Глава 1: Вкус крови и мяты
Университетский кампус после десяти вечера превращался в лабиринт из теней и приглушенных звуков. Ли Эйлин знала этот маршрут наизусть, но сегодня ноги казались тяжелыми. В кармане куртки в третий раз завибрировал телефон — сообщение от старосты группы осталось без ответа. Эйлин не до учебы. Она искала Хёнджина.
Ей не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, где он. Достаточно было услышать глухой удар металла о бетон и сдавленное рычание в переулке за старым корпусом искусств.
Когда она свернула за угол, резкий запах сырости и сигаретного дыма ударил в нос. Картина была привычной, но от этого не менее болезненной: Хёнджин вжимал какого-то парня в кирпичную стену, его пальцы мертвой хваткой вцепились в воротник чужой толстовки. Свет одинокого фонаря выхватывал острые скулы Хёнджина, его растрепанные светлые волосы и этот безумный, холодный блеск в глазах, который появлялся только тогда, когда он выпускал своих демонов погулять.
— Я же сказал тебе больше не появляться рядом с её факультетом, — голос Хёнджина звучал низко, почти как предупреждающий рык хищника.
Он замахнулся для очередного удара. Его кулак, уже разбитый в кровь, был в паре сантиметров от лица противника, когда Эйлин просто произнесла его имя. Тихий, лишенный злости, но полный бесконечной усталости голос:
— Хёнджин.
Мир будто замер. Секунду назад Хёнджин был воплощением ярости, стихийным бедствием, которое невозможно остановить. Но едва звук её голоса коснулся его слуха, плечи парня дрогнули. Он замер. Напряжение, державшее его тело как натянутая струна, лопнуло.
Хёнджин медленно разжал пальцы. Его противник, сползая по стене и глотая воздух, тут же бросился наутек, не оглядываясь. Хёнджину было плевать. Он медленно обернулся, тяжело дыша. На его щеке алела свежая царапина, а на белой футболке виднелись темные пятна.
Он смотрел на неё несколько секунд, и в его взгляде ярость стремительно сменялась раскаянием и чем-то еще — глубоким, почти детским обожанием. Хёнджин сделал шаг навстречу, сокращая расстояние. От него пахло адреналином и холодом ночи.
Не дожидаясь, пока она что-то скажет, он притянул её к себе. Его руки, еще дрожащие от напряжения, сомкнулись на её талии, и он уткнулся лицом в изгиб её шеи, шумно выдыхая. Эйлин почувствовала, как его горячее дыхание обжигает кожу.
— Пришла всё-таки, — прошептал он, крепче сжимая объятия, словно пытаясь слиться с ней воедино, чтобы успокоить внутренний шторм.
Он отстранился лишь на мгновение, чтобы взять её лицо в свои ладони. Его большие пальцы осторожно погладили её щеки, стараясь не запачкать её кожу кровью со своих костяшек. Хёнджин наклонился и накрыл её губы своими — поцелуй был со вкусом соли и мяты, требовательный и одновременно отчаянный, как будто он просил прощения без слов.
— Прости, — выдохнул он в её губы, отрываясь лишь на миллиметр. — Опять ты это видишь.
Его взгляд вдруг изменился. Тень драки окончательно исчезла, уступая место повседневной заботе, которая всегда выбивала Эйлин из колеи. Он осмотрел её так внимательно, будто это она только что участвовала в потасовке.
— Ты сегодня поздно закончила в библиотеке. Ты покушала? — спросил он, и в его голосе не осталось ни капли той стали, что звенела минуту назад. — Я заходил в ту кофейню, но тебя уже не было. Эйлин, ответь, ты ела нормально?
Эйлин вздохнула, чувствуя, как гнев внутри неё тает, как сахар в горячем чае. Она не могла долго злиться на него, когда он смотрел на неё этими глазами, полными тревоги за её обед, пока у самого из раны на руке текла кровь.
— Не успела, Хёнджин. Было много чертежей, — тихо ответила она.
Он недовольно нахмурился и нежно чмокнул её в лоб, задерживаясь губами на её коже.
— Снова забываешь о себе, — проворчал он, зарываясь пальцами в её волосы. — Так нельзя. Мы сейчас пойдем домой, и я что-нибудь приготовлю. Или закажем тот сет, который ты любишь.
Они шли по темным улицам в сторону своей квартиры. Хёнджин шел чуть впереди, крепко держа её за руку, переплетая свои пальцы с её. Он всегда так делал — выставлял себя щитом, даже если вокруг было абсолютно безопасно.
Их квартира встретила их мягким светом ночника и запахом дома — смесью парфюма Хёнджина и ароматических свечей, которые Эйлин расставляла повсюду. Как только дверь закрылась, Хёнджин прислонился лбом к косяку, закрыв глаза.
— Эйлин? — позвал он, не оборачиваясь. — Да? — Поможешь мне? Руки... щиплет.
Она знала, что это его способ признать вину. Он сел на диван, а она принесла аптечку. Это был их негласный ритуал. Она обрабатывала его раны, а он смотрел на неё, не отрываясь, словно она была единственным якорем, удерживающим его в реальности.
— Зачем ты снова это начал? — спросила она, осторожно прижимая ватку со спиртом к его костяшкам. Хёнджин шикнул, дернув рукой, но тут же заставил себя расслабиться. — Он говорил о тебе гадости. В столовой, днем. Я не мог оставить это просто так.
Эйлин подняла на него взгляд. — Хёнджин, ты не можешь бить каждого, кто открывает рот. Мы в университете, а не в бойцовском клубе. Тебя отчислят, если это дойдет до деканата. — Плевать, — отрезал он, а потом, увидев, как она поджала губы, добавил мягче: — Извини. Я постараюсь. Честно. Ради тебя.
Она закончила с бинтами и закрепила край пластыря. Хёнджин поймал её руку и поднес к своим губам, целуя каждую подушечку пальцев.
— Закончим на сегодня со всеми этими разборками, ладно? — попросил он, притягивая её к себе на колени. — Устал. Хочу просто посидеть с тобой. Расскажи мне про свои чертежи. И пообещай, что завтра мы позавтракаем вместе, прежде чем ты убежишь.
Эйлин положила голову ему на плечо. Она знала, что это не последняя его драка. Она знала, что его натура — это бушующий океан. Но пока он обнимал её так, будто она была самой хрупкой ценностью в мире, она была готова быть его берегом.
— Хорошо, Хёнджин. Пообещай и ты... что в следующий раз ты просто возьмешь меня за руку и уйдешь, вместо того чтобы махать кулаками.
Он ничего не ответил, лишь крепче прижал её к себе и спрятал лицо в её волосах. Тишина квартиры была лучшим лекарством от шума улиц.