15
Прошел месяц.Скандал вокруг семьи Альбертовичей постепенно утих в заголовках газет, но оставил глубокие шрамы в структуре университета. Мусима восстановили, хотя многие студенты всё еще обходили его стороной. Кира же из «ледяной леди» превратилась в фигуру, окутанную тайной. Все знали: она с ним. А значит, она неприкосновенна.
Но внутри их союза всё было не так гладко. Мусим не умел «просто любить». Его забота граничила с паранойей.
— Куда ты собралась? — Мусим перехватил Киру в прихожей своего лофта. Он был без рубашки, его тело всё еще хранило следы утреннего сна, но взгляд уже был острым и контролирующим.
— Мне нужно встретиться с отцом, Мусим. Мы не разговаривали с того самого вечера на балу, — Кира поправляла ремешок часов, стараясь сохранять спокойствие.
— Я поеду с тобой.
— Нет. Это семейный разговор. Он до сих пор считает, что ты втянул его в свои разборки с Альбертовичем. Если ты появишься на пороге, он просто не откроет дверь.
Мусим подошел вплотную, загоняя её в угол между дверью и шкафом. Его руки уперлись в стену по обе стороны от её головы.
— Твой отец — слабый человек, Кира. Он позволил Марку манипулировать собой. Я не доверяю ему. Я не доверяю никому, кто находится рядом с тобой, когда меня нет рядом.
— Ты начинаешь снова, — Кира посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Ты обещал, что дашь мне дышать. Твоё «собственничество» превращается в удавку. Если ты не научишься доверять мне, мы просто сгорим.
Мусим заскрежетал зубами. В его душе боролись два зверя: один хотел запереть её здесь навсегда, чтобы ни один луч света не коснулся её без его разрешения, а другой — тот, что полюбил её за силу и независимость — понимал, что так он её потеряет.
— Два часа, — выдохнул он, отступая. — Если через два часа ты не ответишь на звонок, я приеду и вынесу эту дверь вместе с твоим отцом.
Встреча с отцом прошла тяжело. Виктор Тимралеев выглядел постаревшим на десять лет. Он сидел в своем кабинете, окруженный чертежами, которые больше не имели значения.
— Ты выбрала его, Кира, — тихо сказал он, глядя в окно. — Человека, чья фамилия ассоциируется с насилием и тенью. Ты понимаешь, что теперь ты всегда будешь под прицелом?
— Я выбрала правду, пап. Марк использовал нас. Мусим... он хотя бы не лжет о том, кто он такой.
— Он — собственник, Кира. Такие люди не любят. Они владеют. Как ты, моя гордая девочка, терпишь это?
Кира посмотрела на свои руки.
— Он — мой шторм, папа. А я — его якорь. Мы друг без друга просто разлетимся на куски.
Она вышла из дома отца ровно через час пятьдесят. Черный внедорожник уже стоял у ворот. Мусим сидел на капоте, скрестив руки на груди. Как только он увидел её, его плечи заметно расслабились, хотя лицо осталось непроницаемым.
— Ты вовремя, — коротко бросил он, открывая ей дверь.
— Ты неисправим, — вздохнула Кира, садясь в машину.
— Я и не обещал исправляться, — он резко нажал на газ. — Я обещал, что ты будешь моей. Это единственное обещание, которое я собираюсь держать.
Они думали, что Марк сбежал. Но Марк не просто хотел уйти, он хотел оставить после себя пепелище. Он потерял всё: наследство, репутацию, будущее. В его искаженном сознании виноваты были двое — Мусим, который его раскрыл, и Кира, которая его «предала».
Это случилось вечером, когда Кира возвращалась из библиотеки. Мусим был на важной встрече с юристами своего отца, пытаясь окончательно очистить семейный бизнес.
На парковке было безлюдно. Кира подошла к своей машине, когда из тени вышел человек. Он был в грязном плаще, с небритым лицом и диким взглядом. Это был Марк, но в нем не осталось ничего от прежнего «принца».
— Кира, — прошептал он. В руке у него блеснуло лезвие ножа. — Ты ведь думала, что всё закончилось? Что ты будешь счаастлива с этим дикарем?
Кира отступила, нащупывая в кармане телефон.
— Марк, остановись. Ты сам во всем виноват. Тебе нужна помощь.
