Жажда совершенства

Всю ночь я истерически хохотала до тех пор, пока мой глаз нервно не задергался. Я почти всю жизнь любила парня, который чисто ФИЗИЧЕСКИ не мог ответить взаимностью. Как же это иронично. Для меня не существовало никакой реальности кроме той, что я выдумала у себя в голове. И когда она начала рушиться из-за предательств, слез и лжи – моя жизнь слишком резко изменилась. Я не знаю, всегда ли моя реальность так отличалась от выдуманного мною мира или только сейчас?
Я скучала по беззаботной жизни, но не по старой себе. Я не скучала по жирной туше, которая сопровождала меня все эти годы.
Но во мне была легкая грусть и ностальгия о той безоблачной жизни, когда я искренне верила в светлую дружбу с Анной, ела все, что мне хотелось, и не угнетала себя мыслями о несовершенстве. Я скучала по Анне. Я скучала по Мишелю, который был в незнакомой мне стране. И я не могла понять, почему, зная его столько лет – только недавно я поняла, насколько он был мне дорог и какой неотъемлемой частью моей жизни являлся. Я даже не знала, кто он мне.
Мы встречаемся? Нет, вряд ли.
Он мой друг? Нет, больше.
Мы просто любим друг друга. И для этого не нужны ярлыки и названия.
Сейчас я скучала даже о тех мечтах, которые так тесно были связаны с Ником.
Я не представляю, что чувствовала Бетти и особенно Джеймс, но не думаю, что хорошо. Хотя Бет и расплакалась, искренне сочувствуя бывшему парню, и обещала ни за что не бросить в этой ситуации, не думаю, что ей легко дался этот выбор. Она хорошо поступила, войдя в его положение. Хотя мне и казалось, что она просто воспринимала его больше как очень хорошего друга, чем любовь всей жизни. Это единственное, что приходит мне в голову, когда я думаю о причинах её быстрого принятия этого сложного решения. Может я и не права, но я не хочу об этом думать.
А вот Джеймса после этого я не видела. Он закрылся в комнате, поэтому Бетти пришлось ночевать в зале на диванчике.
Утро.
Запах выпечки разносился по всему дому, отчего у меня заурчало в животе. Я откинула одеяло и потерла раскрасневшиеся от недосыпа глаза.
Вчера я съела примерно восемьсот калорий, как и планировала. Мой вес должен стоять на месте, но я все-таки достала весы из-под кровати и взвесилась.
Мои глаза расширились от удивления, когда я увидела цифру на несколько килограмм меньше, чем неделю назад.
Я ела. И ела, увеличивая свою дневную норму калорий! Почему мой вес стал падать? Дрожащей от страха рукой я вписала в тетрадь свой настоящий вес – пятьдесят три килограмма. Я занималась спортом, но не так изнуряюще, как раньше. Я бегала на беговой дорожке по двадцать-тридцать минут в день, чисто для поддержания формы, а не сжигания калорий! Почему мой вес стал падать НЕ ИЗ-ЗА ЧЕГО? И главное, почему я не почувствовала изменений? Два килограмма – не так много, но не настолько, чтобы не почувствовать их. Может, у меня что-то с весами? Да, точно.
У меня сломались весы, потому что такого просто не может быть.
Меня позвали с кухни, и я вышла из комнаты, натягивая на себя улыбку. «Он падает. Я ем, а вес падает!» - крутилось в голове, пока я садилась за стол. Успокаивая себя мыслями, что это все из-за весов и мой вес остается прежним, потому что иного просто не может быть, я села напротив мамы, которая буквально сияла от радости.
Джеймс мрачно смотрел в свою тарелку. Под глазами брата были темные синяки, видимо, две бессонные ночи давали о себе знать. Он выглядел настолько убитым, что я невольно начала задумываться о ПРИЧИНАХ такой реакции. Но в голову не пришло ничего существенного на эту тему.
- Кому-то из вас придется поехать сегодня к бабушке, - сказала мама, обводя нас своими зелеными глазами.
Джеймс встрепенулся и мгновенно переглянулся с Бетти.
- Не мы! – одновременно выпалили они.
- У меня дополнительные курсы.
- А у меня олимпиада.
Мама закатила глаза.
