Жажда совершенства

- Чем это так вкусно пахнет? - в дверной проем кухни просунулась лохматая голова моей младшей сестренки Бетти. Она дергала своим курносым носом, втягивая аромат малинового пирога, который я только что достала из духовки.
- С каких пор ты стала таким кулинаром? - Джеймс пронесся мимо меня и схватил со стола тарелку, чтобы отрезать кусок пирога.
- Как с голодного края! - фыркнула его сестра и плюхнулась рядом с ним на кухонный диванчик.
Я отрезала каждому по кусочку и убрала противень обратно в духовку, по крайней мере, до прихода мамы.
Бетти и Джеймс были близнецами не только внешне. Они оба любили практически одно и то же, и сколько я себя помню, были, не разлей вода. Сейчас им было по четырнадцать полных лет, и они оба собирались поступать в один институт, помогая друг другу с подготовкой к экзаменам. В общем, они - идеальные представители дружбы между братом и сестрой.
Единственное, что их различало: цвет волос и одежда. Если Джеймс старался одеваться сдержанно и любой футболке и треникам предпочитал прямые джинсы и рубашку, то Бетти обрезала свои волосы под каре, выкрасила их в темно-фиолетовый и носилась по улицам в рваных шортах, колготках в сетку и майках с принтами известных рок-групп.
- Когда папа вернется? - Джеймс дожевывал корку от пирога и с выражением посмотрел на меня.
- Не знаю, - я пожала плечами, - но точно знаю, что мы скоро поедем к нему.
Бетти и Джеймс синхронно переглянулись.
- Скорей бы, - протянула сестра, - я давно хотела в Канаду.
Я улыбнулась. Мне было спокойно, когда я понимала, что развод родителей не повлиял на их психологическое состояние. И мне нравилось думать, что это из-за моего примера.
В любом случае я не слышала расстройства в их голосе или чего-то подобного, они так же проводили химические опыты в собственной комнате, допоздна засиживались в библиотеках и атаковывали всемирную Сеть в поисках сайтов о саморазвитии.
- А ты, почему не ешь? - Джеймс даже недоеденный кусок на тарелку положил, заметив, что я и крошки в рот не взяла.
Прошло десять дней с того момента, как мой рацион стали составлять одна вода и редкие перекусы яблоками. Мой организм, не привыкший к таким переменам, яро сопротивлялся. Я несколько раз теряла сознание, не спала голодными ночами и вечно хотела убить себя, лишь бы не мучаться от этого чувства боли в желудке.
- Я поела, пока готовила, - бодро солгала я, но это явно усыпило бдительность моего братишки.
- А мы с Джеймсом новый химический проект пишем! - похвасталась Бетти, сверкнув зелеными, как у матери, глазами. - Мы исследуем уксусные альдегиды и их взаимодействие с...
- Нет, нет, нет! - я шутливо зажала уши ладонями, - я не хочу слушать о химических приборах, а вы - два чокнутых ученых, помойте за собой посуду, - я унеслась с кухни, чтобы они не забивали мне голову органической химией.
Упав на кровать, я лежала звездой, смотрела перед собой не моргая, когда зазвонил телефон. Мерзкая мелодия буквально вытянула меня от теплой атмосферы, после времяпровождения с братом и сестрой.
Рука неохотно потянулась за мобильником и приняла входящий вызов.
- Анна? - Я правда была удивлена её звонку.
- Ты собираешься? Я около твоего подъезда! - я слышала её тяжелое сбитое дыхание, видимо, она бежала, - давай быстрее, не буду заходить, путаться под ногами.
Я хотела ответить, отказаться, но в трубке уже слышались частые гудки. Пятница? Сегодня уже пятница? Я не хочу. Я не хочу там появляться!
Во мне нарастала паника, но вспомнив, что я обещала себе сдерживать любые позывы агрессии по отношению к себе, медленно досчитала до десяти и встала. Я понимала, что в любой момент я наберу номер Анны и выскажу ей все, что о ней думаю, но мне не хотелось делать это раньше времени.
Ничего не оставалось, как начать быстро собираться.
За эти десять дней я ни разу не вставала на весы. Я изменилась? Не знаю. Зеркало было плотно накрыто черной тканью пледа и честно говоря, ни разу не возникло желания заглянуть туда.
- Нужно. Нужно встать...
Семьдесят пять. ПЯТЬ КИЛОГРАММ! Я скинула пять килограмм. Да, этого мало, но тогда мне казалось, словно это было великим моим достижением.
Это была первая маленькая победа. Победа над самой собой, победа над весом. Я худею. Я действительно не ела столько времени, выдерживая голодные обмороки позывы нажраться, как последняя скотина.
Как же сильно это мотивировало меня, как же мне сразу захотелось бежать к Мишелю, рассказать ему все, что произошло, про Анну. Он поймет меня, он не Анна, он выслушает. Может, я не симпатична ему как девушка или друг, но он всегда был человеком, который выслушает любого и не останется равнодушным. А меня и Анну он знает практически всю свою жизнь - он должен помочь мне советом.
Я меняюсь, я изменюсь! Если я смогла такое за десять дней, то, что я смогу за месяц или год? Я - сильная? Кажется, да.
В шкафу я не нашла ничего, способного скрывать мой жир, кроме платья, относительно длинного и свободного, которое скрывало и живот и ляжки. Это немного успокоило меня - ведь пять скинутых килограмм наверняка были заметны, а если и скрывать лишнее за слоем переливающейся темно-синей ткани, то наверняка я выглядела неплохо.
Логически я понимала это, но позывы думать о себе лишь как о заплывшем жиром существе выбивали меня из колеи.
Я расчесала волосы и заколола челку. Краситься я не умела, да это бы и не спасло меня.
Немного помедлив, я все-таки скинула черное покрывало с зеркала.
Что-то было не так. Что-то во мне все-таки действительно изменилось. Мои ноги и живот по-прежнему были толстыми и заплывшими жиром, а вот лицо было каким-то вытянутым, глаза впалыми. Я была голодна, как никогда, но закрывая глаза, я видела отвес в пять килограмм.
Успокоившись, что изменения во мне все-таки были, я взяла телефон в карман куртки и пошла вниз. Теперь я не думала о людях, которые там будут, об Анне и её предательстве, ни о ком. Окрыленная мыслью, что Мишель выслушает меня, я выбежала из подъезда, подставляя лицо ледяному воздуху.

