5
Утро следующего дня встретило университет шепотом. Сплетни о том, как «новенький мажор» и «ледяной король» едва не сцепились в коридоре, стали главной темой в курилках и буфете. Кира чувствовала этот шум кожей. Она шла по коридору, стараясь не реагировать на взгляды, которые прожигали ей спину. Её голубые глаза сегодня казались еще холоднее, чем обычно, напоминая два осколка арктического льда.
— Ты видела, как Марк на неё смотрит? — донеслось из-за приоткрытой двери аудитории. — Он явно не из тех, кто отступает. А Ашуров... он же её просто съест, если она хоть раз улыбнется другому.
Кира резко остановилась и с силой толкнула дверь. Разговоры мгновенно стихли. Две первокурсницы, забившиеся в угол, побледнели и быстро выскользнули из кабинета, не смея поднять глаз на Тимралееву.
— Трусихи, — бросила Кира в пустоту и прошла к своему месту.
Ей хотелось тишины, но тишина была роскошью, которой у неё больше не было. Через пять минут в аудиторию вошел Марк. Сегодня он выглядел безупречно: темно-синий пиджак поверх тонкого белого джемпера, легкий аромат дорогого одеколона, который моментально заполнил пространство вокруг. Он целенаправленно направился к Кире.
— Доброе утро, Кира, — он сел на соседний стул, не спрашивая разрешения. — Надеюсь, твое настроение сегодня лучше, чем погода.
— Мое настроение не зависит от внешних факторов, Марк. Особенно от погоды, — она даже не повернула головы.
— А от чего оно зависит? — Марк улыбнулся, и в его улыбке было столько лоска, что Кире захотелось поморщиться. — В любом случае, я пришел предложить тебе небольшую компенсацию за вчерашний... инцидент. В городской галерее сегодня открывается выставка современного искусства. Только для своих. У меня есть два пригласительных. Пойдем со мной?
Кира на секунду замерла. Она ненавидела подобные мероприятия — там всегда было слишком много пафоса и фальшивых восторгов. Но в её голове тут же всплыло лицо Мусима. Его ярость, его попытки контролировать каждый её шаг, его уверенность в том, что она — его территория.
— Во сколько это начинается? — спросила она, медленно переводя взгляд на Марка.
Его глаза блеснули торжеством.
— В семь. Я заеду за тобой?
— Нет. Я приеду сама. Сбрось адрес, — Кира вернулась к своим записям, давая понять, что разговор окончен.
Она знала, что делает ошибку. Она знала, что использует Марка, чтобы позлить Мусима, и это было низко. Но желание доказать Ашурову, что он не имеет над ней власти, было сильнее здравого смысла.
Мусим сидел в своей машине на парковке университета. Окно было приоткрыто, и он лениво курил, стряхивая пепел прямо на асфальт. Его перебинтованная рука ныла, но физическая боль была ничем по сравнению с тем ураганом, который бушевал у него внутри.
— Брат, ты так и будешь здесь торчать? — Артем подошел к машине, облокотившись на дверцу. — Пары уже начались. Никита сказал, что Марк опять крутится вокруг Киры.
Мусим резко выдохнул дым. Его челюсть сжалась так, что заходили желваки.
— Пусть крутится. Пока что.
— Ты же понимаешь, что он не просто «новенький мажор», — Артем понизил голос. — Я навел справки. Его отец не просто шишка, он жесткий делец. И Марк... он привык получать всё, что захочет. Если он положил глаз на Киру, он пойдет по головам.
Мусим медленно повернул голову к другу. Его карие глаза были темными, почти черными.
— Его голова будет первой, которую я оторву, если он перейдет черту.
— Ты уже переходишь все черты, Мусим, — вздохнул Артем. — Ты ведешь себя как безумный. Она тебя ненавидит. Ты же видишь, как она на тебя смотрит. Как на врага народа. Почему ты просто не оставишь её в покое? Найди себе ту, которая будет тебе в рот заглядывать.
— Мне не нужна та, которая будет заглядывать мне в рот, — отрезал Мусим, выбрасывая сигарету. — Мне нужна она. Только она. И мне плевать, что она меня ненавидит. Ненависть — это тоже страсть. Это лучше, чем ничего.
Он завел мотор. Рев двигателя разорвал тишину парковки. Мусим не собирался идти на лекции. У него были другие планы.
