Глава 14
Часы тянулись медленно. Мне казалось, что я пришла в кабинет Доктора Лонгмана уже как пару часов назад, на настенные часы показали мне половину шестого. Я здесь не более десяти минут. Неужели я теперь вечно буду жить в этом замедленном времени, ставшем мне какой-то ловушкой?
Я сидела в кабинете Доктора Лонгмана, медленно потягивая горячий кофе. Чувствовала я себе не очень, несмотря на то, что с Нес все обошлось – очередной голодный обморок – и единственное, что ей грозит на данный момент, это длинная и нудная лекция от Доктора Лонгмана.
- Ты ведь понимаешь, что тебя ждет? – опять начал он, медленно осматривая свой кабинет вместе со мной.
Я кивнула. Я прекрасно понимала, что он имеет ввиду такую же жизнь, как у Нес. Жизнь, наполненную голодом, зеленым чаем, запахом кофе, голодной болью в желудке.
Цена за совершенство. Цена за идеал.
- В самом начале наших бесед ты говорила, что сможешь остановиться, помнишь? – он внимательно посмотрел мне в глаза через толстую линзу очков. – А сейчас ты так же уверена?
- Да, - тихо ответила я, не узнавая своего дрожащего голоса. – Я научусь жить с этим....
Доктор Лонгман откровенно усмехнулся на мои слова, поднимаясь с кресла и подходя к книжному шкафу. Он выудил из общей кучи цветных папок еще один блокнот в черном переплете.
- Сколько их у вас? – спросила я, не заметив, как мой голос чуть съязвил.
- Достаточно, - ничуть не смутившись ответил Доктор Лонгман протягивая его мне. – Держи. Ты можешь не вести его, а можешь начать. Я не стану читать его, просить тебя рассказывать о его введении. Этот дневник – твоё личное. Пиши там правду.
Не знаю, что именно подействовало на меня так, но желание действительно писать свои мысли и чувства, во мне вспыхнуло ярким огоньком. Это как завести себе хорошего друга, который никогда не предаст тебя.
Неужели хоть что-то в моей жизни будет со мной всегда? Иногда мне казалось, что предательство было просто в крови у человека.
- Я попробую, - честно призналась я, перенимая новый блокнот у Доктора Лонгмана, вызывая на его губах тень усталой улыбки. – Вы думаете, что я не смогу жить так?
Доктор промолчал, словно не услышал меня, заглядывая в ящик своего стола.
- Ты думаешь, что всю жизнь сможешь прожить дистрофиком? – спросил он, явно намекая на полное лечение и разумеется, откармливание.
- Вы поставили мне анорексию, а не дистрофию, - парировала я.
- Это пока, - слова Доктора заставили меня громко сглотнуть.
Я уходила от Доктора Лонгмана, на полном серьезе собираясь учиться жить с этим. Жить с диагнозом «нервная анорексия» в медицинской карточке. Я была готова принести многое в жертву своему идеалу. Кажется, даже саму себя.
Дома я потратила так много времени, чтобы заполнить первые десять страниц своего нового дневника. Я писала там все, что не могла сказать вслух. То, как сильно я хочу стать идеальной, ради чего я все еще держалась в этом мире, о боли, накопившейся у меня в душе. В каждое слово, написанное черной пастой, я вложила всю искренность, что была во мне.
Мне стало чуть легче, перечитывая написанные там строки.
Я выговорилась.
Конечно, я не могла сравнить это с настоящей поддержкой от близкого человека, но все близкие мне люди либо не поняли бы меня, либо осудили.
Мои родители, брат и сестра, даже Мишель – мой лучший друг, он не понял бы мою любовь к совершенству. К моей личной эстетике и страсти – к моей зависимости.
Я любовалась на бабочку в рамке, которую хранила так же трепетно, как верующий хранит свои иконы. Я сохраняла любовь и память где-то внутри себя, стараясь заглядывать туда как можно чаще, чтобы убеждаться, что я сама еще живу и чувствую.
Всем известно, что самая тяжелая борьба – это борьба с собой. И с каждым новым холодным рассветом, открывающим мне горизонты очередного дня, я боролась. Я преодолевала себя изо дня в день.
Легкость стала моей мечтой и целью, но страх вовсе раствориться в своей любви к худобе останавливал меня в полном отказе от пищи. Впервые мне хотелось бороться не только за идеал, но и за жизнь.
Ведь как прекрасна жизнь в идеальном теле, к которому я так долго и упорно стремилась, переходя все преграды, депрессии и падения. Я хотела чувствовать вкус собственной победы. Победы над самой собой, своим весом, своими принципами.
