Глава 16.
Все тело неимоверно болело. Ресницы слиплись, и я была не в силах открыть глаза.
Уши ничего не слышали, во рту было до омерзения сухо и приторно. Я попыталась поднять голову, но она была тяжелая, словно залитая свинцом.
Что-то слепило мои глаза, я услышала шаги. Если я слышала шаги, да и в принципе слышала, значит со слухом у меня все в порядке, и это не могло не радовать. Голова раскалывалась, я не могла даже пошевелиться.
- Мише-е-ель, - протянул знакомый голос где-то со стороны, - ты уже встал?
- Отвали, - услышала я в ответ, но так и не смогла открыть глаза. – Что ты вообще тут забыла?
Я попыталась облизать сухие губы, но видимо мой язык был ненамного влажнее.
- Ты же всем разослал вчера приглашения, - в голосе послышалась обида. Это было больше похоже на обиду маленького ребенка, у которого отняли игрушку, чем на огорчение относительно взрослого человека. – Или мы больше не друзья? – голос дрогнул.
Наконец-то я собрала в себе все силы и открыла глаза. Свет ослепил меня и мои глаза заслезились. Я начала судорожно моргать, чтобы наконец-то различить образы, мелькавшие передо мной.
С трудом я узнала гостиную на втором этаже в доме Мишеля. Блондинка в нижнем белье сидела, опираясь на локоть, на двух придвинутых друг к другу креслах, прикрывающая свое тело пледом. Вокруг самодельной кровати валялось куча бутылок из-под пива, ликера и мартини.
Мишель стоял в дверном проеме и курил самокрутку, игнорируя её и слова, которые она без умолку произносила, в принципе.
- Братик, - Кимберли, пошатываясь, упала прямо в ладони Мишеля, который тут же потушил самокрутку о дно пепельницы, стоявшей на тумбе. – Я очень плохо себя чувствую.
- Я верю, - мрачно ответил он. – Вы обе СЛИШКОМ много выпили, - он посмотрел на меня. – О, проснулась!
Не представляю, как Мишель и эта блондинка могли так прекрасно выглядеть. Я же была уверена, что выгляжу просто ужасно. Последнее, что я помню со вчерашнего дня, как в клубной толпе я отыскала Мишеля и выхватила у него из рук только начатую бутылку. Я залпом начала пить, как воду. Потом я помню лишь огни, много огней, какое-то странное чувство эйфории и приторный вкус таблетки, которую Ким положила мне на язык.
И видимо, потом мы все поехали к Мишелю. Но этого я не помню, просто в данной ситуации несложно сделать вывод.
- Не кричи, - еле выдавила я, понимая, что не смогу говорить дольше нескольких секунд. – Голова болит.
Тут я услышала знакомую мелодию группы HIM – Heartache Every Moment где-то за моей спиной.
С трудом перевернувшись набок я свесила голову с дивана и немного приподняв её увидела того самого парня, в одной рубахе и прикрытого одеялом, который тогда подошел к Мишелю в клубе. Он судорожно тыкал пальцем в дисплей телефона, не в состоянии принять входящий вызов.
- Вам всем нельзя пить, - сделал вывод Мишель, приподнимая одну бровь и окидывая взглядом всю комнату. – Особенно тебе, - он бесстыдно указал пальцем на меня, валяющуюся «звездой» на весь диван, стоявший по середине всего этого хаоса, пропитанного запахом алкоголя.
Он буквально поднял Ким от земли, пронеся за плечи, посадил на подлокотник одного из кресел.
- Ты дала ей таблетку? – спросил он, поднимая лицо сестры двумя руками.
Ким покачала головой, в знак согласия и извинения.
Пока Мишель читал морали своей сестре, я осмотрелась.
Вчерашний парень с какой-то незнакомой девушкой, группа людей, спавших на подушках прямо на полу в углу комнаты, две девушки, молча курившие на подоконнике и не обращавшие внимания абсолютно ни на что, и блондинка, которая оказалась Анной, но не вызвала у меня никаких чувств и эмоций.
Хотя меня и порадовало то что она пришла сюда, думая, что Мишель не оставит её после всего этого. Но она ошиблась. Он поступил так, как я и ожидала от него, и это успокаивало меня.
Я перегорела.
Вряд ли кто-то или что-то вызовет у меня эмоции.
Сейчас мне было плохо физически, а вчера морально. И я не знаю, когда я чувствовала себя хуже.
***
Четыре часа вечера.
Я написала родителям, что все хорошо, и я просто осталась у подруги на ночь.
Я не могла идти домой – теперь весь дом, в частности кухня, напоминал мне о Нике, моей слабости.
Мишель отпаивал меня горячим терпким чаем с запахом малины и черной смородины. Он ходил по своей огромной и светлой кухне взад-вперед, пока Кимберли, в наказание, убирала всю гостиную. Это она отправила с его телефона приглашения на все контакты и в отличие от неё Мишель «умеет пить» и прекрасно помнил весь тот ужас, творившийся в его доме ночью и то количество народа, которое здесь собралось.
Я держала третью кружку двумя руками и смотрела в бурый напиток, в котором отражались светодиодные лампочки на потолке. Мой взгляд скользнул по своим рукам и пальцам и я облегченно вздыхая отметила, что пальцы стали довольно тоньше. Я немного закатала рукав и потрогала кости на запястье. Меня устроило то, что я видела, с радостью осознавая, что действительно худею.
Но моя радость тут же сменилась страхом. Сколько я вчера выпила? Сколько калорий попало в мой организм? Сильно ли я поправлюсь после этого?
Но и эта паника резко сменилась другой.
- Долго ты собирался скрывать? – вопрос прозвучал настолько резко, что Мишель выронил ножик, которым резал сандвич и видимо порезал палец, потому что зашипел и приложил палец к губам.
Он повернулся ко мне и с выражением осмотрел.
- Что скрывать? – не вынимая кончик большого пальца изо рта, спросил парень.
- Свой отъезд, - я спрашивала напрямую, не в силах больше томить.
- Кимберли, - сквозь зубы произнес он, словно выругался. – Да, я действительно собираюсь уезжать. Точно так же, как и ты поступать в институт.
- Но я поступаю в Лондоне и не бросаю тебя, уехав за пару границ отсюда! – мой голос начал срываться на истеричный крик.
- Пойми, мне нужна эта работа, - Мишель попытался мне объяснить свою позицию, но мне она и так была ясна. Я ЕМУ НЕ НУЖНА. Как я вообще могла подумать, что он станет со мной общаться и станет мне другом? Я была просто наивна!
- Сначала ты говоришь, что рядом, а потом просто собираешь чемоданы и уезжаешь без шансов на возвращение? – я уже кричала, поднявшись на ватные ноги.
Мишель подошел ближе, не сводя с меня глаз.
Без синих линз его глаза были просто серыми, словно отлитыми из серебра.
- Сначала ты располагаешь меня к себе, я доверяюсь, а потом ПРОСТО БРОСАЕШЬ! Пойми же ты меня, - я чувствовала, как из глаз хлынули слезы.
Я была неправа, решив, что ничто не вызовет у меня эмоций. Вызовет.
Очередное предательство.
- Успокойся уже, - Мишель в один шаг подошел и обнял меня.
Я забилась в рыданиях, но он продолжал прижимать меня к себе, говоря что-то вроде:
- Успокойся, все будет хорошо. Я буду звонить тебе в Скайпе каждый день, хорошо?
А я продолжала лихорадочно и прерывисто рыдать, зарываясь носом в его рубашку, пропахшую табачным дымом и дорогим одеколоном.