Глава 4
Последний раз я пробовала курить лет в шестнадцать. И я никогда не думала, что снова захочу это сделать. Я затягивалась косяком, сидя на подоконнике за занавеской в мелкий цветочек в палате Дориана.
- Ты уверен, что Лонгман не будет меня искать? – уже в пятый раз спрашиваю я, чисто для перестраховки. Сейчас мне было откровенно плевать на происходящее, чтобы искренне переживать о Докторе Лонгмане или своей липовой болезни, не то чтобы мне было слишком жаль нашего врача, все-таки он держит меня здесь без причины, но лишний раз говорить с ним у меня желания не было.
- Не-е-е, - протянул он, делая очередную затяжку и выпуская облачко дыма в приоткрытое окно. – Если он сказал, чтобы ты САМА к нему зашла, значит, сам он искать тебя не пойдет. К тому же, ему наверняка передали, что ты спала, когда тебе принесли обед.
Я задумчиво уставилась в окно.
- Такой закат яркий, - с долей удивления произнесла я, рассматривая яркие отблески розово-красного неба.
- Это не закат яркий, это косяк выкуренный, - раздраженно ответил он и выкинул прожженную самокрутку. Я последовала его примеру и выкинула все, что осталось от скуренного косяка. В отличии от меня, Дориан выкурил уже второй косяк, но мне хватило и одного.
- Нам точно ничего за это не будет? – скорее машинально, чем переживая спросила я. Мне было все равно, что происходит вокруг меня. Мной стремительно овладевала апатия.
Вместе с Мишелем я похоронила надежды на нормальную жизнь. Теперь я точно знаю, что такое смерть.
- Мы с Нес делали это сто раз, - ответил он и спрыгнул с подоконника на свою кровать.
- Расскажи мне про Нес, - попросила я и буквально сползла с подоконника. Я раскинулась «звездой», устраиваясь поудобнее среди подушек и двух пледов. Его кровать пахла новым стиральным порошком, лекарствами и приятным мужским одеколоном, который так непривычно чувствовался среди всего этого запаха таблеток и пилюль.
- Зачем я буду рассказывать, если вы сами скоро познакомитесь? – спросил Дориан, искренне удивляясь моей просьбе.
Я приподнялась на локтях, рассматривая своего собеседника. Сосуды в белках его глаз полопались, и при неверном свете одного-единственного ночника на стене, я действительно рассмотрела его врожденную гетерохромию. Его правый глаз был зеленый, а левый – голубой. Это было необычно, но выглядело красиво, чем-то привлекало, но я не могла понять, чем.
- Ты совершенно бесполезный, - я покачала головой и вернулась в положение лежа.
- Я не бесполезный, - возразил он, сводя брови к переносице, - я могу быть использован в качестве плохого примера.
- И как мы познакомимся? – спросила я без малейшего интереса. Насколько же странным был мой новый знакомый, что даже я стала говорить без какого-либо смысла.
Он повернулся ко мне и лукаво улыбнулся.
- Сегодня мы с тобой идем к ней, - не переставая улыбаться, говорил он, - познакомитесь, и посвятим тебя в нашу Семью!
Я скептически приподняла бровь.
- Семью больных на голову? – спросила я, медленно переворачиваясь на живот.
- Доктор Лонгман шутит так же, - ничуть не смутившись, ответил он. – Семью анорексиков. Ты познакомишься с лучшими людьми Лондона, которые не понаслышке знают о таких же проблемах, как у тебя. Нигде нет поддержки больше, чем там. Мы все делимся опытом, рассказываем друг другу все, о чем думаем. Там нет места равнодушию друг к другу. Мы семья и у меня нет никого ближе, чем они. Они все анорексички или анорексики. И ты должна с ними познакомиться!
Мне не очень нравилась сама формулировка и утверждение «должна», но тут я должна признаться, он меня ужасно заинтриговал.
Дориан отправил меня к себе, чтобы я дождалась отбоя в больнице. После того, как дежурные медсестры уйдут в сестринскую, я должна была тихо прокрасться к нему.
Я никогда не вытворяла ничего подобного, но меня мотивировало желание познакомиться с такими же, как и я. Тех, кто способен понять меня и моё желание быть лучше, а не назвать «больной» или «зацикленной».
