конец?
Я проснулась от того, что в комнату бил
слишком яркий свет. Я зажмурилась, потянулась к телефону. Было уже одиннадцать утра. Воскресенье. Последний день перед... перед тем днем.
Я лежала и не двигалась, прислушиваясь к себе. Что я чувствую? Панику? Отчаяние? Желание поскорее закончить все это?
Я встала и пошла на кухню. Вчерашняя кружка все еще стояла в раковине. Я сварила свежий кофе и села на подоконник, глядя на улицу. Всего двадцать четыре часа. Сутки. Что я буду делать в свой последний день? Писать предсмертные записки? Приводить дела в порядок? Или...
Или прожить его как обычный день?
Мысль показалась мне абсурдной. Что если я просто... перестану думать об этом? Перестану считать часы? Просто буду жить.
Я взяла телефон. Рука сама потянулась написать Эмме. Не крик о помощи, не прощание. Просто... сообщение.
Билли: Спасибо тебе за все...
Ответ пришел почти мгновенно, словно она ждала.
Эмма: Всегда пожалуйста).
Я почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Она не была слезой отчаяния. Это была слеза... благодарности.
Эмма: Что будешь делать сегодня?
Я задумалась. Что я буду делать в свой последний день?
Билли: Не знаю. Наверное, просто жить?..
Эмма: Это хороший план. Могу составить тебе компанию?
Я смотрела на это сообщение и понимала, что от моего ответа зависит все. Если я скажу «нет», я останусь одна со своими демонами в голове. Если я скажу «да»...
Я глубоко вздохнула и набрала ответ.
Билли: Да, приходи.
Мы встретились в парке. Эмма пришла с термосом горячего шоколада и двумя круассанами. Мы нашли свободную скамейку и молча сидели, смотрели на играющих детей, на проходящих мимо людей.
Она не спрашивала меня о завтрашнем дне. Не пыталась говорить о смысле жизни. Она просто была рядом. И в этом простом присутствии было больше поддержки, чем в тысяче правильных слов.
Потом мы пошли гулять по городу. Зашли в книжный, просто полистали журналы. Зашли в зоомагазин посмотреть на котят. Купили по мороженому и ели его, сидя на набережной.
Это был самый обычный день. Потому что я проживала его, зная, что он может быть последним. И от этого каждое действие становилось ярче, ценнее. вкус шоколада, тепло солнца на коже. все это было не просто фоном, а настоящей, полноценной жизнью.
Когда начало темнеть, мы вернулись к моему дому. Эмма остановилась у подъезда.
- Спасибо - сказала я. И эти слова значили гораздо больше, чем просто благодарность за проведенный день.
Она улыбнулась.
- Спасибо тебе. За то, что позволила составить компанию.
Она повернулась, чтобы уйти, но я окликнула ее.
- Эмма.- Она обернулась.
- Завтра... - я запнулась, не зная, что хочу сказать.
- Завтра будет новый день - тихо сказала она.
- И я приду проверить, как ты.
Она ушла. Я поднялась в квартиру. Было тихо. Я подошла к календарю. До метки оставалось несколько часов.
Я посмотрела на нее долгим взглядом Я вспомнила сегодняшний день. Простой, обычный, но такой настоящий.
И я поняла, что не готова. Не готова добровольно отказаться от всего этого. От кофе с корицей. От молчаливого присутствия друга.
Я не стерла метку. Но я и не подтвердила ее. Я просто оставила ее там, как напоминание. Напоминание о том, что я была на краю.
Завтра будет новый день.
_______________________________
С утра я лежала неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию, и понимала, сегодня я не пойду в университет.
Мысли о том, чтобы встать, одеться, выйти на улицу, казались невыполнимыми. Та тяжесть, что отступила на день, вернулась, обрушившись на меня с новой силой. Вчерашняя надежда казалась далёкой и почти нереальной, как сон.
Я взяла телефон. На экране горело время 8:15. Через пятнадцать минут Эмма должна была ждать меня у главного входа. Я представила её, стоящую на холодном ветру, с двумя стаканчиками кофе, с той самой упрямой надеждой в глазах. И мне стало так стыдно, что меня затрясло.
Я набрала сообщение, стирая и переписывая несколько раз:
Билли: Я не приду сегодня. Мне нужно побыть одной.
