Расколотый лёд

То, что я поеду на Финал Гран При в Нагойю стало очевидно уже после второго этапа, когда туда прошли Лина и Дима. Артём как-то между соревнованиями признался, что ему больше всего нравится, когда с ним езжу я. Пусть я ещё не разбиралась в технической стороне танцев, но умела вовремя прийти на помощь, поддержать или наоборот отойти в сторону и не трогать, а также помнила о множестве необходимых на соревнованиях мелочей.

Разгар сезона — между соревнованиями нет времени ни вздохнуть, ни наладить режим сбитый межконтинентальными перелётами.

То, что весь наш выводок полетел на второй этап в Канаду, оказалось очень удобно. Особенно для меня — отправляясь на соревнования только с танцорами, я оставляла Варю тренироваться одну. Вернее, с другими тренерами, но без своего присмотра. А это мне не нравилось. Не то чтобы это нарушало тренировочный режим — всё было отлажено до мелочей, просто мне было некомфортно. Казалось, стоит мне отойти в сторону, и что-нибудь обязательно пойдёт не так.

Лине с Димой не повезло — они выступали на двух этапах подряд. Никакого перерыва, никакой возможности прийти в себя от смены часовых поясов. Зато уже после окончания третьего этапа они знали, что проходят в финал: первое и второе места не оставляли в этом сомнений.

То что Лаура с Николаем в финал не попадут, стало очевидно уже после Канады: пятое место. Это не заставило их потерять оптимизм, и на втором этапе они постарались показать свой максимум, но всё-таки, в Японию они не летели.

А вот с Варей всё оказалось максимально сложно.

На этапе в Канаде её обошла канадская же фигуристка. Чистый прокат принес Лорен Пуарье однозначную победу, и даже не стоило грешить на более лояльное судейство. Это был тот случай, когда всё решали мелочи, а Варя на последнем прыжке оступилась и потеряла несколько драгоценных баллов. Да и её компоненты в этом сезоне всё ещё не дотягивали до тех, которые она получала раньше. Судьи не видели в ней больше той музыкальности и яркой интерпретации, которую так ценили раньше. И за скольжение и сложность связок ей тоже ставили меньше.

А на следующем этапе она ещё и потеряла уровни вращений. Комментаторы любят говорить, что третье место — самое обидное, это не так. По крайней мере, не для меня. Вот только, попадёт ли Варя в финал с такими результатами можно было узнать, только дождавшись окончательной турнирной таблицы. Всё уже зависело не от нас, а от соперниц.

Игра на вылет — чужой триумф и твоё поражение.

Здравый смысл требовал помнить про спортивный режим и узнать результаты этапа в Америке — утром, за завтраком. Но было понятно, что ни я, ни Варя, в эту ночь не сможем спать и будем смотреть выступления женщин вместе. Каждая в своей квартире, но с одними и теми же мыслями.

Иногда мне казалось, что у меня раздвоение личности. Ещё катаясь сама я могла одновременно болеть за других спортсменок и желать им провала. «Да, ты смогла!» и «Жаль, что не споткнулась» одновременно. Также было и сейчас. Я наслаждалась классными прокатами соперниц, я болела и за российских фигуристок, и за иностранных, но в то же время, мой разум фиксировал каждую ошибку и делал подсчёты, оценивая, как чужие баллы повлияют на прохождение в финал Вари.

Ещё не закончил катать последний спортсмен, как она мне позвонила.

— Я прошла!

— Да! Ты это сделала!

— Мы это сделали! Я так не радовалась с тех пор, как попала в свой первый финал, ещё юниорский.

— Даа! Это вообще очень круто. Ты умница. Но нарушаешь режим и не спишь ночью.

— Во-первых, завтра воскресенье и мне не на тренировку. Вернее, уже сегодня. Во-вторых, я просто ворочалась и не могла заснуть. Скажи, что ты смогла бы?

— Как ты видишь, я не сплю.

— Слышу! А могла бы видеть.

— Отправляйся спать. Даже если тебе завтра не вставать, сбитый режим дня тебе аукнется в понедельник.

Отличаются ли главные старты от обычных соревнований? И да и нет.