— Мне нужно, чтобы он почувствовал то же, что и я! — выкрикнул Марк, бросаясь вперед. — Я хочу увидеть, как его мир рухнет, когда тебя не станет!
Кира успела увернуться от первого удара, но Марк был в состоянии аффекта. Он схватил её за волосы, приставляя нож к горлу.
— Набери его, — прошипел он. — Набери своего Мусима. Я хочу, чтобы он слышал твой последний вздох.
Кира, несмотря на ужас, действовала быстро. Она не стала звонить. Она нажала «тревожную кнопку» в приложении, которое Мусим заставил её установить.
Мусим ворвался на парковку через пять минут. Его машина влетела туда на такой скорости, что шины задымились. Он выскочил из салона, и Кира впервые увидела на его лице настоящий, первобытный страх.
— Отпусти её, Марк, — голос Мусима был тихим, как предгрозовое затишье. — Если ты сделаешь ей больно, смерть покажется тебе высшим благом, которого ты не получишь.
— Ты проиграл, Ашуров! — смеялся Марк, сильнее прижимая лезвие к коже Киры. На её шее появилась тонкая красная линия.
Мусим не стал спорить. Он не стал угрожать. Он просто пошел вперед. Прямо на нож.
— Ты хочешь меня убить? Стреляй, режь, делай что хочешь. Но оставь её. Она не часть твоей игры.
Марк на мгновение замешкался, пораженный этим спокойствием. И этого мгновения Кире хватило. Она резко ударила Марка локтем под дых, а Мусим в один прыжок преодолел расстояние между ними.
Удар Мусима был сокрушительным. Он не просто защищался — он уничтожал. Если бы Кира не схватила его за руку, крича, чтобы он остановился, Марк, возможно, не дожил бы до приезда полиции.
— Хватит! Мусим, хватит! — она вцепилась в него, чувствуя, как его мышцы дрожат от ярости. — Он того не стоит! Посмотри на меня!
Мусим остановился. Он тяжело дышал, его руки были в крови Марка. Он повернулся к Кире, и его взгляд мгновенно смягчился. Он прижал её к себе так сильно, что ей стало трудно дышать.
— Он коснулся тебя, — прорычал он в её волосы. — Он посмел...
— Я жива. Я здесь. Всё кончено, — шептала она.
Полиция увезла Марка. На этот раз навсегда — в психиатрическое отделение тюремного типа.
Прошел год.
Выпускной вечер в университете. Кира стояла на трибуне, получая красный диплом. Она была всё той же «ледяной леди» — статной, уверенной, безупречной. Но когда она посмотрела в зал, её губы тронула теплая, почти незаметная для чужих глаз улыбка.
В последнем ряду стоял Мусим. Он не был в костюме — он ненавидел официальность. Простая черная футболка, джинсы. Он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за ней. Его взгляд не изменился — это был взгляд собственника, который нашел свое сокровище и больше никогда его не отпустит.
После церемонии они вышли на набережную.
— Теперь ты свободна, Тимралеева, — сказал Мусим, глядя на реку. — Диплом в руках, весь мир открыт. Ты можешь ехать куда угодно. В Европу, в Америку... стажировки, карьера.
Кира повернулась к нему.
— И ты меня отпустишь?
Мусим усмехнулся. Он достал из кармана маленькую коробочку и открыл её. Внутри было кольцо,с крупным, чистым, как лед, бриллиантом.
— Нет. Я поеду за тобой. Буду твоей тенью, твоим телохранителем, твоим проклятием. Куда бы ты ни пошла, ты будешь знать, что я стою за твоей спиной.
Кира взяла кольцо. Она не стала спрашивать «ты меня любишь?». В их мире такие слова были слишком слабыми.
— Ты невыносим, Ашуров. Ты лишаешь меня личного пространства, ты ревнуешь к каждому столбу, и ты до сих пор считаешь, что имеешь на меня исключительное право.
— Именно, — он притянул её к себе за талию. — Потому что ты — моя.
— А ты — мой, — ответила она, надевая кольцо на палец. — И попробуй только оглянуться на другую.
Мусим рассмеялся, подхватывая её на руки. Они были идеальным противоречием: лед и пламя, свобода и одержимость. Они не знали, что ждет их впереди, но они знали одно: в этой битве за право обладать друг другом они оба сдались в плен. И это была самая сладкая победа в их жизни.
Продолжение следует...