"Одержимый правом обладать тобой"

Место, куда Мусим привез Киру, не было похоже на его роскошную квартиру. Это был старый промышленный лофт на окраине города, спрятанный за рядами заброшенных складов. Внутри пахло бетоном, дождем и металлом. Огромные окна в пол выходили на реку, в которой дрожали отражения портовых кранов.

Кира стояла посреди пустой комнаты, обхватив себя руками. На ней всё еще было то самое черное платье, теперь казавшееся неуместным и траурным.

— Объясняй, — её голос эхом отразился от голых стен. — Без метафор, без угроз и без этого твоего «ты моя». Кто ты такой на самом деле,Ашуров?

Мусим бросил ключи от машины на металлический стол. Он снял пиджак и отбросил его в сторону, оставаясь в белой рубашке с закатанными рукавами. Его руки были испачканы чем-то темным — кажется, он зацепил мазут, пока они пробирались через черный ход.

— Видео — умелый монтаж на основе реальной встречи, — начал он, глядя в окно. — Полгода назад мой отец влип в историю. Те люди на записи — его бывшие партнеры. Они хотели, чтобы он «отмыл» их товар через свои логистические каналы. Отец отказался. Тогда они вышли на меня.

— И ты согласился? — Кира сделала шаг вперед. — Ты торговал оружием?

Мусим резко обернулся. Его взгляд был обжигающим.

— Нет. Я пришел на ту встречу, чтобы сказать им, что если они еще раз приблизятся к моей семье, я сожгу их склады вместе с ними. Тот кейс, который мне передали... там не было денег. Там были документы на собственность, которые они отобрали у моей матери перед её смертью. Шантаж.

— А ящики в грузовике?

— Пустые. Это была постановка. Они снимали это издалека, чтобы иметь на меня компромат. Я знал, что они это делают, но мне нужно было забрать документы. Я думал, они придержат это как страховку. Я не знал, что Марк или его отец купят эту запись.

Кира присела на край стола, чувствуя, как кружится голова.

— Значит, семья Марка связана с криминалом?

— О, отец Марка — «чистенький» только на бумаге, — Мусим усмехнулся, и эта усмешка была полна неприкрытой ненависти. — Он инвестирует в те самые структуры, которые пытались нас подставить. Марк — не просто избалованный мальчик. Он — инструмент. Его задача была сблизиться с тобой, потому что твой отец...

Кира замерла.

— При чем здесь мой отец? Он обычный госслужащий в департаменте архитектуры.

— Твой отец подписывает разрешения на застройку тех самых прибрежных зон, через которые он хочет проложить свои «серые» маршруты. Марку нужно было влияние на него. А тут появился я — идеальная мишень. Избавившись от меня и став «героем» в твоих глазах, он получал прямой доступ к твоей семье.

Мир Киры окончательно перевернулся. Всё это время она думала, что находится в центре романтического конфликта двух собственников, а на деле была лишь пешкой в большой и грязной игре за власть и деньги.

— Почему ты не сказал мне раньше? — прошептала она. — Почему играл в этого... агрессивного придурка?

Мусим подошел к ней вплотную. В тусклом свете лофта его лицо казалось изможденным.

— Потому что я и есть агрессивный придурок, Кира. Я не умею по-другому. Я видел, как Марк вьется вокруг тебя, и понимал, что если я начну рассказывать тебе про схемы и застройку, ты мне не поверишь. Ты бы решила, что я просто пытаюсь его очернить. Единственное, что я мог — это физически не подпускать его к тебе. Да, я собственник. Но я защищал то, что мне дорого, единственным способом, который знаю — силой.

Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, провел пальцами по её щеке.

— Я хотел, чтобы ты была в безопасности. Чтобы ты оставалась «ледяной», чистой, не знающей этой грязи. Но Марк ускорил события.

Кира закрыла глаза, вдыхая его запах. Теперь, когда правда выплыла наружу, её ненависть к нему начала трансформироваться во что-то другое. Тяжелое, пугающее, но неизбежное.

— И что теперь? — спросила она. — Тебя ищут. Видео видели все. Твоя репутация уничтожена.