Ответ пришёл почти мгновенно:
Эмма: Хорошо. Могу я чем-то помочь?
Простое «хорошо». Ни упрёков, ни требований объяснений. Её понимание было почти болезненным.
Билли: Нет. Просто... не сейчас.
Эмма: Я понимаю. Я буду рядом, когда будешь готова.
Я отложила телефон и закрыла глаза. Внутри шла война. Одна часть меня кричала, что я всё порчу, что я снова отталкиваю единственного человека, которому не всё равно. Другая, более тихая, но настойчивая, шептала, что мне действительно нужно это одиночество. Чтобы зализать раны. Чтобы заново научиться дышать.
Я не встала с кровати до самого обеда. Лежала и смотрела, как солнечный луч медленно перемещается по стене, отмечая течение времени, которое для меня словно остановилось.
Потом мне позвонила мама. Я почти не слушала её речь о ответственности, просто поддакивала в нужных местах. Когда она наконец закончила, я почувствовала себя ещё более опустошённой.
После я зарылась лицом в подушку, подавляя рыдания. Казалось, все небольшие успехи последних дней были уничтожены в одно мгновение.
Вечером я получила новое сообщение от Эммы. Не вопрос. Просто фотография. На ней была наша скамейка у подъезда, освещённая фонарём. И два стаканчика с кофе на сиденье.
Эмма: Я здесь. Если захочешь то выйдешь. Если нет, я просто посижу.
Я подошла к окну и отодвинула край шторы. Она действительно сидела там. Закутавшись в свою кофту, она смотрела куда-то вдаль, и выражение её лица было таким... спокойным. Как будто она готова была просидеть там всю ночь, не требуя ничего взамен.
Что-то во мне сломалось. Я накинула первый попавшийся худи и вышла из квартиры.
Эмма подняла на меня глаза, когда я вышла на улицу. В её взгляде не было веселья, только тихое понимание.
- Я не знаю, что со мной сегодня..- прошептала я, садясь рядом.
- Всё будто вернулось. Вернулась та тьма в которой я была.
- Это нормально - её голос был тёплым и безоценочным.
Она протянула мне стаканчик. Кофе был всё ещё тёплым.
Мы сидели молча, и это молчание было исцеляющим. Никто не требовал, чтобы я объяснялась или оправдывалась. Я могла просто быть. Быть сломленной. Быть потерянной. И при этом, самое главное, быть принятой.
-Знаешь - тихо сказала Эмма
-когда я вижу, как ты борешься, я понимаю, насколько ты сильная.
Я усмехнулась:
-Я не чувствую себя сильной. Я чувствую себя сломленной.
- Но ты здесь - она повернулась ко мне.
- После всего, что было в твоей голове... ты здесь. Со мной. Это требует огромной силы.
Наши взгляды встретились. В её глазах я увидела не жалость, а восхищение. И что-то ещё... что-то нежное, от чего перехватило дыхание.
Она медленно приблизила своё лицо к моему, давая мне время отодвинуться. Но я не двигалась. Я замерла, чувствуя, как бьётся сердце.
Её губы коснулись моих. Это был нежный, неуверенный поцелуй.
И я ответила. Сначала робко, потом с уверенностью. В этом поцелуе было всё: и боль, и надежда, и страх, и обещание. Обещание того, что я не одна и не буду брошенной.
Когда мы наконец разомкнули губы, я прижалась лбом к её плечу, пытаясь унять дрожь во всем теле.
- Всё будет хорошо - прошептала она обнимая меня.
- Мы справимся.
Позже, вернувшись в квартиру, я стояла перед открытой аптечкой. Разноцветные упаковки таблеток манили к себе обещанием вечного покоя. Старая знакомая мысль шептала: «Проще уйти. Проще прекратить эту борьбу».
Я взяла в руки упаковку с таблетками. Они были холодными и гладкими.
Но потом я вспомнила. Её губы. Её объятия. Её слова: «Мы справимся».
Я с силой захлопнула аптечку. Звон стекла и пластика прозвучал как выстрел. Как граница, которую я только что провела.
Нет. Я выбираю борьбу. Выбираю жизнь. Выбираю её.
Это не конец.
Впервые за долгое время я легла спать не с мыслью о конце, а с мыслью о завтрашнем дне. И это был самый смелый поступок за последние месяцы.