27 часть.
— Скажи мне, Грейнджер… У тебя было что-то с этим рыжим недоноском? И тут же она переместила свой безразличный взгляд на него. Та же надоедливая ухмылка не слетала, с его губ. У Гермионы появилось желание, прямо сейчас взять и ударить по его самовлюблённому выражению лица, чтобы выбить из него всю эту нездоровую дурь, связанную с ней. Малфой же решил ещё больше подлить масла в огонь и сжав тонкую талию Гермионы, усадил её на себя. Он целовал её. С такой с страстью и нежностью, на которую был способен. Зачем ему это было? Разве он не дожидался от неё ответа? Грейнджер неуверенно положила ладошки на его грудь. Она уже успела подумать, что он просто спросил её забавы ради, но тут же её мозг пронзило странное ощущение.
О
н ворвался в её сознание! Чёрт… Ладошки накрепко сжали его белоснежную рубашку. Гермиона прежде ещё никогда не связывались с таким заклинанием, как Легилименс. Да и с другими тёмными заклинаниями. Ей не было нужды, всё про них учить или просто мимолётно пробежать глазами по строчкам , написанные в книжках. Но всё же, о три самых главных заклинания, Гермиона знала всё. — У вас был поцелуй… — Произнёс он, будто говоря это самому себе, чтобы запомнить эту бессмысленную информацию, узнавшую буквально секунду назад. Гермиона уже готова была упасть с его колен, но его ловкие руки подхватили её за талию. Он понял, что легче было просто припугнуть Гермиону, чем залезть в её сознание. С ней делали это впервые. Драко на какую-то секунду, даже забыл о их поцелуе с Уизли, но потом когда Грейнджер наконец почувствовала себя лучше, то он тут же придвинул её ближе к себе, схватив за затылок. Его серые радужки, как обычно моментально потемнели, это случилось только если когда, Драко был чересчур зол. Сейчас, Гермионе было плевать на свою гордость и она тихо проскулила, словно собака. Ей действительно больно: как он схватил её за затылок… Будто своими аристократичными пальцами, насквозь пронзил её. — Какого хрена, Гермиона? Вы разве не расстались с ним, ещё в Хогвартсе? — Драко смотрел в её карие глаза, с такой злостью, что можно было их до последней частички,испепелить — Мне больно… — Прошептала Гермиона — Отвечай! Это ни к чему хорошему не приведёт… Гермиона это чувствовала. Если он, уже начинает повышать на неё тон. Холодные руки полезли под платье, прикасаясь к её горячей коже и непроизвольно обжигаясь. Малфой не чувствовал боли, злость была тому причиной. Ведь, когда человек невероятно зол, то он во-первых, может пойти на безумные вещи и во-вторых, может не обращать внимание даже на сильную боль, что по-крайней мере, было у Драко. Он аккуратно прошёлся другой рукой по её волосам. Этот жест был слишком обычным, но для Гермионы он казался чрезвычайно опасным. Малфой снова собирается её изнасиловать. Это видно по его выражению лица, по глазам и по плоти, которую она чувствовала, пока сидела у него на коленях. Она заёрзала, намереваясь слезть с его колен, но Малфой принял этот жест, немного с другой стороны. — Драко… — Выдохнула когда, его рука сжала копну волос и теперь его взору предоставлялся нагой участок её лебединой шеи — Не нужно этого делать, я больше не выдержу… Злобный рык, заставил Гермиону вздрогнуть и тут же Драко, словно вампир, впился в её шею. Укусы и багровое кольцо саднили. Гермиона издала стон, полный боли, попытавшись отцепить Малфоя от своего тела. Он сильнее сгрёб её в свою охапку и засмеялся. Засмеялся так, как ещё никогда не смеялся. Этот смех напоминал смех дьявола и от этой мысли Грейнджер, снова вздрогнула. Гермиона почувствовала облегчение — он убрал руку с её непослушных волос, но всё равно не отпустил. Рука, которая лежала на его любимых кудряшках, медленно переместилась на бедро. И её надоедливая возня оказалось последней каплей. В мгновенье ока, тело девушки оказалось на столе. Малфой скинул все документы и все остальные