Жажда совершенства

- А теперь вставай на весы, - Доктор Лонгман указал мне на медицинские весы, стоящие в углу. Он медленно записывал мой, только что измеренный, рост.
Я поднялась на весы. Сорок семь килограмм. Я до боли закусила губу. ОН ПАДАЛ, несмотря на то, что я изредка ела. Он должен был остановиться и стоять на одной отметке, но никак не падать.
Он задумчиво зажал ручку между зубами и молча записал вес.
- Выпущу, когда в твою чертову голову взбредет мысль, что худоба – это отвратительно, - закончил он свой монолог и заложил толстую тетрадь в ящик стола. – Неужели тебе больше нечем самоутверждаться?
Я пожала плечами. До меня не доходил смысл его вопроса. Что он вообще от меня хочет?
- Знаешь, - снова заговорил он, садясь в свое кресло, - тебе стоит вести дневник с записями чувств эмоций во время голода, отвеса, привеса и плотного обеда. Это поможет тебе разобраться в своих мыслях и чувствах. Понять саму себя и просто взглянуть на себя со стороны.
Он говорил привычным ему тембром и сегодня утром казался еще более уставшим, чем накануне. Интересно, чем он занимается вне работы? Хотя, честно говоря, я сильно сомневалась, что у него существует жизнь ВНЕ работы.
Он забыл о том, что я должна была прийти к нему прошлым вечером. Думаю, что это из-за тяжести его работы.
- Я не люблю записывать свои мысли, - честно созналась я.
- Тебе придется это сделать, если хочешь понять, что с тобой сейчас происходит.
Доктор Лонгман встал и подошел к одному из книжных шкафов. Немного порывшись среди бумажной макулатуры он достал блокнот в темном кожистом переплете.
- Держи, - он протянул его мне. – Думаю, подойдет.
Вздыхая, я дрожащей рукой взяла блокнот. Не думаю, что стану что-то записывать, но я не хотела спорить с врачом. Договорившись зайти к нему вечером, я ушла к себе.
У меня в палате уже сидел Дориан, перелистывая глянцевые журналы. Его ноги в кедах лежали на тумбочке, а голова лежала на моей подушке на кровати.
Я закатила глаза, увидев его. От наглости он не умрет.
- Ну, и что ты тут забыл? – спросила я, ставя блокнот на книжную полку. – Скоро мой брат должен прийти, - оповестила я, надеясь выставить его хоть ненадолго.
Джеймс написал мне сообщение сегодня утром, что хочет зайти и проведать меня. Я прекрасно понимала, почему он это делает. Он просто хочет улизнуть от Ника, который вряд ли догадается искать его здесь.
- Какой вес? – сразу же спросил он, не поворачивая головы.
- Сорок семь, - равнодушно ответила я. – Меня не выпустят, пока, цитирую: «...когда в твою чертову голову взбредет мысль, что худоба – это отвратительно».
Дориан презрительно фыркнул.
- Ничего нового, - сказал он, театрально кидая дочитанный журнал в общую кучу на кровати и выуживая из полки комода новый.
- Так, что ты тут делаешь? – снова спросила я, надеясь получить вразумительный и аргументированный ответ.
- Мне скучно, - простонал Дориан, выпячивая губу, как маленький ребенок. – Ты же не выгонишь меня, правда?
- Черт с тобой, - махнула я на него рукой. Я подошла к полке, чтобы выбрать книгу. Мне хотелось что-нибудь прочитать и отвлечься от всего этого.
Так, что тут Бетти с мамой мне привезли?
Мои пальцы проводили по корешкам книг, а глаза быстро читали названия и фамилии авторов. И тут моя рука застыла. «Бог ненавидит нас всех» Хэнк Муди. На глаза навернулись слезы. Любимая книга Мишеля, с которой он никогда не расставался. Он одолжил её мне, когда мы были в Петербурге. До своего возвращения. Но он не вернется.