***

Я слышала громкую клубную музыку рвущую мои уши, привыкшие к классике, разговоры и шум. Я ненавидела вечеринки, но всегда на них ходила ради Анны.
- Всех рад видеть! - Мишель бегал по холлу своего коттеджа от одного гостя к другому, делая незначительные комплименты девушкам и пожимая руки парням. В его тонких пальцах крутилась ножка от бокала с желтоватым напитком, наверняка, это был мартини.
Он представлял собой парня под два метра ростом, не качка и не худого, относительно длинноволосого, светлого, как и его дом. Он врал, что его пепельно-белый цвет волос - настоящий, но я-то знала, что он спускает кучу денег на краску для волос и иссиня голубые линзы для глаз.
- О, ты все-таки пришла! - Мишель подбежал ко мне и посмотрел мне через плечо, - а где Анна?
- Сейчас подойдет, она зашла в магазин по пути, - отозвалась я. - Мне надо...
- Хорошо-хорошо, что угодно после вечера! - перебил меня Мишель, - И ты отлично выглядишь! - Он подмигнул и умчался куда-то вглубь толпы, которую созвал.
Ни одного знакомого мне лица. Стало неудобно, захотелось исчезнуть и как можно скорее.
Его слова: сарказм? Издевка? Стеб? Я уродлива и жирна. Или это просто шаблонная цитата для всех гостей?
Я вошла в зал, где Мишель натаскал еды. Огромный зал, который был больше всей нашей квартиры был заполнен разноцветными светодиодами, сидениями вдоль стен и столиками с едой. Живот заурчал, а вид пищи просигналил бежать отсюда как можно скорее. Куча тарелок с жирной, жареной пищей, коробки с пиццей и картонные ведра с жареной курицей. Запахи соусов, жирной пищи и плавленого сыра. Голова закружилась от разнообразия запахов и самоконтроля, чтобы не сорваться и не проглотить всю пиццу с салями целиком. Я почувствовала себя наркоманом, который закодировался, но вновь увидел новую дозу.
Мне захотелось уйти отсюда, позвать Мишеля поговорить позже и в другом месте, но он прервал меня раньше, чем я пошла его искать.
- Анна пришла, - сказал он мне, кивая в её сторону.
- Извините за опоздание! - моя подруга сняла полушубку и кинула её на сидения.
Мишель посмотрел на неё, а потом медленно и с выражением перевел взгляд на меня.
Что?
Я последовала за его взглядом и сглотнула.
Идеальная фигурка Анны была облачена в точно такое же платье, что и на мне, только на пять размеров меньше. Оно идеально сидело на худой фигуре, идеально сочеталось с её белыми, волнистыми волосами, красиво уложенными локонами вдоль тела.
Молчание длилось всего минуту, не больше, но тогда она казалась мне вечностью. Сердцебиение участилось и я чувствовала, как внутри заклокотала обида.