вещи, тешащие на столе, чтобы было больше пространство и навис над Гермионой, вглядываясь хрустальным блеском карих глаз. Такая податливая…Такая уязвимая…Такая его… Мысли сводили его с ума, приказывая мурчать, около её ушка. Им управлял внутренний дьявол. Он будто сидел на его плече и призывал, чтобы тот, взял её прямо на этом столе. Прямо как Драко представлял в своих бурных фантазиях. — Какая красивая — Драко потрепал невесту по щеке и приподнял подол платье. — Уизли не заслужил тебя, потому что ты предназначена другому… — Платье стало валяться на полу. Гермиона лежала в нижнем белье, пытаясь выйти из некого транса — Мне — Прошипел последние слова и впился в её губы жёстким поцелуем. Его язык прошёлся по нёбу, а зубы терзали сами губы. Гермиона положила руки, всё же выйдя из «транса» и попыталась оттолкнуть его. Всё же попытка — не пытка. Когда она попробовала ударить его, поняла, что это бесполезно. Он относиться к ней, как к собственной шлюхе. Отчаянность загнала Гермиону тупик из которого, она точно выйдет не очень скоро. Бюстгальтер оказался на полу, лежащий вместе с платьем. Затем, полетели трусы и теперь она лежала перед ним полностью нагая. Желание прикрыться победило чувства страха и Грейнджер мигом вырвала свои руки и прижала одну к груди, а другую накрыла самое сокровенное место, где до сих пор саднило. Пять. Драко расстегнул свою белоснежную рубашку и кинул её куда-то в темноту кабинета, вместе со своими брюками. Он остался стоять меж её ног в одних боксёрках. Сначала, его серые глаза изучили её девичье тело, будто видели впервые. Потом, Малфой шире раздвинул её ножки, одновременно поглаживая. Четыре. Умоляя его остановиться,Гермиона заметила, что тот уже оказался полностью обнажённым. Страх парализовал тело и она пустила вздох, полный отчаяния. Глаза покраснели от слёз, которые он мигом смахнул. Ноздри дико саднило, а комок, встрявший поперёк горла, не давал ей нормально выговаривать слова. Она будто задыхалась в его крепких объятьях. Он мог прямо сейчас взять и сломать ей рёбра, а потом сам же лечить, вкладываю всю свою нежность и ласку. Малфой слишком странная личность и из-за этого Гермиона не может в сию секунду, распознать что он чувствует. Но серые радужки ей казались тёмными. Он либо невероятно возбуждён, либо до сих пор невероятно зол,после новости о их поцелуе с Роном. Живот скрутило от дискомфорта, а тошнота стояла с самого завтрака. Сейчас ей хотелось вырвать прямо на пол, хотелось сбежать из этого кабинета. — Признай, что ты теперь моя. — Злобно рычит на ухо, горячее дыхание обжигает её нежную кожу и она прикрывает свои отяжелённые веки. — Никто никого так сильно не любил, как я тебя, ангел мой. Слова отдаются тысячами кинжалами в сердце, а после низ живота пронзает такая же боль…Нет, это хуже боли, которые пронзают кинжалы. Гермиона издаёт хриплый визг и начинает царапать его широкую спину, пока из ран не потекли алые капельки крови. Три. Малфой зарычал, словно озверевший зверь. Спина адски болит, но он продолжает вдалбливаться в желанное тело. Гермиона такая горячая, что хочется брать её абсолютно везде и плевать даже, если на них кто-то будет пялиться. Пусть знают, кому она принадлежит. Стенки её влагалища идеально обхватывали его член. Малфой закатил глаза и снова издал рык, показывая что ему доставляет это огромное удовольствие. Два. — Малфой, остановись! Мне больно, придурок! Две бусинки пробежали по щеке. Малфой ускорился и начал сильнее вбиваться в её тело, доходя до самого упора. Девушка дерзит и его это ещё больше распаляет. Мужские руки сжимают небольшую идеальную грудь, а потом медленно спускаются к округлым бёдрам. Из её рта, вырываются вопли и мольбы, чтобы юноша остановился. Чтобы больше не причинял ей боль. Малфой только ещё ускоряется и через секунду, чувствует тёплый прилив внизу живота. Такое приятное чувство.
