Жажда совершенства

Какой же мотивацией я зарядилась в тот день. После разговора с Мишелем я пошла в магазин и купила того, что мне можно будет съесть: йогурты без добавок, обезжиренный творог, куриную грудку, овощи и фрукты.
Я гордо подняла голову, проходя мимо прилавков с выпечкой и миновав витрины со сладостями, будучи так окрылена полученной поддержкой.
Я могу быть лучше. Докажу им всем, что я лучше, чем те, кто стоит на месте и ничего не делает, смирившись с заплывшими жиром ногами. Я хочу меняться. Хочу стать лучше.
Перед уходом он сказал, что если я буду съедать в день хотя бы пятьсот калорий, это будет способствовать быстрому уходу веса, потому что он у меня действительно большой.
Уже дома я взяла ноутбук и толстую общую тетрадь. Почти всю ночь я записывала названия разных диет, составляла рационы питания, писала калорийность каждого продукта и рассматривала этикетки на йогуртах, печенье и конфетах. Я читала в Интернете буквально о каждом продукте, о его специфических свойствах и индивидуальном влиянии на организм и фигуру. Порывшись в ящиках стола и комода, я нашла все старые женские журналы, отданные мне Анной за ненадобность. Тогда я принялась вырезать худеньких девушек модельной внешности, рецепты с минимальной калорийностью продуктов, советы по уходу за кожей, ногтями и волосами. Я использовала все источники информации, найденные в доме и к пяти часам утра моя тетрадь была практически полностью заполнена.
И ни смотря на недосып, ни смотря на ужасный вид, я вскочила с постели в девять часов утра, заварила черный кофе без сахара и начала собираться на встречу с Мишелем.
- Доброе утро, - зевая, протянула Бетти, заходя на кухню и с подозрением покосившись на турку с приготовленным кофе. - Почему ты не завтракаешь?
- Я уже завтракала, - быстро ответила я и поставила перед ней тарелку с овсяной кашей и кусочками клубники. - Где Джеймс?
- Здесь, - быстро отозвался брат, буквально с разбега прыгая на диван.
От части мне нравилось оставаться дома за старшую, знать, что показываю пример для них своим поведением. Это еще больше мотивировало меня.
Стать примером не только в поведении, но и в стремлении меняться, быть совершенной.
- Хочешь, про выставку расскажу? - Джеймс с надеждой посмотрел на меня.
- Конечно, ты можешь рассказать, но я все равно ни слова не пойму, - я улыбнулась. В химии и биологии я была полный ноль, в отличие от моих брата и сестры, которые не пропустили ни одной научной выставки, ни одной защиты проекта с самого начала их заинтересованности этими предметами. Не знаю, чем они занимались в свободное время, если каждую минуту отдыха они решали окислительно-восстановительные реакции и генетические задачки.
Я же всегда была гуманитарием и предпочитала проводить время за чтением классических книг, очерков и работ знаменитых философов. Я любила читать старые книги, малоизвестные или кажущиеся обычным людям просто бессмыслицей. Если же даже я не могла уловить смысл - мне нравилось придумывать его самой. Может, это и было странно или даже глупо, но это было привычкой, корнями уходившей в детство. Возможно, именно поэтому я додумывала истории и в жизни, если не находила правды: я накручивала себя и угнетала, что сделало из меня то, чем я являюсь сейчас.
Дзинь. Дзинь. Дзинь.
Три коротких звонка.
Бетти помчалась открывать двери, а я мысленно надеялась, что это была не Анна. Я боялась, что рано или поздно я сорвусь, выскажу ей все, что думаю о её мерзкой выходке. Мне не хотелось видеть её, и я не знала, что я чувствую по отношению к ней. Разочарование, гнев, любовь, привязанность или ненависть? Как назвать чувства к человеку, который привел тебя к самоубийству, а потом рассказал об этом всем за твоей спиной? Что я должна чувствовать?
- Папа приехал! - крикнула сестра с коридора.
