14
Место, куда Мусим привез Киру, не было похоже на его роскошную квартиру. Это был старый промышленный лофт на окраине города, спрятанный за рядами заброшенных складов. Внутри пахло бетоном, дождем и металлом. Огромные окна в пол выходили на реку, в которой дрожали отражения портовых кранов.
Кира стояла посреди пустой комнаты, обхватив себя руками. На ней всё еще было то самое черное платье, теперь казавшееся неуместным и траурным.
— Объясняй, — её голос эхом отразился от голых стен. — Без метафор, без угроз и без этого твоего «ты моя». Кто ты такой на самом деле,Ашуров?
Мусим бросил ключи от машины на металлический стол. Он снял пиджак и отбросил его в сторону, оставаясь в белой рубашке с закатанными рукавами. Его руки были испачканы чем-то темным — кажется, он зацепил мазут, пока они пробирались через черный ход.
— Видео — умелый монтаж на основе реальной встречи, — начал он, глядя в окно. — Полгода назад мой отец влип в историю. Те люди на записи — его бывшие партнеры. Они хотели, чтобы он «отмыл» их товар через свои логистические каналы. Отец отказался. Тогда они вышли на меня.
— И ты согласился? — Кира сделала шаг вперед. — Ты торговал оружием?
Мусим резко обернулся. Его взгляд был обжигающим.
— Нет. Я пришел на ту встречу, чтобы сказать им, что если они еще раз приблизятся к моей семье, я сожгу их склады вместе с ними. Тот кейс, который мне передали... там не было денег. Там были документы на собственность, которые они отобрали у моей матери перед её смертью. Шантаж.
— А ящики в грузовике?
— Пустые. Это была постановка. Они снимали это издалека, чтобы иметь на меня компромат. Я знал, что они это делают, но мне нужно было забрать документы. Я думал, они придержат это как страховку. Я не знал, что Марк или его отец купят эту запись.
Кира присела на край стола, чувствуя, как кружится голова.
— Значит, семья Марка связана с криминалом?
— О, отец Марка — «чистенький» только на бумаге, — Мусим усмехнулся, и эта усмешка была полна неприкрытой ненависти. — Он инвестирует в те самые структуры, которые пытались нас подставить. Марк — не просто избалованный мальчик. Он — инструмент. Его задача была сблизиться с тобой, потому что твой отец...
Кира замерла.
— При чем здесь мой отец? Он обычный госслужащий в департаменте архитектуры.
— Твой отец подписывает разрешения на застройку тех самых прибрежных зон, через которые он хочет проложить свои «серые» маршруты. Марку нужно было влияние на него. А тут появился я — идеальная мишень. Избавившись от меня и став «героем» в твоих глазах, он получал прямой доступ к твоей семье.
Мир Киры окончательно перевернулся. Всё это время она думала, что находится в центре романтического конфликта двух собственников, а на деле была лишь пешкой в большой и грязной игре за власть и деньги.
— Почему ты не сказал мне раньше? — прошептала она. — Почему играл в этого... агрессивного придурка?
Мусим подошел к ней вплотную. В тусклом свете лофта его лицо казалось изможденным.
— Потому что я и есть агрессивный придурок, Кира. Я не умею по-другому. Я видел, как Марк вьется вокруг тебя, и понимал, что если я начну рассказывать тебе про схемы и застройку, ты мне не поверишь. Ты бы решила, что я просто пытаюсь его очернить. Единственное, что я мог — это физически не подпускать его к тебе. Да, я собственник. Но я защищал то, что мне дорого, единственным способом, который знаю — силой.
Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, провел пальцами по её щеке.
— Я хотел, чтобы ты была в безопасности. Чтобы ты оставалась «ледяной», чистой, не знающей этой грязи. Но Марк ускорил события.
Кира закрыла глаза, вдыхая его запах. Теперь, когда правда выплыла наружу, её ненависть к нему начала трансформироваться во что-то другое. Тяжелое, пугающее, но неизбежное.
— И что теперь? — спросила она. — Тебя ищут. Видео видели все. Твоя репутация уничтожена.
