Жажда совершенства

Есть дни, когда все ладится с первых же минут: просыпаешься, выпиваешь стакан воды, идешь в душ, делаешь зарядку, любуешься в зеркало на себя любимую и идешь гулять с друзьями, на свидание с парнем или на работу твоей мечты.
Это я к чему: у меня таких дней нет.
Вместо солнечных лучей, слепящих глаза спящим, меня разбудил собственный желудок. Я очнулась от сильной тошноты и в полусонном состоянии пошла к туалету в самом быстром для меня темпе. Я не понимаю, почему меня до сих пор тошнило, но мне было достаточно пройти мимо кухни, откуда доносился запах чего-то съестного, как мой живот начинало скручивать.
Вместо милых сообщений от парня, по типу пожелания доброго утра, мне пришло сообщение от Дориана с вопросом, как прошла моя встреча с психиатром.
Мне было настолько плохо, что я даже не хотела ему отвечать. Я просто почистила зубы после желчи и легла обратно в постель, закрыв шторы.
Пять утра.
Еда мне противна. Я замерзала от малейшего дуновения ветра из чуть приоткрытого окна, меня знобило, как в лихорадке. Я куталась в одеяло, но это не помогало.
Это было "замечательное" начало очередного летнего дня.
Вместо порхающих бабочек в животе у меня зудел очередной шрам, кое-как перевязанный бинтом из комнаты брата и сестры.
- Во что я превратилась? - шепотом спросила я, снова устремив взгляд в бледно-кремовый потолок.
Простынь подо мной скомкалась, одеяло выбилось из-под пододеяльника, но у меня не было ни малейшего желания подниматься.
Мне было стыдно быть собой. Если бы не мои срывы, перерывы в диетах и вечная жалость к себе я бы давно достигла своего идеала.
Сколько раз я позволяла себе съесть небольшой кусочек?
Много.
Сколько раз моя сестра заставляла меня есть, а я ничего не предпринимала?
Много.
Сейчас я лежала и вспоминала, как я радовалась своему первому отвесу. Как надела то платье и пришла на вечеринку Мишеля. Как меня опозорила Анна и какой пинок она мне дала.
Отчасти я была благодарна этой твари, ведь именно она открыла мне глаза. Глаза на то, что я отвратительное чудовище.
И теперь я не знала, что из всех моих действий было верным. Я была влюбленна в свои идеалы. Я любила идеальных людей, таких как Мишель, Вивьен, Дориан, Агнесса, Энди, Кимберли...
Что мне мешало быть такими же?
Притягательными личностями с интересной жизнью, наполненной чем-то более весомым, чем история с подругой предательницей.
Я так долго мечтала о худобе: о тонких модельных ногах, рельефе ребер под футболкой и чуть выпирающих бедренных косточках под джинсовой тканью. Мне хотелось гордиться собой и цифрой на весах. Мне так сильно хотелось полюбить себя, что я совершенно не думала о последствиях.
Я не заметила, как мои ногти стали слоиться, как мои волосы стали более жидкими и часто оставались на подушке, как из моего рта несло отвратительным запахом.
Мне так хотелось смотреть на себя прошлую и понимать, что я стала намного сильнее и лучше. Мне хотелось носить одежду, которая не скрывала мои ноги и живот, мне хотелось всегда выглядеть великолепно и эффектно. Я не хотела завидовать стройным девушкам.
Мне так хотелось добиться своего совершенства. Разве я могла думать о последствиях?
Я поднялась с кровати и пошатываясь подошла к письменному столу.
Как же давно я не сидела за ним! Дни, которые я провела вне дома сейчас казались мне просто вечностью.
Я достала из ящика результаты своих экзаменов и открыла ноутбук. Хватит медлить с этим: пора действительно начать что-то делать.
Я уже начала распечатывать конверт, как раздался настойчивый звонок в двери.
- Какого черта в такую рань?!
Моему возмущению не было предела, но искренне надеясь, что это была мама, я пошла открывать двери.
Доктор Лонгман был прав: мне было мало любви. Неважно какой, дружеской, материнской - мне было мало всего и всегда. Во мне зашкаливал мой чертов максимализм, но именно сейчас я хотела увидеть маму и рассказать ей все, что накопилось у меня за эти дни. Я хотела понимания. Не жалости. Мне хотелось выговориться кому-то из семьи, чтобы наконец-то между нами было что-то большее, чем графа в документах и общая фамилия.