Один. Гермиона сморщивается от омерзения к себе и к своему телу. Малфой уваливается на её грудь, пытаясь наладить дыхание, а буквально через минуту, поднимает невесомое тело и усаживает в своё кресло. Она наблюдает, как он натягивает свои брюки и достаёт из тумбочки, бордовую коробочку. — Это тебе, принцесса Протягивает руку, чтобы она взяла бархатную коробку и улыбается своей садисткой улыбкой. Гермиона неуверенно берёт вещицу в руку и открывает её. Дыхание спёрло, горло запершило, а ноздри начали саднить, когда то злосчастное колье,от которого она пыталась избавиться в Хогвартсе, сверкнуло своими изящными изумрудами. Нет,нет,нет… Грейнджер тяжко сглотнула вязкую слюну и от шока, выронила коробку. Руки неимоверно трясутся, Малфой пытается надеть колье на её лебединую шею, а Гермиона начинает брыкаться, выйдя из такого состояния. Он вмиг схватил непокорную за затылок и прижал её нагую спину к своей груди. Из её уст вырвался писк, Гермиона действительно растерялась. — Послушай сюда, милая. Хоть ты и не совсем покорная, как мне очень хотелось бы, но это ещё больше возбуждает меня. Таким образом, я буду трахать тебя ежеминутно, пока ты наконец не подчинишься мне. — Его горячее дыхание, обожгло её кожу в районе уха. Гермиона дёрнулась от такого напора и попыталась вновь вырваться. — Завтра сюда прибудет моя мать и если ты ляпнешь много чего ненужного, то мне придётся тут же закрыть твой милый ротик, своим членом. Поняла меня? Драко вытряхнул её, как тряпичную куклу и получил лишь удовлетворительный кивок. Уста слизеринца украсила хищная улыбка. Он развернул свою невесту и впился в пухлые губы жадным поцелуем. Гермиона от неожиданности раскрыла рот, даже не подозревая, что он может тут же впустить в её рот, свой юркий язык. Ему было мало, он хотел насытиться каждой клеточкой её стройного тела. Но всё же, ничего не сравниться с мыслью о том, что девчонка наконец принадлежит ему. Навсегда. Душа Малфоя наконец ликовала. — Ненавижу тебя… Малфой зарычав, укусил её острый язычок. Она простонала сквозь поцелуй и принялась бить своими кулачками по его спине, рукам и по другим легкодоступным местам. Во рту чувствовался металлический вкус крови, от чего Гермиона зажмурилась, будто пытаясь хоть таким образом оттолкнуть его. — Пожалуйста, Малфой… — Шепчет, чувствуя как бусинки слёз текут к уголкам губ — С этого дня — Прошипел Малфой, всё также держа девчонку в своих оковах — Будешь называть меня исключительно Драко. Не мудрено будущей леди Малфой, называть своего любимого мужа по фамилии Ухмылка не слетает с его губ, ширинка тут же оказалась расстёгнутой, а Грейнджер почувствовала всё ту же боль, внизу живота. *** Неизвестно сколько сейчас времени, но было понятно, что наступила ночь. Только ночью, Гермиона могла спокойно отдохнуть от пыток Малфоя. Её мучитель спит рядом, а она спокойно наблюдает за ним. Слёзы скатываются на подушку из-за чего та уже давно намокла. Гермиона могла притронуться к нему или просто обнять, как он делал это в сию секунду, но она всей душой ненавидела этого человека. Сейчас он кажется таким ангельским… Но ведь внешность обманчива? На самом деле его душа принадлежит тьме. Гермиона всхлипнула. Звук эхом ударился по всем четырём стенам, а после исчез, будто его и не было. Грейнджер боялась случайно разбудить Драко и мимолётно прикрыла рот рукой, поворачиваясь на другой бок. Руки, лежащие на тонкой талии, тут же притянули девичье тело к себе. Она была вплотную прижата к его торсу, от чего по телу шли мурашки, а ладони тряслись