Мы с Джеймсом соскочили с места и помчались в прихожую. Это была не шутка!
В дверном проеме действительно стоял мой отец, а позади переминаясь с ноги на ногу, стояла мама. На секунду мне показалось, что отец постарел за последний месяц, что мы его не видели: словно паутина морщинок появилась у его глаз и губ. Глаза стали затуманены, лицо каким-то безжизненным. Но когда он улыбнулся, увидев меня, Джеймса и Бетти я узнала в нем того отца, каким он был для нас всегда.
Что-то изменилось за эти три месяца во всех нас. Все эти годы мы были чужими, но теперь мы все обняли его, и я чувствовала такой родной запах табака и привычного одеколона. Скорее всего мы все так изменились, потому что вышли из своей зоны комфорта. Я привыкла, что в моей квартире живу я, брат, сестра, мать и отец. И я принимала это как должное, не ценила. Теперь, когда мы стали так редко видеть отца и реже мать, мы стали другими. Мы стали ценить.
И кажется, они тоже.
Краем глаза я видела, что мама улыбнулась этой картине, стоя за его спиной. Я знала, как оба они устали разбираться с этим разводом, но я была рада, что они расходятся мирно: без скандалов, истерик и прочей драмы. Так будет лучше для всех. Они давно не любят друг друга, они любят совершенно других людей.
Их жизнь не должна заканчиваться на этом браке, она должна идти дальше.
- Ты останешься? - Бетти выпятила губу, как маленький ребенок и умоляюще уставилась на отца.
- Останется, - мягко сказала мама, погладив Бет по фиолетовым волосам, совсем как в детстве, когда у неё еще хватало на нас времени. - Только сначала нам надо сходить забрать очередные документы, а потом, - она искренне улыбнулась, - он полностью в вашем распоряжении на целую неделю.
Мы все обрадовались этой новости. Даже не знаю, какой больше, что он останется на целую неделю, или тому, что он полностью в нашем распоряжении.
Мама была рада видеть нас счастливыми, поэтому сказала, что несколько дней проведет в квартире человека, который станет её мужем, после их полного развода с отцом. Мне нравился её будущий муж - мужчина средних лет, старше мамы всего на год-два, с приятным вкусом в одежде и совершенно искренней любовью к моей матери. Что еще ей нужно для счастья? Только наши радостные лица. Я знала, что её зеленые глаза снова светятся как раньше, пускай в них еще осталась усталость, но скоро она сменится на искреннее счастье.

***

Я вышла из дома в час дня, почти сразу после ухода родителей. Они пошли в очередную контору, где им обещали, что все документы уже должны быть готовы и предупредили, что вернутся только к вечеру.
Спортивная сумка с формой и кроссовками оттягивала мое плечо, но я была готова вынести все, лишь бы измениться в лучшую сторону, полюбить себя.
Мишель должен был ждать меня на автобусной остановке, куда я и направилась. На улице было довольно солнечно, что не могло меня не порадовать. Снег, конечно, был, но только утром, а сейчас все было тихо и спокойно.
День был настолько замечательным, что впервые за эти недели я чувствовала себя живой.
На станции я заметила одинокую фигуру, в длинном черном пальто. Фигура помахала мне рукой, и я невольно улыбнулась.
Я чувствовала поддержку. Я высказалась, и меня приняли: ни смотря на мой вес, мою внешность, мою бывшую и глупую попытку умереть. Ни смотря, ни на что меня приняли, а теперь помогают стать лучше и верят в меня и мои силы. Я была рада, что не ошиблась, рассказав все именно Мишелю Бастьену, а не кому-либо еще.
- Привет, - я поздоровалась, сваливая сумку с плеча на лавку, - давно ждешь?
- Да нет, - честно отозвался парень. - Сейчас сядем в автобус, и я расскажу тебе о тренере, с которым ты теперь будешь заниматься.
Я улыбнулась и кивнула.