- Ты чего? - спросил Дориан, поднимаясь с кровати и заглядывая мне прямо в лицо. – Эй, не плачь. Не нужно, ты чего-о-о...
Я вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони, тихо всхлипывая. Ненавижу, когда меня видят в таком состоянии! Дрожащей рукой я взяла с полки книгу и протянула Дориану.
- Это книга человека, который погиб, коротко объяснила я причину. – Это его любимая книга, с которой он никогда не расставался. Она вся исписана заметками, выделены какие-то слова и мысли. Он хранил там мелкие рисунки и скетчи.
Мой голос запинался, и я не понимала, что говорю. Дориан взял у меня книгу и открыл рецензию.
- Парни реально такое читают? – он приподнял одну бровь, действительно удивившись такому факту.
Я поставила книгу на место, похлопала себя по раскрасневшимся щекам, мысленно досчитала до десяти и набрала полную грудь воздуха.
- Толерантность явно не твое, - отрезала я, и ничком упала на кровать, зарываясь в одеяло, как в кокон.
Вскоре пришел Джеймс.
Я познакомила его с Дорианом и выставила второго за дверь, пообещав прийти вечером, чтобы мы оба сбежали отсюда.
Ничего нового или интересного мой брат мне не сказал. Единственное, что я поняла, что мой младший братик действительно нетрадиционной ориентации. Уж слишком громко он доказывал мне обратное.
Его слова служили мне звуковым фоном в мире собственного разума.
Я смотрела в больничный потолок, и мой мозг составлял картинки, которых никогда не было. Нас с Мишелем во Франции, мою семью пару лет назад – целую и счастливую, с пониманием и поддержкой, первый поцелуй с Ником Сафином, вечная дружба с Анной, которая так искренне считала меня подругой.
Я чувствовала, что начинаю сходить с ума, но и ничего не хотела предпринимать. Я не хотела выходить из мира в моей голове. НЕ ХОЧУ! ХОЧУ ЖИТЬ ТАМ, НЕ ЗДЕСЬ! ЧТО УГОДНО, ТОЛЬКО НЕ БОЛЬНИЧНЫЕ СТЕНЫ И БОЛЬ В ЖЕЛУДКЕ ОТ СЪЕДЕННОЙ ПИЩИ!
ПРОШУ, НЕ ЗДЕСЬ, НЕ ЗДЕСЬ, НЕ ЗДЕСЬ!

***

Мы втроем сидели у Нес и ждали других членов Семьи. Я грела окоченевшие пальцы о чашку теплого чая, пока Дориан и Нес резали салат из ананасов и киви.
- Любимый цвет? – спрашивает она. – У меня синий.
Мы трое задавали друг другу вопросы, чтобы лучше познакомиться, да и в принципе чем-то себя занять во время ожидания.
- Черный и коричневый, - быстро ответил Дориан, закидывая кубик ананаса себе в рот.
- Черный и красный, - вяло ответила я. Мне в принципе не нравилось играть во что-то подобное и чувствовала я себя паршиво.
- Может, тебе вина налить? – спрашивает Дориан, садясь рядом. – Не могу смотреть на твою кислую мину.
Я подняла обиженный взгляд.
- Налей, - я снова уставилась в свою кружку с чаем.
- Эй, не спаивай её! – взорвалась Нес. – Оставь её в покое, в конце то концов!
- Она сама захотела, - радостно сказал он и ушел в другую комнату.
Через пару минут он вернулся с бутылкой.
Как только он начал наливать вино в мою кружку из-под чая в дверь позвонили. Нес помчалась открывать, повозившись с замком я услышала слова приветствия.
На кухню тот час ввалился парень, лет восемнадцати. Худой до безобразия, в мешковатых штанах цвета хаки и майке с логотипом группы Nirvana. У него были сбриты два виска, а темные длинные волосы ирокеза завязаны на затылке. Тоннель в правом ухе и проколотая губа с вставленным серебристым колечком.