Настраиваться на прокат нужно одинаково, но спортсмены нервничают сильнее. Даже опытные, те которые далеко не в первый раз прошли в финал, считают что на кон поставлено больше, чем на обычном этапе. К тому же, собирается больше журналистов, больше внимания, больше прессинга.

Со своими главными соперницами на попадание в Олимпийскую сборную Варя до финала не встречалась — их благополучно раскидали по разным этапам, да и «бэшек» и «чешек» было достаточно много, чтобы можно было свободно дышать не заступая друг другу дорогу. Два места, четыре кандидатки. Как я уже раньше сказала, игра на вылет, как в той детской, где бегают по кругу и нужно успеть занять свободный стульчик когда остановится музыка. Пусть во взрослой жизни фигуристка должна добиться своего, именно когда музыка звучит. Хотя, баллы то объявляют в тишине, перемежаемой аплодисментами и криками зрителей.

В финал вместе с Варей попали две из трех главных соперниц, и обе они тренировались у Ольги. И от обеих них Варя прошлой весной так поспешно сбежала. Не опасаясь их уровня, нет. Просто понимая, что считая её «вышедшей в тираж», Ольга может делать ставку на фигуристок младше. Тех, которые стабильнее и прыгучее в силу возраста.

Мы все были такими: юными, талантливыми, стабильными. Я закончила практически на пике формы. «Практически» — потому что уже успела заработать несовместимую со спортом травму. Варя же успешно преодолела взросление, сохранила великолепную спортивную форму, и всё же считалась слишком взрослой, для того, чтобы быть фавориткой этих соревнований. В этом финале Гран При она была самой старшей. Мне, с высоты моего возраста и опыта, хотелось назвать Финал Гран При у «взрослых» женщин вечеринкой школьников. Благо в возрасте спортсменов других видов было гораздо большее разнообразие.

Пять соперниц. Поддерживай, болей, наслаждайся прокатами. Следи, не отводи взгляд, надейся на провал.

Из наших девушек в финал прошли Алла Павлова и Марина Самсонова. Первой пятнадцать, второй шестнадцать, и обе, как я уже упомянула, тренировались у Ольги. Я бы сказала, что их программы — бодрая короткая и мелодичная произвольная, отличались лишь музыкой, даже расстановка элементов была похожей. Возможно, я необъективна, всё-таки они были соперницами моей фигуристки, но я не находила в них ничего яркого или примечательного.

«Мулен Руж» и «Лебединое озеро» у Аллы, «Кабаре» и «Призрак Оперы» у Марины. Универсальный выбор для любой Олимпиады. Не то чтобы я мыслила по другому, когда мы с Варей подбирали для неё музыку или в поисках музыки для танцоров. Нет, я тоже хотела, чтобы наши программы пришлись по вкусу — судьям, зрителям, членам федерации, другим спортсменам. Я тоже стремилась сделать верную ставку.

Я их на катке не застала, а вот Варя тренировалась с ними вместе не один год и могла рассказать о достоинствах и недостатках каждой. Я видела их веселые совместные фото и видео и отзывалась Варя о них тепло, пусть они и не дружили — скорее из-за разницы в возрасте, чем из-за каких-то проблем.

Не обошлось без напряжения, иначе Варя бы до сих пор тренировалась у Ольги. Ей откровенно готовили смену, пусть судя по всему тренеру не было так уж и важно, какая именно из спортсменок возьмет главную медаль, и всё же, юных девочек считали более перспективными: более прыгучими, резкими, быстрыми. Более стабильными. Свои этапы Гран При они выиграли и готовы были биться за победу в финале, друг с другом и конечно же с Варей.

Выступать Варе предстояло в пятницу и субботу, в первый день — в семь вечера по местному времени, а учитывая разницу в часовых поясах — ночью по Москве. Не первый раз и не последний, как я уже говорила, у фигуристов вообще ненормированный рабочий день.

Я волновалась, и волновалась сильно, но старалась не показывать этого Варе. Она тоже нервничала, и кажется тоже скрывала это от меня.

На выступления юниоров мы не ходили — я потому что не готова была думать о других спортсменов и поддерживать их, Варя же кажется стремилась быть поближе ко мне.

