Глава 23.
Я проспала всю ночь и утром с трудом услышала будильник. Разомкнуть опухшие глаза было довольно сложно, но я сделала над собой усилие.
Мои чувства были идентичными тем, что преследовали меня в тот февральский день, когда я впервые поняла, что ненавистна себе и окружающим. Меня буквально убивали мысли о том, что моя подруга зашла настолько далеко, а единственный человек, который мог меня поддержать, был в другой стране и мог найти мне замену в любое время. И его можно понять: он окружен моделями, дизайнерами и фотографами. Его социальный круг - творческие люди, либо с идеальной, либо нестандартной внешностью, и все они – со специфичным мышлением. Собственные мысли угнетали меня.
Короче говоря, это утро было не менее паршивым.
Я кое-как поднялась с кровати и дрожащей рукой отдернула черное покрывало на зеркале. То, что я увидела, было ужасным.
Мой синяк под глазом пестрел всеми оттенками фиолетового, синего и даже желтого. Рассеченная бровь затянулась, и на ней уже образовался струп, но выглядело это просто ужасно. Распухшая губа была менее багровой, чем вчера, но тупой болью отдавала каждый раз, стоило мне заговорить. Не представляю, как изящные ручки Анны, которыми она ничем не занималась, кроме как красила ноги, могли нанести такие увечья!
Я взяла всю косметику, что у меня была куплена за все это время и пошла в ванную. Не в моем стиле было пользоваться тональным кремом, но и идти с этим синяком в школу – тоже не вариант. Наклеив пластырь на бровь, я попыталась закрыть синяк за слоем тональной основы и темного макияжа. Вышло плохо, темный синяк все равно был виден, но это было лучше, чем ничего. Я наконец-то вышла, чтобы не видеть свое отражение, которое с каждым днем мне было более ненавистно, чем раньше.
Мне казалось, что я начинаю любить себя.
Но это не так. Я ошиблась.
Я не была идеальной. Я не была похожа ни на одну девушку из окружения Мишеля - это сильно досаждало мне при каждом взгляде в зеркало. Мои ключицы не так сильно выпирали, и я не могла видеть рельеф своих ребер.
У меня не было специфичного мышления – я искала свои ответы на вопросы в книгах и поступала, как герои из них.
Придя в комнату, я вновь задернула зеркало. Оделась и пошла на кухню, где все меня уже ждали. Мама спешила на работу, поэтому я не стала её задерживать и сразу же села за стол.
- Я сделала омлет с зеленью, - оповестила она, накладывая каждому в тарелку ломтик приготовленного завтрака.
Пока мама заваривала чай, Бетти толкнула меня локтем.
- Ты видела? – тихо спросила она, оглядываясь на Джеймса, который с явным пониманием дела подвинулся ближе к нам.
- Видела что? – я понятия не имела, о чем она.
Близнецы переглянулись (как же меня раздражала их привычка!) и Бетти вытащила смартфон из внутреннего кармана школьного пиджака.
- Тебе наверняка должны были скинуть, - задумчиво произнес брат, наблюдая, как сестра роется в телефоне. – Всем скинули, кто был у Мишеля.
Бетти протянула мне телефон с сообщением от какого-то скрытого номера.
Я потеряла дар речи. Мне не хватило воздуха, чтобы ответить.
В сообщении не было слов – лишь несколько фотографий обнаженной Анны, занимающейся непристойными вещами... с парнем Кары.
Я вскочила и понеслась в коридор.
- Мне срочно нужно в школу! – объяснила я маме на её удивленный, провожающий меня взгляд.
Я снова пропустила завтрак.
***
Кара стояла со скрещенными ногами, опираясь спиной на стену. Её взгляд не выражал совершенно ничего, черты лица поблекли, а уголки губ вздрагивали, словно она была готова разрыдаться. Её волосы, которые всегда были идеально уложены, сейчас напоминали воронье гнездо.
Я подошла к ней и положила руку на плечо в знак поддержки. Не нужно было спрашивать её, чтобы догадаться о том что она все знает.
- Она ведь тебя обвинила в рассылке, да? – спросила Кара, не отрывая взгляда о точки, ведомой только ей самой. – И эти ссадины – её рук дело?
