6
Вечерняя прохлада пробиралась под тонкую ткань темно-синего шелкового платья, но Кира лишь плотнее запахнула легкое пальто, выходя из машины. Здание галереи «Арт-Деко» сияло огнями. У входа толпились люди в дорогих костюмах, слышался приглушенный смех и звон бокалов. Это был мир, который Кира всегда старалась обходить стороной — мир, где статус измерялся стоимостью холста на стене.
Марк уже ждал её у массивных стеклянных дверей. Увидев её, он просиял. Его взгляд, скользнувший по её фигуре, был полон восхищения, но Кире он показался слишком... оценивающим. Словно он осматривал ценный лот на аукционе.
— Ты выглядишь ослепительно, Кира, — Марк подошел и, прежде чем она успела отстраниться, коснулся губами её руки. Его кожа была теплой, а жест — безупречно галантным. — Синий — определенно твой цвет. Он делает твои глаза почти прозрачными.
— Спасибо, Марк. Давай просто зайдем внутрь, — сухо ответила она, забирая руку.
Внутри галереи пахло масляной краской, дорогим табаком и лилиями. На стенах висели абстрактные полотна, которые Кира находила бессмысленными, но гости вокруг с умным видом обсуждали «глубину мазка» и «экзистенциальный кризис автора».
— Знаешь, — Марк взял два бокала шампанского с подноса проходящего официанта и протянул один ей, — я рад, что ты согласилась. Мне кажется, тебе нужно немного отвлечься от университетской суеты. И от... определенных людей, которые не дают тебе дышать.
Кира сделала глоток, чувствуя, как пузырьки приятно щекочут горло.
— Если ты намекаешь на Ашурова, то можешь говорить прямо. Я не люблю загадок.
Марк усмехнулся, ведя её вглубь зала.
— Мусим — человек прошлого века. Дикарь, который думает, что силу можно использовать как аргумент в споре. В нашем мире, Кира, ценятся другие качества. Интеллект, выдержка, умение ждать.
— А ты умеешь ждать, Марк? — Кира остановилась у картины, на которой был изображен ярко-красный круг на черном фоне.
— Для того, что действительно стоит усилий — безусловно, — он встал чуть ближе, чем позволяли приличия. — Я вижу, как он на тебя влияет. Он заставляет тебя защищаться, выпускать когти. Но со мной тебе не нужно быть «ледяной королевой». Ты можешь быть просто Кирой.
Эти слова должны были прозвучать приятно, но Кира почувствовала лишь легкое раздражение. Все пытались её «разгадать» или «спасти». Мусим — силой, Марк — сладкими речами. Ей хотелось крикнуть, что она не нуждается в спасении.
Мусим стоял на втором этаже галереи, в тени колонны. Он не надел костюм, оставшись в черной рубашке с расстегнутым воротником и темных джинсах. Он выглядел здесь чужим, опасным, как волк, случайно забредший на выставку породистых псов. В его руке был стакан с виски, который он взял в баре наверху, проигнорировав правила закрытого мероприятия.
Он наблюдал за ними уже десять минут. Его челюсть сводило от напряжения каждый раз, когда Марк наклонялся к Кире или касался её предплечья. Мусим видел, как она улыбается — редко, натянуто, но всё же улыбается.
— Ты сожжешь их взглядом, — тихий голос Никиты раздался сзади. — Друг, зачем ты здесь? Ты же обещал Артему, что поедешь домой.
— Я не мог оставить её здесь одну с этим павлином, — не оборачиваясь, ответил Мусим. Его голос был похож на хруст ломающихся веток. — Ты видел его руки? Он постоянно норовит её коснуться.
— Она взрослая девушка, Мусим. И она... ну, она пригласила его сама, — Никита вздохнул, вставая рядом. — Посмотри правде в глаза: ты сам её оттолкнул. Своей грубостью, своим вечным контролем. Она боится тебя.
— Она меня не боится, — Мусим наконец повернулся к другу. Его глаза горели лихорадочным блеском. — Она меня ненавидит. А ненависть — это обратная сторона того, что я чувствую к ней. Она просто еще не поняла, что мы сделаны из одного теста. Мы оба холодные, оба одинокие. А этот... Марк... он просто обертка. Внутри там пусто.
— Ты сейчас сорвешься, я же вижу, — Никита положил руку ему на плечо. — Пойдем отсюда. Давай выпьем в другом месте.
Мусим стряхнул его руку.
— Нет. Я подожду финала.
Марк подвел Киру к небольшой нише, скрытой за высокими декоративными растениями. Здесь было почти безлюдно.
— Кира, я хотел сказать тебе это еще в первый день, — начал Марк, его голос стал ниже и проникновеннее. — Ты — самое удивительное, что я встречал за последние годы. Я знаю, что Ашуров досаждает тебе. Я знаю, что он тебя пугает своими выходками.
— Он меня не пугает, Марк. Он меня бесит. Это разные вещи.