- Вы когда-нибудь занимаетесь чем-то кроме своей химии? – с упреком сказала она, вводя близнецов в замешательство.
- А это плохо? – тихо спросил Джеймс у меня.
Я пожала плечами, думая, что это все-таки лучше, чем участвовать в митингах в защиту ЛГБТ с радужным флагом на плечах.
- Тогда тебе придется, - вздохнула мама, выразительно осматривая меня. – Она очень просила приехать и передаст вам посылку из Канады.
Я застонала от одной только мысли, что придется ехать через весь Лондон, чтобы встретиться с бабушкой по папиной линии.
Каждый, кто встречался с моей бабушкой хотя бы раз – запоминал этот раз надолго. Она была очень странной. Старушка не выше ста пятидесяти, носящая исключительно черные балахоны в пол, распущенные седые волосы до колен и имеющая огромное количество колец и перстней на относительно длинных и выразительных пальцах.
Она часто говорила странные вещи, которые понимала лишь она и покойный дедушка. Мне казалось, что она стала такой странной после его смерти – она очень любила его и внезапная смерть повредила её слабые нервы.
Она была одинока, и я всем сердцем сочувствовала ей. Но и находиться с ней дольше двух часов не могла. Бабушка всегда закатывала истерику из-за любой мелочи, кричала что-то на латыни, которую изучала в медицинской академии и просто шугалась от любого шороха. Как бы мне не хотелось ей помочь, я не могла, потому что, находясь с ней, и сама сходила с ума.
- А почему ты не можешь? – спросила я, надеясь, что поеду хотя бы не одна.
- Мне на работу к обеду, - объяснила мама, убирая рыжий локон за ухо, - встреться с бабушкой, пожалуйста.
- Хорошо, - согласилась я, предвещая очень «увлекательную» поездку и откусила от вишневого пирога.
Все остальное время, что мы завтракали – я ничего не слышала. Я думала о своем и была куда дальше, чем наша кухня в сине-белых тонах.
Думая о том, почему мой вес падает, я продолжала грешить на неисправность весов. Хотя другая часть меня, корила за съеденный кусок любимого малинового пирога на завтрак, и крутила в голове картины моего прошлого в жирном теле.
Я надела черное строгое платье с белым воротником, которое наверняка должно понравиться бабушке. Не застегивая пальто и взяв деньги лишь на проезд, вышла из дома, подставляя лицо первым весенним лучам.
Я пошла к станции. Но, только завернув за угол, я увидела Анну в компании каких-то девушек, выглядевших явно старше. Сердце застучало быстрее. Я стала бояться встретить её вне школы. Я не знала, чего от неё ожидать, а лишний раз испытывать судьбу было не по мне.
Вдохнув побольше воздуха я решила сделать вид, что все в порядке, и я ничего не заметила и пройти мимо. Я чувствовала на себе их взгляд, полный осуждения и ненависти.
- Эй! – Анна окликнула меня, когда я отошла от них практически на метр.
«Не мой день,» - мрачно подумала я, оборачиваясь всем корпусом.
- Что? – самым невинным тоном поинтересовалась я, надеясь, что она оставит меня в покое.
Анна была не в себе. Я видела, как её глаза наливаются кровью от ярости, как вздымается её грудь от прерывистого дыхания. Она смотрела на меня в упор и была готова убить на месте.
- Что с тобой? – пробормотала я, не узнавая бывшую подругу.
Ответа не было. Мою щеку обожгла резкая пощечина.
- ОТОМСТИЛА? – кричала она, набрасываясь на меня всем весом. Я упала на асфальт тротуара, больно ударившись лопатками. – ОТОМСТИЛА, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ?
Она села коленями на мои ладони, сильно вдавливая костяшки моих пальцев в каменную крошку асфальта. Все тело пронзила острая боль, я стиснула скулы, чтобы не заорать от боли.
- Ты нормальная? – спросила я, попытавшись скинуть её с себя, но получила удар в область ключицы.
Анна кричала, называя меня последними словами и била по лицу до тех пор, пока компания девушек не оттащила её от меня. Я чувствовала, как мой глаз налился кровью, как распухла щека от ударов.
На ватных ногах я поднялась и во все силы, которые у меня остались, поковыляла подальше от неё и всей её компании, вытирая струйку крови из носа.