Я кивнула. Не видела смысла лгать.
Вся школа словно опустела. В коридоре, где обычно находились сотни учеников, было практически пусто. Думаю, тут было так тихо, потому что мы слишком рано пришли.
Мне хотелось есть, но боль в животе от голода заглушала боль разочарования. Я не могла думать о еде, не могла думать ни о чем, кроме ненависти.
Я ВИНОВАТА В ТОМ, ЧТО КО МНЕ ТАК ОТНОСЯТСЯ! Я сама позиционировала себя, как того, кто не может дать отпора, чье мнение неважно! И этим самым я сама себя загнала в угол. Я сама виновата в том, что позволила избить меня на улице, говорить обо мне за спиной и лгать в лицо.
Я больше не могла ненавидеть Анну.
Я ненавидела себя. Мне хотелось избавиться от своего тела и лица, усыпанного синяками и ссадинами.
- А кто разослал эти снимки? – дрожащим голосом спросила я, боясь спросить лишнего, чтобы не расстроить Кару еще больше.
Она пожала плечами, тихо шмыгнув носом.
- Не знаю, - ответила девушка, - но точно знаю, что не ты или Лизи. КАК ОН МОГ? – резко крикнула Кара, что я буквально отскочила на метр.
По её раскрасневшимся от ярости щекам потекли крупные слезы. Я впервые видела Кару Брикман в таком состоянии. Её постоянно счастливое лицо исказилось болью и гневом, глаза, всегда сияющие радостью, стали красными, огромными и жалостливыми.
- Кого я вижу? – с конца коридора я услышала голос, ставший мне за это время просто омерзительным.
Мы с Карой обернулись на голос, хотя обе знали, кто там стоит.
Анна, облаченная в ультра короткое темно-синее платье и в туфли на двадцатисантиметровой шпильке, с гордо поднятой головой приближалась к нам. Она шла своей отточенной походкой, словно находилось на подиуме, но я неконтролируемо думала о том, что она поправилась на пару килограмм, за то время, что я с ней не общалась.
- Будучи первой проституткой в школе, я бы не стала так задирать нос, - сразу ответила я, когда та подошла к нам почти вплотную.
Она остановилась, явно шокированная моей резкой грубостью, открыла рот, чтобы что-то ответить, но её перебили.
- ЗАТКНИСЬ!
Это была Лизи, бегущая с противоположной стороны коридора. Её яркие кудри рассыпались при каждом движении, и как же её милая внешность непривычно смотрелась с лицом полным злости.
В школу начинали заходить люди, но никто из нас не обращал на них ни малейшего внимания.
- Вся школа знает, что ты натворила! – рявкнула Лизи, переглядываясь со мной и Карой.
Анна пропустила её слова мимо ушей.
- Эй, - она окликнула меня, - все бы было между нами, если бы ты не слила фото в сеть. Но ты ведь так яро пытаешься отомстить!
- Это не я, - спокойно ответила я, понимая, что могу получить очередной удар.
Краем глаза я заметила, как вокруг нас собирается круг из зевак, заинтересовавшихся утренней дискуссией посреди коридора.
- А кто еще? Только ты ненавидишь меня, - сказала Анна с долей гордости.
- Не только, - фыркнула Кара, буравя её взглядом.
- Зачем ты пытаешься уничтожить мою телесную оболочку, когда давно убила меня изнутри? – спросила я, надеясь действительно получить ответ. – Ты предала меня, ты предала нашу дружбу.
Я слышала, как по коридору прошелся легкий смешок после сказанных мною слов. Мне стало противно находиться здесь.
- Ты сама причинила всем столько боли! – Анна сорвалась на крик. – Думаешь, хорошо поступила, так сильно подставив свою новую подружку Кару?
- Повторяю последний раз: я никому и ничего не отправляла, - все тем же спокойным тоном ответила я. – Своими действиями ты убила во мне последнюю надежду на мир между нами. Не знаю, что я тебе сделала в нашей прошлой жизни. Но сейчас, Я НЕ СДЕЛАЛА НИЧЕГО.
С этими словами я проскочила через толпу, окружившую нас, и вышла из школы. Я распахнула пальто, чтобы замерзнуть, чувствовать холод и убедиться, что еще жива.