— Неважно. Я хочу, чтобы ты знала: со мной ты в безопасности. Он больше не посмеет подойти к тебе, если ты позволишь мне быть рядом. Не как другу... а как кому-то большему.
Марк сделал шаг вперед и взял её за обе руки. Кира замерла. Ей хотелось вырваться, но какая-то часть её души — та, что была изранена вечными стычками с Мусимом — хотела верить в эту иллюзию спокойствия.
— Марк, я... я не думаю, что готова к чему-то...
— Просто дай мне шанс, — прошептал он и начал медленно наклоняться к её лицу.
Кира видела его приближающиеся губы и чувствовала его парфюм. В её голове пронеслось: «Если я сейчас это сделаю, Мусим исчезнет. Он поймет, что проиграл». Она закрыла глаза, заставляя себя не отстраняться.
Но поцелуя не случилось.
Вместо этого раздался резкий звук бьющегося стекла и тяжелые шаги. В следующую секунду Марка буквально отшвырнуло от Киры. Мусим, возникший словно из ниоткуда, схватил Марка за лацканы пиджака и с силой прижал к стене, опрокидывая по пути столик с закусками.
— Я же говорил тебе, — прорычал Мусим, его лицо было в сантиметре от лица побледневшего Марка. — Я предупреждал тебя не трогать её своими погаными руками.
— Мусим, прекрати! — Кира вскрикнула, бросаясь к ним. — Ты сумасшедший! Отпусти его сейчас же!
Гости начали оборачиваться, послышались тревожные возгласы. Охрана галереи уже спешила к месту происшествия.
— Отпустить? — Мусим обернулся к Кире, не ослабляя хватки на горле Марка. Его глаза были дикими. — Ты хотела, чтобы он тебя поцеловал? Ты действительно этого хотела, Кира?!
— Это не твое дело! — она ударила его по руке. — Ты ведешь себя как животное! Ты позоришь меня перед всеми!
Мусим на мгновение замер. Его взгляд скользнул по испуганным лицам гостей, по Марку, который пытался судорожно вдохнуть воздух, и, наконец, остановился на Кире. В её глазах он увидел не просто ненависть. Он увидел отвращение.
Это ударило его сильнее, чем любая физическая боль. Он резко разжал руки, и Марк, кашляя, сполз по стене.
— Позорю? — тихо переспросил Мусим. Его голос внезапно стал пугающе спокойным. — Я пытаюсь тебя защитить от этого лжеца, а ты говоришь о позоре?
— Защитить? — Кира подошла к нему вплотную, её голос дрожал от ярости. — От кого? От человека, который относится ко мне как к личности? Ты — единственный, от кого мне нужна защита, Мусим. Ты — монстр. Ты собственник, который не видит границ. Уходи. Если ты сейчас не уйдешь, я клянусь... я напишу заявление в полицию.
Мусим горько усмехнулся. Он посмотрел на свою руку, где на костяшках снова проступила кровь.
— Хорошо. Я уйду.
Он развернулся, толкнув подоспевшего охранника плечом, и зашагал к выходу. Все расступались перед ним, как перед зачумленным.
Кира осталась стоять посреди разгромленной ниши. Марк поднялся, поправляя пиджак. Его лицо было красным, в глазах металась ярость, но он быстро взял себя в руки.
— Кира... прости... я не ожидал, что он настолько неуравновешен...
— Замолчи, Марк, — оборвала его Кира. Ей было тошно. Тошно от Мусима, тошно от Марка, но больше всего — от самой себя. — Я хочу домой.
Она не позволила Марку проводить её. Она выбежала из галереи, ловя такси. Сев на заднее сиденье, она закрыла лицо руками. Перед глазами стояло лицо Мусима в тот момент, когда она назвала его монстром. На долю секунды ей показалось, что она увидела, как в его карих глазах что-то разбилось.
«Так ему и надо», — думала она, вытирая непрошенную слезу. «Он заслужил каждое слово».
Но почему-то чувство победы так и не пришло. Вместо него в груди поселилась тяжелая, холодная пустота. Она понимала, что эта ночь перевернула всё. Мусим перешел черту, но и она... она впервые увидела, какую власть имеет над ним. И эта власть пугала её больше, чем его гнев.
Тем временем Мусим ехал по ночному шоссе на огромной скорости. Он не видел дороги, перед глазами была только Кира в синем платье.
— Монстр, — прошептал он, крепче сжимая руль. — Пусть так. Но я буду единственным монстром, который будет тебя охранять. Даже если ты меня проклянешь.
В ту ночь Марк,сидя в своем кабинете и прикладывая лед к шее, достал диктофон. Он прослушал запись стычки.
— Идеально, — пробормотал он. — Ты сам вырыл себе могилу, Ашуров. Теперь она твоя только в твоих мечтах.
Продолжение следует...
---
Хех как вам мои любимые?)