Глава 22.
- Боже мой! Что с тобой? – бабушка всплеснула руками, увидев меня на пороге. – Проходи, давай! Кошмар какой!
Я села на пуф в прихожей и вытянула ноющие ноги, опираясь головой на шкаф. Во всем теле была слабость, казалось, что вместо крови по венам пустили раскаленный свинец. Бабушкин дом всегда пах старыми книгами, как в библиотеке, и это меня успокаивало.
Чем я провинилась? Что произошло с человеком, который был большей частью моей жизни все эти годы, с моей подругой?
За что я ей отомстила? Я не видела Анну с вечеринки у Мишеля. В школе мы не контактировали. Я физически бы не могла ей отомстить, потому что все время проводила либо в самобичевании, либо в компании Мишеля.
Я дотронулась до распухшей губы и зашипела.
- Сиди тут, - скомандовала бабушка и пошла в сторону гостиной. – Сейчас принесу аптечку.
Крошечная фигура в черном одеянии удалилась, причитая о кошмаре и ужасе, который творится на улицах. Бабушка принесла свою белую коробку с медикаментами и встала на цыпочки, чтобы хорошенько рассмотреть потери.
- Боже, храни Королеву, - бормотала бабушка, дезинфицируя рассечену поперек брови. – Что на улицах творится, ужас какой.
Почему Анна не захотела поговорить со мной, а просто набросилась? Что могло произойти настолько страшного, чтобы позволить себе избить человека. Я не сомневаюсь, что она убила бы меня, если бы её не оттащили. После того, как я закрывала глаза, передо мной стояла картина: растрепанные волосы моей подруги, её лицо, искаженное ненавистью и безумный взгляд.
Насколько сильно должен ненавидеть человек, чтобы применить физическое насилие?
- Кто тебя так? Нужно обратиться в органы! – кричала бабушка, закидывая перекись обратно в аптечку.
- Никто меня не бил, - наконец-то заговорила я. – Я просто сильно упала.
Мне было не так плохо физически, сколько морально. Этими ударами она уничтожала не мое лицо, а те капли надежды, что я бережно хранила по отношению к нашей дружбе.
- И бровь рассекла? – бабушка недоверчиво сощурила свои темные карие глаза.
Я кивнула и постаралась улыбнуться, чтобы успокоить и бабушку и себя саму.
- Пойдем, приляжешь, - позвала она меня в гостиную.
Видимо, от нервов я уснула у неё на диване, укрытая цветастым покрывалом с какими-то жуткими знаками. Перед сном я долго рассматривала предметы, стоящие в серванте. Вазы, исчерченные крючками, какие-то толстые свечи, аккуратно сложенные платки, камни, чаши, но никакого хрусталя, бокалов или икон. Только предметы, которые в нормальном обществе принято считать оккультными.
Мой сон был беспокойным, не помню, что мне снилось, но я быстро проснулась. Забрав посылку и выпив чаю с бабушкой, чтобы окончательно убедить её в своем хорошем самочувствии я поехала домой, невольно удивившись, что сегодня все прошло спокойно без её криков и истерик.
Она обняла меня на прощание, не доставая своей макушкой мне даже до подбородка.
На улице уже стемнело, наверняка все уже вернулись домой. Прохладный воздух заменил теплую атмосферу бабушкиного дома. Горячий чай согрел меня и во рту оставался приятный привкус бергамота.
Я чувствовала себя чуть лучше после небольшого отдыха и чашки терпкого чая, достала телефон и прочла сообщения, пришедшие за день.
Мишель скинул свое фото на фоне Эйфелевой башни. Я улыбнулась, рассматривая Париж. Я буквально чувствовала запах этих улиц через дисплей телефона.
«Я скучаю» - напечатала я ответ и пошла вдоль ярко освещенных улиц. Мне было интересно, чем сейчас занимается Мишель в пятьсот километров от меня? Мне дико не хватало его поддержки. Возможно, я была сумасшедшей, но я сильно влюблялась, долго любила, и резко остывала.
«Я тоже. Как день прошел?».
Печатая ответ, я умолчала о поступке Анны – мне не хотелось огорчать его. У него было слишком много забот в другой стране, мне не хотелось быть лишней проблемой.
Я держалась за эти редкие сообщения, потому что сейчас они были единственным, что нас связывало через границу.
Меня терзали страхи. Страхи потери. Мое сердце больше не выдержит лжи и предательств.
Я знаю, что привязанность всегда плохо заканчивается. Но что я могу сделать, если стала зависима от человека? Что я могу сделать, если все, что было с ним связано, я принимала, как наркотик?
Я смотрела на дисплей. Мне хотелось обнять его, но передо мной было лишь пиксельное изображение.
«Пожалуйста, не оставляй меня, как все остальные» - напечатала я и прижала к себе телефон, словно могла почувствовать тепло за пару сотен километров.