- А сколько стоит индивидуальный тренер? - я спросила чисто теоретически, потому что с карманными деньгами у меня не было проблем. Да и расспросам по поводу их расхода меня не нагружали.
- Я поговорил с ним, - он заговорщически подмигнул, - для тебя все бесплатно, если пообещаешь сняться в его рекламе, когда скинешь лишние килограммы.
Я обрадовалась еще больше. Я знала, что Мишель прекрасно умеет договариваться с людьми и имеет связи не только в Лондоне, но и в родной Франции. Я не представляю, как можно завести кучу друзей и знакомых, приезжая в страну пару раз в неделю, и только и делая, что работая. Он недавно вернулся из Франции: там он работал с очередным дизайнером больше недели и когда вернулся, его коллекция необычных пиджаков пополнилась парочкой новинок от этого самого дизайнера.
Автобус лениво и неповоротливо выехал из-за угла.
Пока мы добирались до спортивного зала, к Мишелю подошло не меньше десяти девушек, с просьбами расписаться где-нибудь или сфотографироваться. Он вежливо расписывался для каждой, отвечал на их вопросы и терпеливо переносил незапланированные фотосессии. Каждый раз он извинялся передо мной за задержку, но я прекрасно понимала, что это часть его работы.
В зале пахло потом и средствами для мытья одновременно. Тренер, как и описывал Мишель - строгий мужчина лет тридцати, больше похожий на учителя математики, ежели на тренера в фитнес зале. Он рассказал мне о каждом тренажере, познакомил с тренерами на групповые занятия, замерил мой рост и вес и пообещал составить рацион питания и комплекс тренировок, чтобы я худела быстрее и правильнее.
Тогда я не думала о питании, я думала лишь о том, как хочу испробовать каждый тренажер, представляла, как буду меняться с каждым днем, который проведу в зале. А если я буду есть по минимуму... я смогу похудеть до неузнаваемости уже к выпускному!
Я отгоняла мысли о Нике. Он - последний, о ком мне хотелось думать, поэтому каждый раз, когда мысли приходили к нему, я отгоняла их, как назойливую мошкару.
Бегать было тяжело - я отвыкла от движения за эту зиму, ноги болели, хотя и бегом это было сложно назвать. Я просто трусила на скорости шесть километров в час и просто задыхалась от тяжести и боли в ногах.
Том - так звали моего тренера - провел меня практически по всем кардио тренажерам. И та усталость, которая осталась после тренировки была... прекрасной.
Да, у меня все болело, тело ныло, но чувство превосходства было сильнее чувства усталости. Том гнал меня до седьмого пота, а потом хвалил, за то, что не упала духом, имея большой вес. Как же мне льстила это похвала и как же я была благодарна Мишелю, что не упала духом, благодаря именно его поддержке и тому, что он привел меня сюда.
Приехала домой я только к девяти часам вечера - после тренировки мы ехали домой еще дольше, потому что по вечерам на улицах еще более людно и к Мишелю подошло еще больше девушек, и на этот раз даже парней. Некоторые из них даже совета спрашивали: как лучше постричься, какого дизайнера он считает самым лучшим.
Я терпеливо ждала его в стороне всего этого, думая, что никогда бы не смогла работать в подобной сфере.
Он довел меня до самого дома, болтая о какой-то ерунде и вспоминая истории из нашего совместного детства. Но чтобы мы не говорили, каждый из нас обходил стороной личность Анны. Мы просто смеялись и открыто говорили на разные темы. Музыка, фильмы, книги, школа. Его интересная жизнь и моя любовь к книгам и разносторонность давала нам огромный простор тем для разговоров.
И не удивительно, что придя домой, где Бет, Джеймс и отец пили чай я в прекрасном настроении присоединилась к ним, выпив чашку чая без сахара, преодолевая желание рухнуть на кровать и уснуть.
Моя радость улетучилась, только когда голова соприкоснулась с подушкой и я подумала, что завтра утром, мне придется, хочу я того или нет, встретиться с Анной.