Сейчас мне нужна была поддержка и мне неважно от кого я её получу. Я точно не дождусь её от матери, которой плевать на мое моральное
состояние, не дождусь от Бетти, которая думает только о том, как бы накормить меня, не дождусь и от Кары, которой сейчас не до меня из-за собственных проблем. Но я вполне получу её от таких же, как и я. Стремящихся к своему совершенству. Или добившихся его.
Около двенадцати ночи Дориан уже долго таскал меня по больничным коридорам, часто шикая, чтобы нас не услышали. Я с детской любопытностью разглядывала коридоры, в которых запуталась через пару минут блуждания. С каждым шагом мое сердце билось чаще, толи от адреналина, толи от травы.
- Вас когда-нибудь ловили за этим делом? – шепотом спросила я, когда мы стояли, вжавшись в стены, оценивая ситуацию за углом.
- Нет, - так же шепотом ответил он, - все чисто, выходим.
Мы завернули в коридор и так же резко повернули направо. Перед нами был тупик в виде окна в конце маленького коридорчика с одной дверью слева от меня. Видимо, это была какая-то коморка.
Дориан с готовностью достал из кармана своего больничного халата оконную ручку.
- Что? Откуда она у тебя? – спросила я, наблюдая за его лихорадочными, но точными действиями.
Он пожал плечами.
- Нес стащила, - сказал он и открыл окно. Чем больше он говорил о Нес, тем больше мне хотелось с ней познакомиться.
Мы выпрыгнули из окна первого этажа. Мои кеды непривычно пружинили на грунтованной дороге, которая так сильно отличалась от больничного светло-кремового кафеля.
СВОБОДА!
Я и не мечтала оказаться на свободе быстрее, чем того позволят врачи, одержимые идеей болезни, которой у меня просто напросто нет. Я вдыхала прохладный ночной воздух и смотрела на темно-синее бархатное небо, казавшееся таким далеким и высоким, усыпанном тысячей звезд, похожих на алмазную крошку.
- А теперь бежим, как можно скорее! – сказал Дориан, схватив меня за рукав свитера, и мы помчались куда-то в сторону, как можно дальше от больницы.
Я не знаю, от чего или кого мы так неслись, но я и не думала сбавлять шага. Мы бежали изо всех сил, попутно смеясь над чем-то незначительным. Я просто безучастно отвечала на его вопросы, так же безучастно смеялась над его шутками, смысл которых доходил до меня далеко не сразу.
У меня не осталось никаких чувств, а разум совершенно отключился.
А мы все неслись и неслись. Мы пробежали мимо Гайд парка и я резко затормозила.
- Погоди секунду, я кое-что сделаю, - отдышавшись, сказала я в спину Дориана и подошла к зеленой ограде. – Всем воспоминаниям, которые уничтожали меня все это время, убивая меня изнутри!
И набрав полный рот, я громко и смачно плюнула на заросший травой газон. Смеясь безумным смехом от идиотского поступка, в котором не отдавала себе отчета и не видела никакого смысла я помчалась дальше, увлекая за собой Дориана.
Редкие прохожие, встречавшиеся нам по пути, смотрели на нас, как на двух сумасшедших, но нам было плевать. Моя жизнь ничего не стоит, она не стоит даже того, чтобы за неё цепляться.
Мы остановились только тогда, когда подбежали к темно-серому строению в пять этажей. Света не было ни в одном окне, кроме того, что был на самом верхнем этаже. Мои ноги горели от долго бега, я жадно глотала воздух и очень хотела пить. Дориан набрал номер подруги и запыхавшимся голосом сообщил о нашем прибытии.
- Пошли, чего стоишь? – Дориан жестом позвал меня за собой и вошел в подъезд. Пройти лестницу оказалось куда тяжелее, чем я думала. Все тело заныло. Я давно не бегала.
- У тебя больное сердце! – резко вспомнила я. – Как ты еще жив после этого дикого бега?
Дориан усмехнулся и остановился.
- С годами ты свыкаешься со своими болезнями, а позже не замечаешь их вовсе, - сообщил он, - даже после операции я пробегаю эти метры, и мне ничего не стоит сделать это вновь. И, - он задумался и добавил, - не такое уж оно и больное.
Не знаю, из какой стали сделано его тело, но я хочу такое же.