— Репутация — это мусор, — отрезал Мусим. — Теперь я буду играть по их правилам. У меня есть оригиналы документов и записи разговоров Марка с его наемниками. Артем сейчас переправляет их человеку, который не побоится Альбертовича.

— Ты хочешь их уничтожить?

— Я хочу их стереть. Чтобы имя Марка вызывало у людей только тошноту. Но для этого... — он замолчал, глядя ей в глаза. — Для этого мне нужно, чтобы ты исчезла на пару дней. Со мной.

— Это опять похищение? — Кира слабо улыбнулась, хотя её сердце бешено колотилось.

— Нет. Это выбор, — Мусим отошел к окну, давая ей пространство. — Ты можешь уйти прямо сейчас. Я вызову тебе такси. Ты вернешься домой, скажешь, что я удерживал тебя силой, и станешь «жертвой» в глазах общества. Тебя никто не осудит. Твой отец поможет замять твое участие.

Он замолчал, ожидая её решения. Кира смотрела на его широкую спину, на напряженные плечи. Она понимала: если она уйдет сейчас, она вернется в свою спокойную, размеренную жизнь «ледяной леди». Но эта жизнь теперь казалась ей пресной и лживой.

А если она останется... она шагнет в мир Мусима. Мир, где нет правил, где любовь похожа на войну, а собственничество — это единственный закон.

— А если я останусь? — тихо спросила она.

Мусим обернулся. В его взгляде вспыхнула такая надежда, которую он не смог скрыть за привычной маской холода.

— Если ты останешься... я не обещаю тебе спокойствия. Я буду требовать от тебя всего — твоих мыслей, твоего времени, твоего сердца. Я никогда не стану «нормальным» парнем, который дарит цветы по расписанию. Я буду сжигать каждого, кто посмотрит на тебя не так. Я — твой монстр, Кира. Навсегда.

Кира медленно подошла к нему. Она положила ладони на его грудь, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки бьется его сердце — мощно и ритмично.

— Ты — собственник, Ашуров, — прошептала она, поднимаясь на цыпочки. — Самый невыносимый человек, которого я знаю.

— И? — его руки властно легли на её талию, притягивая к себе.

— И я выбираю тебя, — ответила она и сама накрыла его губы своими.

Это был первый поцелуй, в котором не было борьбы. Только признание. Признание в том, что лед растаял, превратившись в обжигающую воду. Кира понимала, что подписывает себе приговор, но в этот момент, в этом темном лофте, она впервые чувствовала себя по-настоящему живой.

Через два дня город взорвался новой сенсацией. В сеть попали аудиозаписи, на которых Марк обсуждал со своим отцом план «устранения конкурента» и манипуляций с дочерью чиновника. Всплыли документы о махинациях отца Марка. Полиция начала обыски в их офисах.

Марк исчез. Говорили, что он уехал из страны, спасаясь от гнева отца и правосудия. Его репутация «принца» была разрушена до основания.

Мусим и Кира стояли на террасе загородного дома Артема, куда они уехали, чтобы переждать бурю. Был вечер, в саду стрекотали цикады.

— Ты не жалеешь? — спросил Мусим, обнимая её сзади и утыкаясь лицом в её шею.

— О чем именно? О том, что весь университет теперь шепчется за моей спиной? Или о том, что мой отец едва не лишился работы из-за твоих игр?

— Обо всём.

Кира развернулась в его руках. Она посмотрела в его карие глаза, которые теперь светились не только яростью, но и каким-то новым, глубоким светом.

— Я жалею только об одном, Мусим.

Он напрягся.

— О чем?

— О том, что не позволила тебе «присвоить» меня в первый же день. Мы бы сэкономили кучу времени.

Мусим рассмеялся — впервые искренне и громко. Он подхватил её на руки, кружа по террасе.

— Теперь ты никуда не денешься, Тимралеева. Ты — моя. До последнего вздоха.

— Знаю, — улыбнулась она, прижимаясь к нему. — Собственник.

— Твой собственник, — поправил он и унес её в дом, закрывая дверь в мир, который им больше не был нужен.

Продолжение следует...