- Здравствуй, - он пожал руку Дориану и повернулся ко мне. – Энди. Голод стал моим лучшим другом года три назад, - оповестил он.
Я так же вежливо представилась и отхлебнула вина прямо из кружки, смакуя напиток. Я наблюдала за людьми, сидящими со мной на одной кухне. И каждый из них был таим восхитительным, неповторимым, идеальным по-своему.
Нас всех объединяло одно.
Мы продали тело и душу болезни, в которую до безумия влюблены. Это убивало каждого из нас, но разве не все ли равно?
Я смотрела на Нес. Такую прекрасную и восхитительную Нес.
- Любимый напиток? – спросил Дориан, окидывая нас всех взглядом. – У меня текила.
Я сморщила нос. Ну и вкусы.
- Кофе, - ответила я. Хотя на самом деле кофе вряд ли сильно уступает моей любви к вину. Но мне не хотелось, чтобы мои новые знакомые знали меня как алкоголичку.
- Зеленый чай с имбирем и мятой, - непринужденно ответила Нес, перебирая свои коробочки с чаем.
- Кола, - улыбнулся Энди, - дико обожаю колу. Моя очередь, - быстро подхватил он игру. – Любимая модель? У меня Кара Делевинь.
- Эллисон Харвард, - с жаром ответила я, вспоминая худышку с огромными красивыми глазами. Она мотивировала меня так же, как сейчас мотивирует Нес.
- Мэрилин Монро, - задумчиво
произнес Дориан, - она идеальна, несмотря на лишний вес.
- Мишель Бастьен, - не задумываясь ответила Нес и её глаза блеснули. – Он просто превосходен!
После её слов я больше ничего не слышала. Звуки были слышны как через вату.
- Дориан, налей мне еще, - попросила я, подставляя кружку под горлышко бутылки.
Парень сдвинул брови, но все-таки налил еще.
После третьей кружки у меня начала сильно кружиться голова, но это меня не останавливало. По моим щекам полились слезы.
Я жалкая и ничтожная, но я ничего не могла с этим поделать. Я –омерзительная тварь.
- Эй, ты особо не налегай, а то и до двух часов не просидим, опьянеешь! И в принципе тебе столько алкоголя нельзя!
А мне плевать. ПЛЕ-ВА-ТЬ. Я выхватываю бутылку и начинаю пить прямо из горла, не замечая, что тут творится вокруг меня. Как Нес пытается понять, в чем дело и заботливо гладит по голове и прижимает к себе мое заплаканное лицо, как Энди курит у окна с долей волнения посматривая на нас.
- Я догадалась, - шепотом говорила Нес Дориану. – Её погибший человек и есть Мишель Бастьен.
После этих слов я зарыдала еще громче, воя в плечо Нес.
Только через двадцать минут этого кошмара Дориан вытащил меня на улицу и повел обратно в больницу. Он что-то бормотал и заботливо тащил меня по всем мостовым.
Прохладный воздух и большое количество воды немного отрезвили мою голову, но слезы продолжали литься. Не думаю, что я была пьяна от вина. Я была пьяна от боли.
У меня была чертова истерика. И как же мне было стыдно за все это.
Дориан довел меня до самой палаты, проследил, чтобы я наконец-то легла, и ушел, сказав, чтобы утром я обязательно пришла к нему.
Я закрыла глаза и наконец-то начала засыпать, удобно укладываясь среди мягких подушек и одеял. Но шорох со стороны заставил меня распахнуть глаза.
Мой воспаленный мозг, одурманенный алкоголем, нарисовал перед моими глазами образ Мишеля, стоящего прямо около моей кровати. Он смотрел на меня своими глубокими неестественно синими глазами и казался таким близким, словно протяни я руку – могла легко дотронуться до него.
Я снова закрыла глаза, повторяя слова, как заклинание:
- Я сошла с ума. Я сошла с ума. Я СОШЛА С УМА!