Наконец-то мы добрались до пятого этажа, и Дориан настойчиво нажал на кнопку звонка.
Дверь открылась практически сразу, стоило парню нажать на кнопку. В дверном проеме показалась худенькая девушка, маленького роста.
- Дориан! – радостно воскликнула она, вставая на цыпочки и наскоро целуя его в щеку. – Только не говори, что тебя снова упекли в больницу!
- Окей, не скажу, - быстро согласился он и повернулся ко мне. Представил меня своей подруге и зашел к ней
в квартиру, оповестив, что ему срочно нужно отлить.
- Агнесса, - она протянула мне свою узкую ладонь с длинными пальцами и красной ниткой на запястье. Её ногти были аккуратно выкрашены светло-бежевым лаком, что делало её пальцы еще длиннее. – Для друзей Нес. Не обращай внимания на его сленг, - добавила она, заметив мою реакцию на его высказывания. – Без него Дориан не Дориан.
Я улыбнулась ей. Мне определенно точно нравилась Нес. Но улыбка была мимолетной и короткой, внутри меня что-то кольнуло воспоминанием о лучшем друге, и улыбка сползла куда-то в тень.
- Проходи, - она пригласила меня войти и закрыла входную дверь.
Нес прошла передо мной, чтобы показать, где находится туалет и кухня.
Она была очень худенькой. Агнесса была живым представителем того, кто продал свою душу и тело худобе. Её рыжие волосы средней длины были взлохмачены, как она не пыталась ровно их уложить. У неё был пирсинг левой брови, аккуратный вздернутый нос и прекрасное очертание скул и ключиц. Её глубокие светло-зеленые глаза были яркими и лучистыми, словно вся весенняя зелень отразилась и застыла в её радужках. Она была идеальна. Стоя сейчас передо мной в домашних шортах и майке, свисающей с её худых костлявых плеч, она казалась мне совершенством.
- Нес, может чайку? – спросил Дориан, кивая в сторону кухни.
- Зеленого и с имбирем! – быстро подхватила она и упорхнула на кухню, подобно мотыльку.
Я смотрела на неё через приоткрытую дверь и не могла понять, как настолько идеальные люди могут населять мир, полный гнили и другого дерьма.
- Вы вместе? – не боясь этого вопроса спросила я у Дориана, который с любопытством рассматривал картину, висящую в коридоре на стене.
- Я слишком прост, чтоб переспать с такой красивой, - отрываясь от полотна и заходя на кухню, ответил он. Я последовала за ним, с интересом рассматривая кухню.
Как же сильно она отличалась от той, что была у меня дома. Кухня больше была похожа на склад книг и аптечку. Витамины для роста волос, рыбий жир, книги по типу «Худеем за неделю!» и множество пустых и полупустых бутылок воды. Кружки и чашки, разных цветов и оттенков, но никакой хлебницы или огромного холодильника. Лишь маленькое холодильное устройство, стоящее на столике около окна. Магнитами к нему были прикреплены фото знаменитых моделей и худышек.
Нес поставила перед нами чашки с зеленым чаем. Я вдыхала приятный аромат и погрузилась в разговор с двумя людьми, которые всеми силами отвлекали меня от моей боли и моего апатичного равнодушия. Нес ничего не знала о моей потери, но понимала, что у меня не все ладно.
В основном мы говорили об искусстве и эстетическом восприятии этого мира. И сейчас, разговаривая обо всем этом, я не видела ничего странного в Дориане, который изначально показался мне просто психом. Взяв с Нес обещание посвятить меня в Семью и познакомить со всеми его членами мы с Дорианом направились обратно в больницу, чтобы успеть к утреннему обходу.
По дороге обратно он протянул мне обычную сигарету, и я снова затянулась. Это становилось вредной и навязчивой привычкой, но с новой затяжкой я заталкивала свою боль все глубже и глубже.
Новый рассвет встречал нас своими облаками, окрашенными кроваво-красными цветами. А мы шли по лондонским улицам, тонущим в редком утреннем тумане.
Я потеряла самого важного мне человека и обрела тех, кто способен стать мне семьей. Хотя я и понимала, что моего Мишеля мне никто и ничто не заменит, я изо всех сил старалась убивать в себе боль утраты, затягиваясь очередной сигаретой и удивляясь тому, как сильно я ненавижу курить.