я смогу.
Звонок будильника разорвал тишину в 6:30 утра. Я открыла глаза, и первая мысль была не о тяжёлой жизни, а о списке дел, который мы с Эммой составили вчера вечером. «Проснуться. Позавтракать. Разобраться с теорией вероятностей». Простые, выполнимые шаги, которые я точно смогу выполнить.
На кухне я сварила овсянку. впервые за долгие месяцы не пропустила завтрак. Пока она готовилась, я разложила на столе конспекты. Формулы и графики всё ещё казались просто символами без смысла, но теперь я смотрела на них не с ужасом, а с вызовом. «Я научусь».
В университете меня ждала Эмма у входа. Она молча сунула мне в руку стаканчик с кофе, и мы пошли на первую пару. Я сидела рядом с ней и водила ручкой по полям тетради, стараясь уловить ресь преподавателя. Когда он начал объяснять новую тему, у меня в голове всё спуталось. Я взглянула на Эмму. Она делала аккуратные пометки, её лицо было сосредоточенным. Я стиснула зубы и вернулась к своим записям.
После пар мы ушли в библиотеку. Я достала чистую стопку бумаги, пятьдесят листов, купленных накануне.
- Зачем так много? - удивилась Эмма.
- Пока не пойму- ответила я просто.
- Буду писать, пока не пойму.
И я начала. Сначала просто переписывала определения с учебника, чтобы рука привыкла, чтобы термины перестали пугать. Потом стала выводить формулы сама, шаг за шагом, даже самые простые. Когда не получалось, я брала новый лист и начинала с начала.
Исписанные листы летели в стопку один за другим. На десятом листе я впервые правильно вывела формулу. На пятнадцатом начала понимать, как работает теорема. К двадцать пятому листу я смогла решить простую задачу, не подглядывая в ответ.
Рука болела, в глазах стояли слезы от напряжения, но внутри горел странный, забытый огонёк...азарт.
Азарт понимания. Я не просто сидела и пассивно ждала, когда знание само уляжется в голове. Я боролась за него. Выцарапывала его каждой написанной строчкой. Этот «огонёк» разорался во мне с каждым новым листом, и так же стремительно затухал когда я начала уставать.
Эмма сидела рядом, делала свою работу, но время от времени я чувствовала её взгляд. Взгляд, полный гордости. Она не помогала, не подсказывала. Она просто была рядом, создавая пространство, в котором я могла быть сильной в чужих глазах.
К вечеру я исписала все пятьдесят листов. Ладонь сводило, но на последнем листе красовалось решённое сложное задание, то самое, которое неделю назад казалось мне нерешаемым.
- Готово - я выдохнула и откинулась на спинку стула.
Эмма взяла последний лист, пробежалась по нему глазами и улыбнулась.
- Я же говорила, что ты сможешь.
Мы вышли из библиотеки. Я несла свою стопку исписанной бумаги не как доказательство проделанной работы, а как трофей.
По дороге домой я говорила больше, чем за последние несколько недель. О теоремах, о формулах, о том, как, оказывается, логика может быть красивой. Эмма слушала и кивала.
Возле моего подъезда мы остановились. Я обняла её, прижавшись лбом к её плечу.
- Спасибо - прошептала я.
- Спасибо тебе - она мягко отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза.
Она поцеловала меня, и в этом поцелуе был вкус кофе, усталости от продуктивного дня и нежности.
Поднимаясь в квартиру, я думала не о том, что было, и не о том, что будет. Я думала о сегодняшнем дне. Об овсянке на завтрак. Об исписанных листах. О её гордом взгляде. Это был обычный день. Самый обычный и самый невероятный. Потому что это был день, который я прожила не выживая.
И впервые за очень долгое время этого было достаточно.
Эмма казалось мне милой и доброй, мы с ней проводили время, но не днями напролёт, у нас было время отдохнуть друг от друга.
Но кто знает, может завтрашний день все изменит?..
так и случилось.