогда Ми Чжао понял, что Ли Сыпэй твердо намерен спать отдельно. Он тоже раздухарился, развернулся и ушел к себе. Вчера в доме Ли он спал один, и сегодня снова один... Ми Чжао ворочался в постели, чувствуя себя крайне неуютно, но усталость за день взяла свое: не прошло и получаса, как он заснул, обняв подушку.

На следующее утро Ми Чжао проснулся от ворчания Хэ Линьфан. Не успел он открыть глаза, как на него сверху упал тяжелый ворох постельного белья. Свернувшись калачиком, он откинул одеяло с головы и прохрипел: — Мам, у меня же есть одеяло, зачем еще... жарко же.

Голос прозвучал так сипло, словно в горле застрял битый кирпич — слова было трудно разобрать.

— Кто это тебе «добавляет»? Это одеяло, которое ты на пол спихнул! — сердито сказала Хэ Линьфан. — Я же говорила, что ты по ночам раскрываешься, а ты не верил. Просила же включить кондиционер на обогрев перед сном, так нет же... Вот, полюбуйся, простудился.

Голова у Ми Чжао раскалывалась, будто посреди ночи туда засунули огромный булыжник. Когда он попытался сесть, голова потяжелела и клонилась в сторону.

— Одевайся, спускайся завтракать, и пусть отец отвезет тебя в больницу показаться врачу.

Ми Чжао сидел на кровати, завернувшись в одеяло, похожий на подвядший лист: — Мам, всё нормально, выпью порошок — и пройдет.

— Не пойдет, — отрезала Хэ Линьфан. — Маленькая болячка обернется большой бедой. Вдруг осложнения какие?

Ми Чжао, растроганный её беспокойством, шмыгнул носом и усмехнулся: — Спасибо, мам. Сразу видно — родная мать, только доброго мне желаешь.

После завтрака Хэ Линьфан настояла, чтобы Ми Бинь отвез сына в больницу. Поскольку остальным заняться было нечем, в путь двинулись все, кроме помощницы.

Ми Чжао нацепил на себя четыре слоя одежды, а сверху — пуховик такой толщины, что толще некуда. На голову он натянул вязаную шапку, спрятал нижнюю часть лица в высокий воротник и стал похож на съежившегося пингвина. Прикрыв глаза, он мерно покачивался в такт движению машины.

Постепенно его начало клонить в сторону Ли Сыпэя. Он хотел было сесть прямо, но внезапно почувствовал, как рука Ли Сыпэя крепко прижала его за талию к себе. Ли Сыпэй выглядел совершенно невозмутимым, но сила в его руке была немалой: он зафиксировал Ми Чжао так, что тот не мог пошевелиться, но и не смел вырываться. Если бы сидящие впереди Ми Бинь и Хэ Линьфан это увидели, без нотаций бы не обошлось.

— Отпусти, — прошептал он сквозь зубы.

Ли Сыпэй не только не отпустил, но и легонько ущипнул его за талию.

Ми Чжао перехватил его руку, подцепил кожу на тыльной стороне ладони и с силой выкрутил. Ли Сыпэй нахмурился и глухо охнул.

Сидевшая впереди Хэ Линьфан, услышав звук, тут же обернулась: — Что случилось?

По мере того как Ми Чжао усиливал хватку, лицо Ли Сыпэя заметно побледнело. Он помолчал мгновение и, покачав головой, ответил: — Ничего.

Хэ Линьфан подозрительно окинула взглядом двоих молодых людей на заднем сиденье и отвернулась обратно.

Ми Чжао тоже почувствовал, что перегнул палку. Он разжал пальцы и, подумав, принялся легонько растирать покрасневшую кожу на руке Ли Сыпэя. Тот, не теряя времени, тут же воспользовался моментом: перехватил ладонь Ми Чжао и больше не выпускал.

Ми Чжао тихо фыркнул, но поудобнее устроился в объятиях Ли Сыпэя.