2
С момента прибытия Робин на Меридиан прошло около недели, и девушка медленно начала понимать, что миссия чародеек гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. В детских сказках, которые она читала, битвы добра и зла всегда были быстрыми и безболезненными, но окружающая её действительность была далека от той, что описывалась на книжных страницах.
Потеряв всякую возможность выбраться из этого пугающего, тёмного мира вместе с исчезновением из него стражниц, Робин предпочла не сопротивляться Фобосу, позволив заключить себя в одну из пустынных и холодящих кровь своей неприветливостью комнат. Это не была камера в Меридианской тюрьме, Робин сразу же определила это — благо, Элион успела многое ей рассказать о своем мире. И, конечно, она сразу догадалась, почему князь запер её именно здесь: учитывая её способность управлять чужими силами, она могла легко ослабить тюремную стражу и выбраться с помощью других заключённых.
Впрочем, так как быстрого освобождения не предвиделось, она старалась мыслить позитивно и даже нашла в своём одиночестве плюс: было время подумать. Очень много времени подумать. Думать можно было обо всём: о том, как её друзья попытаются её спасти и попытаются ли вообще, что сейчас думают её приемные родители, волнуются ли они, заметил ли кто-нибудь в школе, что её нет и так далее. А еще её очень интересовала природа замка: почему он подчиняется Фобосу, что за силу он в себе несёт и как она действует? К сожалению, за неделю, проведенную в этом сыром и тихом месте, Робин ослабла, так что сил едва хватало на то, чтобы следить за передвижениями обитателей замка, а о том, чтобы попытаться потягаться с чужой энергией и речи не шло.
«Как глупо всё получилось», — думалось ей, пока она сжимала в судорожных объятиях свои колени, сидя на импровизированном ложе. Грустно вздохнув, она откинула мешающую прядку волос в сторону: резинку она потеряла, так что распущенные волосы слиплись и постоянно лезли в глаза. Она уже множество раз обводила своды своей камеры взглядом, но, похоже, так и не устала это делать. Серые, почти чёрные стены, грязный пол, рваная и пожелтевшая от времени подстилка, скудное освещение.Пара шагов к небольшому окну: вид, что открывался из него, был весьма волнующим — высоко, аж колени подкашивались! Поправить челку. Коснуться шершавой стены. Прикусить губу. И заново, раз за разом.
Она бы, наверное, так и повторяла заученные действия снова и снова, если бы не какой-то странный звук, что послышался за стеной. Моментально напрягшись, Робин увидела две силовые линии: видимо, пришел тот, кого Корнелия называла "змеиным другом".В замке зашуршал ключ, нарушая господство тишины, и в следующий момент в камеру Робин зашёл высокий светловолосый мужчина с холодными, словно лёд, глазами. Обведя взглядом всю ту красоту, в которой проживала пленница, он болезненно поморщился, а затем его взор затормозил на той, к кому он, собственно, и пришёл.
— Чем обязана? — чинно поинтересовалась Робин, хмуря брови. До этого к ней еще никто не приходил, не считая мелких слуг, так что внезапный визит блондина подсказал ей, что ничего хорошего ждать не стоит.
— Князь желает видеть тебя, — холодно выплюнул лорд, скрестив руки на груди. — Но, боюсь, я не могу тебя пропустить к нему... вот так.
Робин против воли залилась краской: она, конечно, знала, что выглядит из ряда вон плохо, но не желала выслушивать колкие комментарии на этот счёт.
— Ах, извините, блистать и сверкать я физически не имею возможности!
— Не дерзи, — резко оборвал её полное праведного гнева восклицание Седрик, открывая выход наружу. — Я провожу тебя туда, куда следует.
Уловив мятежный огонёк в глазах Робин, он поспешил добавить:
— И не вздумай чего-нибудь учудить. Ты же не хочешь увидеть другое моё обличье?
Робин лишь зло фыркнула, сжав руки в кулаки, но ничего не ответила. Придется слушать этого лорда, хочет она того или нет.
«И зачем это я понадобилась Фобосу?» — подумалось ей вдруг, и неприятный холодок пробежал по ее спине. Что он собирается сделать? Будет пытать её? Добиваться информации? Быть может, он хочет узнать что-то о своей сестре? От потока мыслей, что подобно волнам раскатывался в голове, было страшно. Робин всеми силами старалась не думать ни о чём, пока Седрик вёл её по коридору.