После занятий Кира вышла из здания, чувствуя странное беспокойство. У нее было ощущение, что за ней следят. Она оглянулась — никого, кроме спешащих студентов. Но чувство чужого взгляда, тяжелого и властного, не проходило.
Она зашла в кофейню за углом, надеясь, что чашка крепкого эспрессо приведет её в чувство. Сев у окна, она достала телефон и увидела сообщение от Сони:
«Кира, ты серьезно идешь на выставку с Марком? Весь универ об этом гудит! Будь осторожна, Мусим в бешенстве, он уехал из универа полчаса назад с таким лицом, будто собрался кого-то убить».
Кира заблокировала экран. «Пусть бесится», — подумала она. «Пусть поймет, что мир не вращается вокруг него».
Когда она вышла из кофейни и направилась к своей машине, путь ей преградил черный внедорожник. Он стоял так, что выехать с парковки было невозможно. Стекло медленно опустилось, и Кира увидела Мусима. Он сидел, положив руки на руль, и смотрел прямо перед собой.
— Убери машину, Ашуров, — спокойно сказала Кира, подходя к его окну.
— Садись, — коротко бросил он.
— Ты издеваешься? Я никуда с тобой не поеду. Убери машину, или я вызову полицию.
Мусим наконец повернул голову к ней. Его взгляд был тяжелым, изматывающим.
— Ты идешь сегодня на выставку с этим придурком. Я прав?
— Тебя это не касается. Уйди с дороги.
Мусим рывком открыл дверь и вышел из машины. Он был в ярости, но это была не та шумная ярость, что вчера. Это был холодный, концентрированный гнев. Он подошел к ней вплотную, загоняя её между открытой дверью его внедорожника и её собственной машиной.
— Ты думаешь, ты самая умная, Кира? Думаешь, используешь его, чтобы уколоть меня? — он наклонился к её уху, его дыхание обжигало кожу. — Ты играешь с огнем. Марк — не тот, кем кажется. Он сломает тебя и не заметит.
— А ты? — Кира вскинула голову, встречаясь с ним взглядом. — Ты не ломаешь меня каждый день своим присутствием? Ты не заставляешь меня задыхаться от твоего «внимания»? Чем ты лучше его, Мусим? Тем, что ты не скрываешь свою гниль, а он прикрывает её хорошими манерами?
Мусим схватил её за плечи, слегка встряхнув.
— Тем, что я люблю тебя, дура! — выкрикнул он, и эти слова повисли в воздухе, словно разорвавшаяся бомба.
Кира замерла. Её сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с удвоенной силой. Она смотрела на него, широко открыв глаза, и не верила услышанному.
— Что ты сказал? — прошептала она.
Мусим, осознав, что только что произнес то, что скрывал даже от самого себя, резко отстранился. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
— Я сказал, что не дам ему тебя испортить. Ты — моя забота. И если ты сегодня пойдешь с ним... последствия будут на твоей совести.
Он сел обратно в машину, резко сдал назад, освобождая проезд, и со свистом шин сорвался с места.
Кира осталась стоять на парковке, прижимая ладонь к груди. «Он любит меня?» — эта мысль казалась абсурдной, невозможной. Как может любовь выглядеть так? Как грубость, как контроль, как вечные угрозы?
— Нет, — вслух сказала она самой себе. — Это не любовь. Это всё то же собственничество. Просто он подобрал для него красивое слово.
Она села в свою машину, решив, что теперь точно пойдет на выставку. Ей нужно было смыть это признание, этот странный привкус горечи во рту. Но руки на руле всё равно дрожали.
Вечер обещал быть долгим. Кира еще не знала, что Марк уже забронировал столик в закрытом ресторане после выставки, и в его кармане лежал не только пригласительный билет, но и маленький диктофон. Он знал, что Мусим будет следить. И он подготовил для него шоу, которое навсегда должно было развести этих двоих по разным сторонам баррикад.
А Мусим в это время стоял у окна своей квартиры, глядя на город. Его рука, освобожденная от бинтов, всё еще кровоточила — он сорвал повязку в порыве гнева.
— Ты пойдешь, — прошептал он. — Но ты вернешься ко мне. Рано или поздно. Ты просто еще не знаешь, что у тебя нет выбора.
Продолжение следует...
---
Как вам прода? Продолжать это фф?