Я училась жить со своей зависимостью от худобы и своим гнетущим чувством одиночества. Но я не была одинока: у меня всегда был Мишель, Дориан и Нес, но каждый раз, возвращаясь вечером домой я чувствовала зияющую черную дыру внутри себя, которая осталась от той боли, причиненной мне за эти годы.
Я училась вновь доверять людям и любить себя. Это было так же сложно, как маленьким детям учиться ходить.
Я погрязла в круге из голода и срывов.
***
Стрелка на весах показывала сорок пять килограмм.
В тот день я достигла своего идеала.
Мое дыхание сбилось, руки блуждали по телу, трогая каждую косточку. Я боялась, что это было сном. Каждый раз, когда мои неровные ногти сталкивались с костью, чувствовавшейся через тонкую кожу, я крепко сжимала её, не боясь оставлять синяков.
Я ДОСТИГЛА ТОГО, К ЧЕМУ СТРЕМИЛАСЬ.
Это раннее утро было пасмурным, несмотря на яркое слепящее солнце накануне вечером.
Моя победа. Моя цель.
Я ДОКАЗАЛА СЕБЕ, что я сильная, что я могу это сделать.
Теперь, единственное, что мне оставалось – остановиться на этой отметке и никогда не сходить с этой дистанции. Ни больше, ни меньше.
Улыбнувшись своему отражению, не обращая внимание на синяки под глазами и взъерошенные волосы я стала более уверенной в себе. Немного, но это было куда лучше, чем ничего. По крайней мере, я больше не видела в зеркале омерзительное животное с круглыми щеками, отвисшими боками и складками на животе.
Теперь я могла стать хотя бы немного уверенной в себе.
Я пошла на кухню и заварила кофе. В этот же момент в двери позвонили.
- Входи, открыто! – крикнула я с кухни.
Ник приехал специально для того, чтобы съездить со мной в институт и узнать, поступила ли я. Ну, и для того, чтобы встретиться с Джеймсом, прилетавшим сегодня вечером.
- Привет, - привычно бросил он, усаживаясь рядом. – Готова к новой жизни?
- Не совсем, - честно созналась я.
Мне было страшно, что в новом месте моя жизнь останется старой. Но какая бы паника не овладевала мной, мне равно или поздно пришлось бы ехать и узнавать, прошла ли я.
Мы въехали на парковку под одну из песен Linkin Park и направились прямиком к институту, где уже столпилось множество будущих первокурсников.
- Подождешь здесь? – попросила я Ника, а сама пошла в толпу, стоящую у стенда с именами.
Я хотела увидеть свое имя.
Наконец-то, пробравшись сквозь множество человек, я увидела лист с именами поступивших. Сердце заклокотало от напряженности.
И моё имя числилось там. Я прочла своё имя одними губами и улыбнулась во весь рот.
Я ПОСТУПИЛА.
Именно сегодня, когда я добилась своего идеала, я узнаю, что я поступила в институт, в который хотела.
Сегодняшний день я могла смело назвать днем начала моей новой жизни. И свое жирное тело я хотела оставить в старой жизни.
Выходя из толпы, я замечала на себе взгляды людей, один парень, стоявший в самом конце спросил, поступила ли я. Он смотрел на моё радостное лицо и решил поинтересоваться, чему я так радуюсь.
Он смотрел на столпившихся немного свысока, видимо, уже учился здесь, и пришел просто посмотреть на первокурсников.
Я кивнула, вновь улыбнувшись ему.
- Мечтала поступить? – спросил он.
- Мечтала, - вновь кивнула я.
Парень представился.
- А ты?
- Виктория Хардинг, - ответила я и, помахав Нику, стоящему внизу пошла к нему.
- Еще встретимся, - беззаботно кинул он мне вслед.
- Непременно, - ответила я, искренне надеясь, что это произойдет.
Я не знаю, что будет дальше – я не умею предсказывать будущее. Но одно я знаю точно, что я никогда не вернусь к своему первоначальному весу. Я лучше умру от истощения, чем буду жить с тушей, вместо тела.
Именно сейчас, когда я шла вниз по лестнице и когда на меня обратил внимание незнакомый мне парень, я чувствовала некую гордость за себя саму.
Я слишком много работала, чтобы просто взять и сдаться. И я буду работать снова, если придется.
Чувствуя восхищенные взгляды, я впервые в своей жизни понимала, что моё имя имеет значение.