Глава 11: Терпение и верность
После вчерашнего инцидента в торговом центре Хёнджин чувствовал, что Эйлин нужно не просто спокойствие, а тотальная доза заботы и внимания. Поэтому, когда наступила суббота, он официально объявил себя её «личным водителем, телохранителем и ассистентом по красоте».
— Джинни, тебе не обязательно ехать со мной, — Эйлин пыталась возражать, завязывая шнурки кроссовок. — У меня записи на весь день. Маникюр, реснички... Это скучно. Ты просто проведешь пять часов в залах ожидания.
Хёнджин, уже крутивший ключи от машины на пальце, лишь лукаво прищурился.
— Скучно? Наблюдать за тем, как тебя делают еще более ослепительной? Это лучшая инвестиция моего времени, маленькая. К тому же, я захватил скетчбук. Буду рисовать тебя, пока ты в кресле.
Первой остановкой был элитный салон маникюра. Когда Хёнджин зашел внутрь вслед за Эйлин, в зале на мгновение повисла тишина. Высокий, статный парень в черной косухе, с острым взглядом и забинтованными костяшками, выглядел здесь как пришелец из другого мира — мира боевиков и рок-концертов, случайно попавший в зефирно-розовое царство лака и пилочек.
Эйлин усадили в кресло, а Хёнджин, невозмутимо кивнув мастеру, занял небольшое кресло в зоне ожидания прямо напротив. Он вытянул свои длинные ноги, достал блокнот и начал делать быстрые наброски.
Прошел час. Затем второй. Хёнджин сидел неподвижно, лишь изредка поднимая взгляд на Эйлин, чтобы подмигнуть ей или послать воздушный поцелуй, когда она смотрела на него через зеркало.
В это время в салоне начали появляться другие клиентки. Две девушки, сидевшие за соседними столами, уже полчаса не сводили с Хёнджина глаз. Они перешептывались, хихикали и поправляли прически, явно стараясь привлечь внимание «загадочного красавца».
Наконец, одна из них — яркая брюнетка в вызывающе коротком платье — решила перейти к действию. Она томно встала, якобы направляясь за журналом, и «случайно» выронила свой телефон прямо у ног Хёнджина.
— Ой, какая я неуклюжая, — пропела она, наклоняясь так низко, что её намерение стало очевидным всем присутствующим. — Молодой человек, не поможете?
Хёнджин даже не поднял головы от блокнота. Он лениво подцепил телефон носком своего тяжелого ботинка и пододвинул его в её сторону.
— Поднимите сами. У меня руки заняты искусством, — бросил он холодным, отстраненным голосом.
Девушка покраснела, но не сдалась. Она присела на подлокотник соседнего кресла, почти касаясь его плеча.
— Вы так красиво рисуете... А портреты с натуры делаете? Я могла бы стать вашей музой. Может, обменяемся контактами? Вечером я свободна.
В зале повисло напряжение. Мастера затаили дыхание. Эйлин, чьи руки были заняты лампой для сушки лака, напряглась, но продолжала смотреть прямо перед собой. Она знала своего Хёнджина, но внутри всё равно шевельнулось неприятное чувство.
Хёнджин наконец закрыл блокнот. Он медленно повернул голову к незнакомке. Его взгляд был настолько ледяным и лишенным интереса, что девушка невольно отшатнулась.
— Моя муза сейчас сидит в том кресле и выбирает цвет лака, — произнес он громко, чтобы каждое слово долетело до Эйлин. — И нет, я не свободен ни сегодня, ни завтра, ни до конца своей жизни.
— Да бросьте, — фыркнула брюнетка, пытаясь спасти лицо. — Неужели такая эффектная внешность принадлежит только одной девчонке? Вы же даже не женаты, колец не видно.
Хёнджин усмехнулся той самой опасной улыбкой, от которой у врагов подгибались колени. Он поднял руку — ту самую, с разбитыми костяшками, — и указал на Эйлин.
— Считайте, что я женат. Я жду свою жену. И каждое мгновение, которое вы тратите на этот разговор, крадет у меня время, когда я мог бы просто смотреть на неё. Так что будьте добры — исчезните.
Девушка буквально сбежала на свое место под приглушенные смешки мастеров. Эйлин закусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Её сердце пело.
Следующим пунктом были ресницы. Это означало еще два часа в темном кабинете, где Эйлин должна была лежать с закрытыми глазами.
— Джинни, иди погуляй, — шептала она ему в коридоре. — Здесь даже окон нет.
— Исключено, — он чмокнул её в нос. — Я буду здесь. Вдруг ты проснешься и испугаешься, что меня нет?
Он действительно зашел в кабинет. Мастер по наращиванию ресниц, молодая женщина, сначала была шокирована, но, увидев, как нежно Хёнджин поправляет Эйлин плед на кушетке, разрешила ему остаться.
Все два часа он сидел на маленьком табурете рядом. В полумраке кабинета он взял её руку — ту, что была свободна от капельниц и страхов, — и просто держал её. Он слушал её мерное дыхание и понимал, что для него нет места лучше, чем этот тесный кабинет, пока она рядом.
Когда процедура закончилась и Эйлин, хлопая новыми пушистыми ресницами, села на кушетке, Хёнджин выглядел так, будто он сам только что прошел спа-процедуру. Он сиял.
— Боже, ты похожа на фею, — выдохнул он, целуя её в обе щеки.
Они вышли из салона уже на закате. Эйлин чувствовала себя обновленной не только внешне, но и внутренне. Весь этот день — его терпение, его отпор назойливым девицам, его нежность в темном кабинете — заполнили те пустоты, которые оставили в ней прошлые отношения.
— Значит, «я женат», да? — подколола она его, когда они садились в машину.
Хёнджин завел мотор и посмотрел на неё очень серьезно.
— Формально — нет. Но в моей голове и в моем сердце это произошло в тот день, когда я впервые увидел тебя в коридоре университета. Я не просто жду тебя из салона, Эйлин. Я жду тебя всю свою жизнь.
Он перегнулся через сиденье и накрыл её губы своими. Поцелуй был долгим, со вкусом победы и бесконечной преданности.
— Поехали домой, «жена», — засмеялся он, включая передачу. — Нам нужно обновить те бирюзовые кружки. Я обещал тебе лучший ужин в мире.
Эйлин смотрела на его профиль, на его сильные руки на руле и понимала: этот человек — её самая большая удача. И никакие пять часов ожидания, никакие соблазны мира не изменят того факта, что он всегда будет сидеть напротив, охраняя её покой, её красоту и её право быть счастливой.
----------------
боже эта глава мне так нравится