Глава 3: Химическая реакция распада
Утро в университете началось с запаха хлорки и предчувствия грозы. Хёнджин, как и обещал, вел себя на редкость тихо. Его забинтованные руки были спрятаны в карманах безразмерного худи, а взгляд, обычно сканирующий пространство на предмет угрозы, был прикован исключительно к Эйлин. Он проводил её до аудитории, коротко поцеловал в макушку и ушел на свою лекцию по живописи, шепнув: «Встретимся на большом перерыве, маленькая. Не забудь про суп в термосе».
Но у судьбы и расписания были другие планы.
Новый преподаватель химии, господин Кан, появился в университете всего неделю назад, но уже успел стать притчей во языцех. Высокий, с зализанными назад волосами и холодными глазами за стеклами тонких очков, он напоминал оживший манекен. Но больше всего студентов раздражала его манера выбирать «жертву».
И этой жертвой стала Ли Эйлин.
На каждой лекции он находил повод придраться. То её записи были «слишком небрежными», то она «слишком громко дышала», то её ответы на сложные вопросы по органической химии казались ему «поверхностными», хотя она была лучшей на курсе.
— Снова вы, Ли Эйлин? — Кан остановился прямо перед её партой, постукивая длинной указкой по столу. — Ваш отчет по лабораторной... это просто макулатура. Вы вообще понимаете, что такое валентность, или вы здесь только для того, чтобы украшать аудиторию своим присутствием?
По классу прошел шепоток. Эйлин выпрямила спину. У неё был острый язык, который она часто прикусывала ради спокойствия Хёнджина, но сегодня чаша терпения переполнилась.
— Господин Кан, — её голос прозвучал чисто и звонко, — если вы считаете мои расчеты неверными, я была бы признательна за конкретные правки, а не за ваши неуклюжие попытки в сарказм. Моя валентность в порядке, чего не скажешь о вашей способности объективно оценивать знания.
В аудитории воцарилась мертвая тишина. Кан побледнел, его губы сжались в узкую линию.
— Вон из класса, — прошипел он. — И не смейте возвращаться без объяснительной на имя декана. Ваша заносчивость уничтожит вашу карьеру раньше, чем вы получите диплом.
Когда Эйлин вышла в коридор, её трясло. Не от страха — от унижения. Она встретила Хёнджина в столовой, как они и договаривались. Он уже сидел за их любимым угловым столиком, открывая для неё контейнер с домашней едой. Заметив её бледность и сжатые кулаки, он мгновенно подобрался.
— Эйлин? Что случилось? — он отставил еду в сторону, его глаза сузились.
Сначала она пыталась отмахнуться. «Ничего, просто сложный тест», «Препод вредный». Она знала, чем это закончится, если Хёнджин узнает правду. Но когда он взял её за руку и увидел, как дрожат её пальцы, она не выдержала. Она рассказала всё: про предвзятость, про постоянные придирки и про то, как он выставил её перед всем потоком.
Хёнджин слушал молча. Его лицо превратилось в каменную маску. Костяшки под пластырями побелели, когда он сжал кулак.
— Кан, значит? — тихо произнес он. Его голос был подозрительно спокойным. — Тот новый химик в очках? — Джинни, пожалуйста, не надо, — Эйлин схватила его за рукав. — Я сама справлюсь. У меня острый язык, я его еще поставлю на место.
Он посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула та самая нежность, которую он берег только для неё. Он потянулся, поцеловал её в лоб и мягко улыбнулся. — Конечно, маленькая. Ты у меня сильная. Давай, кушай. Я просто отойду в туалет.
Хёнджин не пошел в туалет. Он пошел в кабинет химии.
Он застал Кана в пустой лаборатории, когда тот собирал свои бумаги. Хёнджин зашел и закрыл дверь на защелку. Звук щелчка эхом отозвался в тишине комнаты.
— Кто вы? Студентам запрещено входить без приглашения, — Кан поднял взгляд, поправляя очки.
Хёнджин не ответил. Он медленно шел между рядами лабораторных столов, заставленных колбами и горелками. В его походке была какая-то звериная грация. Он остановился в шаге от преподавателя, возвышаясь над ним.
— Я — Хван Хёнджин, — произнес он, и в этом имени для многих в университете скрывалось предупреждение о неминуемой катастрофе. — И я слышал, у вас проблемы с восприятием реальности, господин Кан. Вы почему-то решили, что можете оскорблять Ли Эйлин.
Кан попытался изобразить возмущение: — Это учебный процесс! Ли Эйлин ведет себя вызывающе...
Договорить он не успел. Хёнджин резко сократил расстояние, схватил Кана за галстук и с силой приложил спиной к доске, на которой еще белели химические формулы. Мел осыпался на плечи преподавателя.
— Послушай меня внимательно, «учитель», — прошипел Хёнджин прямо ему в лицо. — Если ты еще раз откроешь свой рот, чтобы сказать ей хоть одно слово, не касающееся химии... Если ты еще раз заставишь её дрожать от злости... я сделаю так, что твоя карьера закончится не увольнением, а инвалидной коляской.
— Вы... вы мне угрожаете? Я доложу ректору! Вас исключат! — голос Кана сорвался на визг.
Хёнджин усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого удара. Он свободной рукой взял со стола тяжелый стеклянный штатив и с оглушительным звоном разбил его о край стола прямо рядом с головой Кана. Осколки разлетелись во все стороны, один из них слегка поцарапал щеку учителя.
— Докладывай, — Хёнджин еще сильнее затянул галстук на шее мужчины, так что тот начал хрипеть. — Но помни: я живу в этом городе всю жизнь. Я знаю, где ты припарковал свою машину, я знаю, в какой кофейне ты завтракаешь. И поверь, мне абсолютно нечего терять. А тебе? Тебе есть что терять?
Кан смотрел в глаза Хёнджина и видел там бездну. Он понял, что перед ним не просто хулиган, а человек, для которого Ли Эйлин — это единственная религия. И ради этой религии он готов сжечь весь мир дотла.
Хёнджин резко отпустил его, и Кан мешком осел на пол, хватаясь за горло.
— Завтра ты извинишься перед ней перед всей группой, — бросил Хёнджин, поправляя свое худи. — Скажешь, что произошла ошибка в расчетах. И если я услышу хоть один всхлип в её сторону... молись своим формулам.
Когда Хёнджин вышел из кабинета, его руки всё еще дрожали от ярости, но сердце билось ровно. Он вернулся в столовую, сел напротив Эйлин и как ни в чем не бывало взял палочки.
— Всё хорошо? — спросила она, подозрительно глядя на его слегка покрасневшее лицо. — Да, — он улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой. — Просто встретил знакомого, обсудили пару вопросов. Ты доела суп?
Эйлин не знала, что на завтрашней лекции господин Кан будет заикаться, глядя в её сторону, и поставит ей высший балл за семестр автоматом. Она видела только Хёнджина — своего защитника, который снова перешел черту ради неё.