Глава 2: Хранитель твоего сна
Тишина в квартире стала осязаемой. Единственным звуком было мерное, едва слышное дыхание Эйлин. Она так и не дождалась ужина, о котором он спрашивал. Усталость от бесконечных лекций, тяжелых чертежных тубусов и вечного стресса из-за его выходок взяла свое. Она уснула прямо у него на коленях, свернувшись калачиком, как маленький зверек, ищущий тепла.
Хёнджин сидел неподвижно, боясь пошевелить даже пальцем. Его забинтованные руки покоились на её плече, а взгляд был прикован к её лицу. В мягком свете торшера она казалась ему почти прозрачной, фарфоровой. Он ненавидел себя за то, что заставлял её волноваться. Каждый раз, когда он видел этот потухший взгляд после его драк, в груди что-то болезненно сжималось.
Он аккуратно, затаив дыхание, подхватил её под спину и колени. Хёнджин был жилистым и сильным — годы тренировок и те самые уличные стычки сделали его тело послушным инструментом, — поэтому вес Эйлин он почти не почувствовал. Она лишь тихо что-то пробормотала во сне и инстинктивно уткнулась носом в его футболку, вдыхая знакомый запах его парфюма.
Он перенес её в спальню. Комната была наполнена прохладой, но кровать манила мягкостью свежего белья. Хёнджин уложил её максимально бережно, будто она была сделана из тончайшего льда, который мог треснуть от любого резкого движения. Он стянул с неё кроссовки, укрыл одеялом до самого подбородка и на мгновение замер, любуясь тем, как прядь волос упала ей на лоб.
— Прости, что заставил ждать, — прошептал он в пустоту комнаты.
Он наклонился и коснулся её губ мимолетным, почти неощутимым поцелуем. От неё пахло бумагой, ванильным латте и тем самым спокойствием, которого ему так не хватало в самом себе.
Хёнджин вышел из спальни, прикрыв дверь, и направился в ванную. Теперь, когда она была в безопасности и спала, он мог позволить себе «смыть» вечер.
Он посмотрел в зеркало. Отражение не радовало: костяшки распухли под бинтами, на скуле наливался синяк, а в глазах всё еще дрожали остатки того адреналинового пожара. Он включил ледяную воду и долго держал под ней руки, игнорируя колкую боль.
Их вечерний ритуал всегда был одинаковым, если они возвращались поздно. Хёнджин никогда не ложился спать сразу. Он шел на кухню. Несмотря на то что Эйлин уснула голодной, он знал — она проснется среди ночи или рано утром с головной болью, если в желудке будет пусто.
Он начал готовить. Тихо, филигранно, почти беззвучно. Хёнджин любил готовить для неё — это был его единственный способ искупить вину за свою грубость и вечные проблемы в университете. На плите закипел легкий бульон, по квартире поплыл аромат имбиря и овощей. Он нарезал овощи с точностью хирурга, его забинтованные пальцы двигались уверенно. Это было его личное покаяние.
Когда еда была готова, он перелил её в термос, чтобы она не остыла к моменту её пробуждения, и оставил на столе вместе со стаканом воды и витаминами, которые она вечно забывала принимать.
Затем он достал маленький блокнот, который они завели специально для таких случаев. Они называли это «почтой полуночников».
«Моя Эйлин. Ты уснула так быстро, что я даже не успел сказать, как сильно я тебя люблю. Твой суп в термосе, пожалуйста, выпей его, как проснешься. Я обещаю, что завтра в универе буду тише воды. Я буду сидеть на всех лекциях и даже не посмотрю в сторону тех идиотов. Только не сердись на меня долго. Спи сладко. Твой Джинни».
Он положил записку на видное место и выключил свет в гостиной.
Вернувшись в спальню, он быстро переоделся и лег рядом. Кровать слегка прогнулась под его весом, и Эйлин, почувствовав его тепло, тут же перекатилась на его сторону, закидывая руку ему на грудь.
Хёнджин обнял её, прижимая к себе. В такие моменты он чувствовал себя по-настоящему живым. Не тогда, когда его кулак достигал цели, и не тогда, когда толпа в переулке выкрикивала его имя. А здесь. В тишине, чувствуя биение её сердца под своей ладонью.
Он закрыл глаза, подтягивая одеяло повыше. Завтра будет новый день: косые взгляды в коридорах университета, шепот за спиной о «том самом Хёнджине, который снова ввязался в драку», и скучные лекции по истории искусств. Но всё это не имело значения, пока эта девушка спала у него на плече.
— Мы справимся, — едва слышно произнес он, засыпая. — Обещаю.