Глава 5: Шепот в предрассветных сумерках
Утро прокрадывалось в спальню осторожно, через щели в тяжелых шторах, рисуя на полу длинные золотистые полосы. В комнате царил тот особый уют, который бывает только в домах, где живет искренняя, ничем не прикрытая любовь. Воздух казался густым от тепла двух тел и аромата свежего постельного белья.
Ли Эйлин открыла глаза медленно, не сразу понимая, как она оказалась в своей кровати. Последнее, что она помнила — это мягкий свет приборной панели автомобиля, тихую музыку и тепло руки Хёнджина, которое убаюкивало её лучше любой колыбельной. Она чувствовала себя так, словно проспала целую вечность, и всё же в голове была приятная легкость.
Первое, что она ощутила — это тяжесть. Приятная, родная тяжесть на своей талии. Хёнджин спал, притянув её к себе со спины так плотно, что между ними не осталось бы места даже для листа бумаги. Его рука, всё еще перебинтованная, собственнически покоилась на её животе, а лицо было уткнуто в ложбинку между её лопатками.
Эйлин осторожно, стараясь не спугнуть этот момент, повернулась в его объятиях. Хёнджин недовольно нахмурился во сне, когда она зашевелилась, и притянул её еще ближе, что-то неразборчиво пробормотав. Теперь они лежали лицом к лицу.
В спящем Хёнджине не было ничего от того пугающего парня из темных переулков или дерзкого студента, который ставил на место преподавателей. Его черты разгладились. Тёмные ресницы казались невероятно длинными на бледной коже, а губы были слегка приоткрыты. Он выглядел беззащитным — пугающее слово для кого-то вроде него, но Эйлин знала: только с ней он позволял себе быть таким.
Она смотрела на него, и сердце её переполнялось нежностью, смешанной с легкой грустью. Она знала, что он делает для неё, и знала, какую цену он за это платит своим спокойствием. Эйлин протянула руку и кончиками пальцев коснулась его лба, убирая упавшую прядь волос.
— Мой глупый рыцарь, — прошептал она одними губами.
Она начала свой собственный ритуал. Она наклонилась и оставила невесомый поцелуй на его переносице. Хёнджин смешно дернул носом, но не проснулся. Тогда она поцеловала его в закрытое веко, затем в другое. Она переместилась к его скуле, туда, где вчера еще алела царапина, а теперь остался лишь едва заметный след.
Затем были его виски, подбородок и, наконец, кончики пальцев его забинтованной руки. Эйлин целовала каждый бинт, каждую костяшку, словно пытаясь вылечить своей любовью ту ярость, которая заставляла его сжимать кулаки.
Хёнджин начал просыпаться. Она поняла это по тому, как изменилось его дыхание — оно стало прерывистым. Но он не открывал глаз, явно наслаждаясь тем, что она делает. Когда Эйлин в очередной раз коснулась губами его щеки, уголок его рта предательски дрогнул.
— Я вижу, что ты не спишь, Хван Хёнджин, — шепнула она, целуя его в кончик носа.
Хёнджин не выдержал. Он издал тихий, гортанный звук, похожий на хихиканье, и резко открыл глаза. В них еще плескалась сонная дымка, но радость уже светилась ярче утреннего солнца.
— Ты меня раскусила, — прохрипел он своим низким, спросонья бархатным голосом.
Он попытался спрятать лицо в подушку, но Эйлин не позволила. Она начала покрывать его лицо быстрыми, хаотичными поцелуями: в лоб, в щеки, в шею. Хёнджин задергался, пытаясь увернуться от щекотки, и в комнате раздался его редкий, искренний смех.
— Эйлин! Прекрати! — хихикал он, пытаясь перехватить её руки. — Это нечестный прием! Я еще не проснулся, чтобы защищаться!
— А ты и не должен защищаться от меня, — она повалила его на спину, нависая сверху, и её волосы рассыпались по его плечам.
Хёнджин замер, глядя на неё снизу вверх. Его смех сменился мягкой улыбкой. Он поднял руки и обхватил её лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза.
— Ты такая красивая утром, — сказал он серьезно, и его пальцы нежно погладили её за ушами. — Как я вообще заслужил это? Проснуться и видеть тебя?
Эйлин прижалась своим лбом к его.
— Ты заслужил это тем, что ты — это ты. Хотя я всё еще сержусь за то, что ты не разбудил меня ужином.
Хёнджин снова хмыкнул, притягивая её голову к своей груди.
— Зато ты выспалась. И суп в термосе всё еще ждет на кухне. Я могу разогреть его прямо сейчас, если хочешь.
— Позже, — она закрыла глаза, слушая, как ровно и мощно бьется его сердце. — Давай еще пять минут побудем так. Без университета, без химии, без драк. Просто мы.
— Просто мы, — согласился он, целуя её в макушку. — Навсегда.
В этот момент в их маленькой квартире время остановилось. Им не нужны были слова, чтобы понять: что бы ни случилось за порогом этой комнаты, здесь, внутри, они были в безопасности. Хёнджин снова тихо заерзал, когда Эйлин шутливо укусила его за плечо, и комната снова наполнилась их общим, счастливым смехом.
Это было их идеальное утро. Утро, которое стоило всех битв мира.