пуще прежнего. Малфой трепетно поцеловал её в макушку, чуть приподнимаясь на локти. Слёзы блестели при лучах луны, видимо, он не до конца закрыл шторы. Ну и пусть. Так хотя бы ему было видно свою благоверную. Тыльной стороной ладони, Драко провёл вдоль её бархатной щеки, шеи, пока не залез под ночную рубашку. Обыкновенные слёзы, превратились в рыдание. Ей страшно. Почему же ты не сопротивляешься, любимая? Драко принялся слизывать солёные капли на её щеках. Она лишь надеялась, что очередного изнасилования не будет. Драко провёл ладонью по впалому животу, а его язык уже хозяйничал в её рту. Она лежала безвольной куклой и чувствовала, как слёзы сильнее всё больше и больше начинают стекать по фарфоровым щёчкам. Тело содрогнулась в конвульсиях, что привело к тому, что Малфой отстранился от неё. Он смотрел в карие радужки глаз и нежно улыбался, большим пальцем стирая капельки с её щёк. — Не нужно плакать, малышка. Я тебя не трону — Промямлил он, почти что шёпотом. — Ложись спать, завтра будет слишком трудный день Гермиона утвердительно кивнула и закрыла веки, чувствуя сильную усталость и некое опустошение. Драко лицезрел её спящее личико: губки чуть приоткрыты, ресницы трепещут в такт размеренному дыханию. Такая спокойная… Носом зарывшись в её кудри, Драко начал жадно вдыхать запах. Таким образом, он мог быстрее погрузиться в глубокий сон. *** Спускаясь по длинной лестнице, Драко поправлял воротник своей рубашки. Около камина, стояла Гермиона и опустив взгляд, дожидалась его. Как верная жена… Малфой пустил усмешку и подошёл у возлюбленной, невесомо коснувшись губами её лба. Сегодня она была одета с иголочки: Платье в пол, обшитое стразами и кружевами. Волосы были собраны в аккуратный пучок и заделаны заколкой, в виде змеи. Драко сам выбирал ей наряд, ведь в нём она была похожа на самую настоящую аристократку. Самой Грейнджер видимо, он был не совсем по душе. Корсет сдавливал рёбра, а от этой тошнотворной слизеринской заколки, хотелось очистить желудок в сию секунду. Малфой сжимал её ладонь, мол «веди себя подобающе, иначе, вечером будет серьёзный разговор. Но только этот серьёзный разговор приведёт к очередному изнасилованию. Тяжело вздохнув от безысходности, она выпрямилась и посмотрела на своего будущего мужа. Чёрная рубашка так идеально сидит на его мускулистом теле, что наверно, каждая вторая женщина не устояла бы перед ним. Конечно же, кроме Гермионы. Она всей душой ненавидела его и знала его настоящую натуру. — Главное… — Проговорил он и остановился на некоторое время, чтобы снова рассмотреть её с ног до головы — Не ляпни лишнего. Просто отвечай на её вопросы, если спросит по поводу того, добровольно ли ты решила выйти за меня, то отвечаешь, что всем сердцем любишь меня и души не чаешь, поняла? — Отчеканил каждое слово, лишь бы поняла и не растворяла глупостей — Поняла — Под нос ответила Гермиона и повернулась к камину. С минуты на минуту, Нарцисса должна появиться здесь и наконец увидеть своего единственного сына, впервые за несколько месяцев. Драко сам с нетерпением ждал этого момента и готов был прямо сейчас широко улыбнуться , но воспитание не позволяло. И вот, сквозь зелёное племя в гостиную заходит Нарцисса Малфой. Всё такая же грациозная и холодная на вид, но на самом деле, женщина настолько волновалась за своего сына, что решила наплевать на все эти правила аристократов и бросилась в объятья к своему сыну. Её глаза блестели от слёз, от этого сердце было готово сжаться, потому что Гермиона знала, что история повторяется...