Лина и Дима в полёте, запертые девять часов в ограниченном пространстве умудрились поссориться. Это была далеко не первая их ссора и подозреваю не последняя, но я всё равно очень переживала, как они будут катать в таком настроении. Артёму тоже не нравилось такое их поведение, тем более что ссора была практически на ровном месте. Лина высказалась, как тяжело и скучно ей лететь девять часов без интернета. Дима прошёлся по её парню, с которым Лина как-раз таки активно переписывалась.

— Тебе даже такой парень не светит!

— Я не гей, чтобы интересоваться парнями.

— Конечно, ты интересуешься одним собой. Не гей, а нарцисс.

И понеслось. Минут через двадцать после начала ссоры, когда стало понятно, что она и не думает затухать, Артём рассадил их, как маленьких детей, подальше друг от друга.

На первой тренировке в их прокате было больше ярости, чем страсти, но что сказать — это тоже эмоции и тоже выразительность. К тому же, как я успела заметить, даже когда они ссорились, никто не начал вести себя как кошмар тренера — угрожать друг другу физически. Слишком много способов по-настоящему навредить друг другу есть у катающихся вместе спортсменов. И не только парень может намерено неаккуратно уронить партнершу, но и она имеет массу возможностей довести его до больницы. Да, в реальности я с таким не сталкивалась, но даже просто услышав об этом, сложно отделаться от страшной картины.

Я знала, что это глупо, но волновалась так, как не волновалась выступая в финале сама. От меня в общем то уже не зависело ничего. Все тренировки, были проведены, Варя была в зале, готовая выйти на разминку перед прокатом, а я мандражировала. На меня накатило одной волной и я не представляла, как сейчас просто пойти и вывести спортсменку на лёд. Время успокоиться ещё было, но я не знала, как это сделать. В голове пульсировало неотрывное «а что, если?». А что если я сделала не всё, что должна была? А что если я сейчас что-то не так скажу, и Варя выйдет на старт не собранной? А что если всё-таки мне не стоило становиться тренером и надо идти и, не знаю, горшки лепить. Будто это так просто.

Отвернувшись от мира я лбом в стену, надеясь, что тупик в коридоре останется всё таким же пустым и никто не увидит моменты моей слабости.

Будильник просигналил: десять минут до выхода на лёд. Нужно было идти к Варе. Я не слишком сильно, но ощутила стукнулась головой о стену, легкая боль отрезвила. Я распахнула глаза, сделала несколько глубоких вдохов и, пусть не чувствовала себя готовой быть серьезным взрослым тренером, но вновь могла изображать его.

— Ты готова? — этот вопрос задала мне Варя, хотя должна была бы я ей.

Я улыбнулась. Мне нравилось видеть её вот такой собранной. В кожаной юбке и белой майке, с улыбкой, она выглядела задорной и готовой.

Я быстро обняла её.

— Три минуты до выхода. У тебя волосы... Развернись.

Варя встала ко мне спиной, и я приблизилась к ней, поправляя прическу. Несмотря на порядочное количество лака и пару дюжин невидимок, один локон оказался на свободе.

Я поймала его, непроизвольно проводя пальцами по шее, и стала закреплять. Лак я взять с собой не догадалась, но, пять минут продержится, а дальше уже не важно.

Варя обернулась, смотря на меня долгим взглядом. Она больше не улыбалась, была спокойна и задумчива. Слишком близко, слишком интимно. На мгновение мне показалось, что в этом зале мы одни.

— Пора идти.

Я сказала все правильные слова, я улыбнулась и пожелала удачи, даже пошутила:

— Ну, катись!

Но едва она замерла в стартовой позе, волнение накинулось на меня снова, как стая бешеных кошек. Забираясь на плечи, сковывая их, царапая когтями изнутри.

Казалось, каждый прыжок вызывает у меня приступ тахикардии. На вращения я смотрела затаив дыхание, хлопала вместе с залом в такт дорожки шагов. Мир сузился до фигурки на льду в ярком костюме.

Она раскланивалась с залом, а я пыталась дышать, веря, и не веря, что она откатала эту программу абсолютно чисто. Выдала свой максимум. О да, детка! Она смогла.