— Репутация — это мусор, — отрезал Мусим. — Теперь я буду играть по их правилам. У меня есть оригиналы документов и записи разговоров Марка с его наемниками. Артем сейчас переправляет их человеку, который не побоится Альбертовича.
— Ты хочешь их уничтожить?
— Я хочу их стереть. Чтобы имя Марка вызывало у людей только тошноту. Но для этого... — он замолчал, глядя ей в глаза. — Для этого мне нужно, чтобы ты исчезла на пару дней. Со мной.
— Это опять похищение? — Кира слабо улыбнулась, хотя её сердце бешено колотилось.
— Нет. Это выбор, — Мусим отошел к окну, давая ей пространство. — Ты можешь уйти прямо сейчас. Я вызову тебе такси. Ты вернешься домой, скажешь, что я удерживал тебя силой, и станешь «жертвой» в глазах общества. Тебя никто не осудит. Твой отец поможет замять твое участие.
Он замолчал, ожидая её решения. Кира смотрела на его широкую спину, на напряженные плечи. Она понимала: если она уйдет сейчас, она вернется в свою спокойную, размеренную жизнь «ледяной леди». Но эта жизнь теперь казалась ей пресной и лживой.
А если она останется... она шагнет в мир Мусима. Мир, где нет правил, где любовь похожа на войну, а собственничество — это единственный закон.
— А если я останусь? — тихо спросила она.
Мусим обернулся. В его взгляде вспыхнула такая надежда, которую он не смог скрыть за привычной маской холода.
— Если ты останешься... я не обещаю тебе спокойствия. Я буду требовать от тебя всего — твоих мыслей, твоего времени, твоего сердца. Я никогда не стану «нормальным» парнем, который дарит цветы по расписанию. Я буду сжигать каждого, кто посмотрит на тебя не так. Я — твой монстр, Кира. Навсегда.
Кира медленно подошла к нему. Она положила ладони на его грудь, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки бьется его сердце — мощно и ритмично.
— Ты — собственник, Ашуров, — прошептала она, поднимаясь на цыпочки. — Самый невыносимый человек, которого я знаю.
— И? — его руки властно легли на её талию, притягивая к себе.
— И я выбираю тебя, — ответила она и сама накрыла его губы своими.
Это был первый поцелуй, в котором не было борьбы. Только признание. Признание в том, что лед растаял, превратившись в обжигающую воду. Кира понимала, что подписывает себе приговор, но в этот момент, в этом темном лофте, она впервые чувствовала себя по-настоящему живой.
Через два дня город взорвался новой сенсацией. В сеть попали аудиозаписи, на которых Марк обсуждал со своим отцом план «устранения конкурента» и манипуляций с дочерью чиновника. Всплыли документы о махинациях отца Марка. Полиция начала обыски в их офисах.
Марк исчез. Говорили, что он уехал из страны, спасаясь от гнева отца и правосудия. Его репутация «принца» была разрушена до основания.
Мусим и Кира стояли на террасе загородного дома Артема, куда они уехали, чтобы переждать бурю. Был вечер, в саду стрекотали цикады.
— Ты не жалеешь? — спросил Мусим, обнимая её сзади и утыкаясь лицом в её шею.
— О чем именно? О том, что весь университет теперь шепчется за моей спиной? Или о том, что мой отец едва не лишился работы из-за твоих игр?
— Обо всём.
Кира развернулась в его руках. Она посмотрела в его карие глаза, которые теперь светились не только яростью, но и каким-то новым, глубоким светом.
— Я жалею только об одном, Мусим.
Он напрягся.
— О чем?
— О том, что не позволила тебе «присвоить» меня в первый же день. Мы бы сэкономили кучу времени.
Мусим рассмеялся — впервые искренне и громко. Он подхватил её на руки, кружа по террасе.
— Теперь ты никуда не денешься, Тимралеева. Ты — моя. До последнего вздоха.
— Знаю, — улыбнулась она, прижимаясь к нему. — Собственник.
— Твой собственник, — поправил он и унес её в дом, закрывая дверь в мир, который им больше не был нужен.
Продолжение следует...