Может, мама действительно вернулась? Или это близнецы приехали?
Мне очень хотелось, чтобы это был кто-то из них, но передо мной стоял Николас, разводя губы в улыбке.
- Пять утра, - сквозь зубы произнесла я, но отошла, чтобы уступить ему дорогу. Он вообще на часы смотрел?
- Я тоже очень скучал! - с радостным выражением на лице он пошел прямиком на кухню. Короче говоря, будущий (или настоящий) парень моего брата отныне считает наш дом своим. Впрочем, я не была против всего этого, поэтому молча закрыла двери на цыпочку. Я услышала щелчок кнопки электрического чайника. Ник захотел подкрепиться чаем или кофе, а значит он тут надолго.
- А чего так рано? - всё-таки поинтересовалась я, заходя на кухню. Запах исходивший от кофейной банки заставил мой живот мерзко заурчать. Несмотря на всю отвратность ситуации я радовалась этому: желудок работает, значит меня уже не будет рвать.
- Из-за летнего отдыха мой режим совершенно сбился, - Ник независимо пожал плечами. Его белая футболка с буквами: "У нас ничего не было. Я тебя не знаю".
- Разве ты не должен был уехать в своё ученое заведение? - я присела на табуретку напротив него.
- Я жду, когда мне предоставят место в общежитии, - объяснил он и его голос чуть дрогнул.
Он поднялся и заварил нам обоим по чашке кофе.
- Будешь скучать по Лондону?
- Немного, - честно признался он, отхлебывая от края. - Я буду скучать по людям, которых оставляю здесь, - я понимала о чем он, но отказалась комментировать. - Все меняется. уезжая из города и из школы я становлюсь словно новым человеком, понимаешь?
Я кивнула. Понимаю.
- Это немного тяжело, - сознался он. - Даже страшно. Но я хочу чего-то нового. Хочу заниматься любимым делом, хочу быть чем-то больше, чем простым гитаристом местной группы.
Я грела озябшие руки о кофейную чашку, но пить мне не хотелось.
- А как твое поступление? - спросил Ник и я вспомнила, чем занималась до этого.
Мы оба пошли ко мне в комнату. Я всучила Нику детские снимки Джеймса, в надежде, что мой брат об этом никогда не узнает, а сама пошла смотреть свои результаты.
Не думаю, что меня могло что-то расстроить, удивить или обрадовать. Даже высшие баллы по основным предметам вызвали на моем лице лишь тень улыбки, но не более. Сообщив об этом Нику, он радовался куда больше меня и устроившись перед монитором моего ноутбука мы выбрали пару мест, куда меня могут принять.
Неужели я больше не могла ничему радоваться? Мной овладевала апатия и это, мягко говоря, пугало.
В любом случае остаток дня мы с Ником провели разъезжая по нужным мне высшим учебным заведениям с подачей документов. Я искренне надеялась, что еще не поздно поступить и начать жить, но обиженный разум твердил иначе. Ник вдохновлял меня рассказами о своем институте, планами на жизнь, всячески пытаясь отвлекать меня от замыкания в себе. За это время он стал близким другом всей нашей семьи и я была благодарна ему, что он всегда так вовремя появлялся.
В конце дня он отвез меня к дому Нес, куда меня уже позвали с самого утра. Попращавшись с Ником я вышла из машины, на этот раз официально позвав его завтра с утра ко мне, чтобы не чувствовать пустоту угнетающей квартиры.
"Ты где?" - прочла я сообщение, когда только заходила в подъезд. Меня немного напрягла скорая помощь, стоявшая у дома и быстро поднявшись по лестнице я увидела распахнутую дверь квартиры Нес.
- Ну только не это! - застонала я и забежала внутрь.
Полутьма царившая в квартире и едкий запах чего-то кислого не позваляли сознательно рассуждать. Мне казалось, что вся квартира забита людьми, но это было не так.
Дориан с бледным, словно выкрашенным мелом, лицом подошел ко мне.
- Что произошло? - еле шевеля губами спросила я.
- Агнессе снова плохо, - прошептал он, провожая взглядом подругу, которую выводили двое мужчин в белых халатах.
Мы переглянулись и не долго думая кинулись за ними. Не сложно было догадаться, что теперь Нес запрут в больнице. Если, конечно, она выдержит все это...
Мое сердце бешено колотилось: только не умирай, Нес, я не выдержу еще потерь, прошу, Нес!