Она не вышла, а выпала со льда в мои объятия. Я поцеловала её в щёку, не заботясь о камерах — девушкам такое простят. Варя ещё пыталась отдышаться, но мы обе улыбались, радуясь, ещё не результату, но уже тому, что она это сделала.

Лучшие оценки в сезоне и всего пара десятых до лучшего результата в карьере, в КиКе мы вновь обнимались, и Варя откровенно была в восторге. Я аккуратно одернула на ней курточку и улыбалась тоже, хотя уже начала волноваться по-поводу завтрашнего выступления. Но впереди ещё этот вечер и жадные до интервью журналисты.

Следом за Варей катала Лорен. Что-то инструментальное, не классика, современное и пусть мы сталкивались уже на втором этапе, я так и не запомнила, как называется эта композиция. Катала она хорошо, не хуже, чем на домашнем этапе, где она так легко обошла ошибшуюся Варю. Но не только я здесь волновалась, не было в Лорен той воздушности, которой она могла похвастаться раньше. Скованный прокат, почти механический, когда ноги и руки знают, где им нужно быть в какой момент времени, когда тело делает всё на автомате, но нет ни души, ни вдохновения. На пол-балла, но Варя её опередила.

Алла и Марина завершали этот соревновательный день. Я осталась смотреть программы, а Варя махнула мне рукой, показывая, что её уже завлекли давать интервью.

Я пишу о девочках Ольги вместе, потому что мне по-прежнему казалось, можно поменять их программы местами и всё равно они сядут как влитые. Один шаблон, один образ, никакой индивидуальности.

Танго Роксаны звучало хорошо, и Алла вроде бы даже вливалась в эту музыку, и всё-таки, на мой вкус программа была слегка «на вырост». Страсть, вот это всё, в пятнадцать изобразить сложно. И позже иногда сложно правдоподобно сыграть такие яркие эмоции, а уж в своём первом взрослом сезоне. Хотя оставляю оценку судьям.

Её оценили хорошо, но в итоге она оказалась всего лишь четвертой, ниже, чем Марина. Второй была Лорен, а вот Варя сумела удержаться на первом месте. Я была просто счастлива от такого результата. Но праздновать победу было рано, впереди ожидал второй день.

Жеребьевки, разговоры с танцорами и планирование завтрашнего дня, в итоге поговорить с Варей, составить планы, мы собрались ближе к полуночи. Может быть и стоило делать это с утра, на свежую голову, но она зашла в мой номер, дождавшись ответа, что я одна.

— Триксель? — с порога спросила она.

С волосами ещё не просохшими после душа, без косметики, Варя казалась почему-то серьезнее и старше.

— Триксель. Но давай немного упростим всё остальное?

— Не думаю. То есть я и так прыгаю всё, зачем менять? — она прошла в комнату и устроилась на кровати рядом со мной.

— Ты прыгаешь, но выдыхаешься и недокручиваешь. После трикселя стоит всё-таки не рисковать.

Она кивнула, соглашаясь.

— Утром попробуем. Давай я чисто завтра катаю, и ты ведешь меня на свидание? — без перехода сказала она.

— Не мешай работу и личную жизнь, — резко ответила я.

— Никаких свиданий?

— Никаких условий. Чего ты хочешь? — я подвинулась ближе. На расстоянии объятия, на расстоянии прикосновений.

Она развернулась ко мне лицом, подгибая под себя ногу.

— Ты будто не знаешь.

— Знаю, — еле слышно выдохнула я. И, не удержавшись, не думая, что это неправильно, потянулась к ней навстречу, прикасаясь губами к губам.

Первый поцелуй с тем, кто тебе нравится, тем, кто вызывает у тебя внутри целую бурю противоречивых эмоций не может не запомниться. Первый, не значит единственный.

Я нежно целовала её губы, чувствовала отклик, ловила ответные поцелуи. Медленно и осторожно мы узнавали друг друга, пробовали друг друга на вкус.

— Если ты сейчас скажешь, что тренеры не должны целовать спортсменок, я завтра объявлю о завершении карьеры, — улыбнулась Варя мне в губы.

— Не очень из меня тренер, — вернула я её улыбку вместе с новыми поцелуями.

— Самый лучший тренер.