— Ромильда, займись ей, — бросил он вдруг какой-то хрупкой, испуганной девушке, что поджидала их за поворотом. Та ничего не ответила, лишь кивнула, а затем, взяв Робин за руку, потащила в ближайшую каморку. Как оказалось, это было то, о чем последняя мечтала все то время, что пробыла взаперти, — ванная комната.
Робин не спросили, хочет ли она остаться одна, не хочет ли — просто сунули под обжигающие струи и стали намыливать голову, пока оставшиеся на полу чёрный свитер и тёмные джинсы были отданы на растерзание другим служанкам.
Робин не сопротивлялась, чувствуя, как горячая вода пробирает ее до самых костей, приводя в чувство и расслабляя. Мысли как по команде испарились, оставляя место только спокойствию и уравновешенности. Умелые руки втирали какую-то травяную смесь в светловато-каштановые волосы, а Робин грелась, подставляя под потоки жидкого тепла руки, и пыталась сосредоточиться. Она не хотела предполагать, что произойдет, когда Сердик приведет её туда, куда должен: явно ничего приятного её там ждать не могло.
Было ли ей страшно? Да, очень. Но как и бывает в таких ситуациях, Робин, подобно маленькому храбрящемуся воробушку, чувствовала внутри себя нарастающее чувство решимости к оказанию сопротивления, если придётся.
Наконец, водные процедуры были закончены, и Робин проводили обратно к Седрику. Быстро скользнув по ней взглядом, тот, похоже, остался доволен результатом, хоть и никак этого не выказал, просто жестом пригласил следовать за ним. Робин шла, чувствуя, как волнение с каждым шагом разливается внутри неё все больше и больше; когда же лорд Седрик подвёл ее прямиком к внушительного размера дверям, ведущим в тронный зал, она и вовсе почувствовала, что колени начинают мелко дрожать.
«Соберись, Роб, — приказала она себе, глубоко вдыхая. — Ты никогда не была трусихой».
Два внушительных сооружения бесшумно разомкнулись, и Сердрик прошествовал вовнутрь залы, склоняя голову в почтительном жесте, который Робин проигнорировала. Место, в котором они оказались, поражало своими размерами и красотой. Мрачной, тёмной, но красотой. Витиеватые витражи на окнах во всю стену прибавляли помещению своего очарования, так что первое время Робин даже забыла, зачем она сюда пришла. Но затем Седрик вернул её в реальность.
— Я привел её, мой господин, — произнес он, улыбаясь кончиками губ. Робин бросила осторожный взгляд в сторону трона и сразу же встретилась глазами с князем. Тот внимательно смотрел на неё, как-будто прокручивая что-то в уме и принимая важное решение. Затем он взмахнул рукой:
— Благодарю, Седрик. Ты можешь быть свободен.
Змеиный лорд вновь поклонился, а затем покинул залу, оставляя после себя острое чувство тревоги, которое поглотило сознание Робин, заставляя прикусывать губу и искать взглядом возможные пути к отступлению.
— Рад снова тебя видеть, — хмыкнул тем временем Фобос, поднимаясь со своего места. В его тоне не слышалось той колкой нотки, что присутствовала при их первой беседе, не было в его голосе и самодовольства; сегодня князь был спокоен и серьёзен. Его прохладный взор блуждал по тёмным стенам, пока он приближался в сторону своей пленницы.
— Не уверена, что могу ответить тем же, — отозвалась Робин, не двигаясь с места. Лёгкое напряжение сковало все её тело, она была похожа на пантеру, готовую к прыжку.
— Какая жалость, — безэмоционально заметил мужчина, подходя к ней на расстояние вытянутой руки. Робин буквально почувствовала холод, окутывающий фигуру князя, и холод этот был пугающ в своей всеобъемлемости.
— Чтоб Вы знали: я не собираюсь ничего рассказывать, — заявила она, отодвигаясь подальше и пряча взгляд под мягкой челкой.Фобос лишь усмехнулся на такое заявление и произнёс:
— Не переживай, тебе ничего не придется рассказывать. Только показывать.
— Что? — воскликнула Робин, не вполне понимая, к чему он клонит. — Что показывать?
— Свою силу. — Зловещий блеск в глазах князя леденил кровь в жилах. — Я хочу знать, как она действует.
От этих слов, громом прокатившихся по всему помещению, у Робин перехватило дыхание.