Расколотый лёд

Я действительно нарисовала эскизы платьев для Вариных программ, и к моему некоторому удивлению они ей понравились. Особенно ей приглянулась идея костюма для короткой программы — вдохновлялась я образами Фредди Меркьюри из разных клипов, и мой гений, не побоюсь так сказать, выдал адаптацию его наряда с поправкой на женский образ и фигурное катание. Фредди выступал в красно-синих кожаных брюках и кожаной куртке, на голое, если не считать галстука, тело. Голое тело забраковали бы судьи, поэтому Варе стилизованный под кожанку пиджак надевала поверх майки, а вместо брюк ей сшили красную атласную юбку с синими стразами по подолу. И конечно же красный галстук. Очень роковый вышел образ. Надо сказать, что больше всего борьбы вызвала майка. Варя никак не соглашалась надеть что-то хотя бы с намеком на декольте. Но какой рокер выступает в футболке? А уж тем более в свободной. В конце-концов, она настояла на своем, выступать предстояло всё-таки ей — и вырез у майки был под горлом. Я шутила, что перед выступлением подменю костюм и заставлю её одеться как хочется мне, она ершилась и морщилась, но результатом мы обе были довольны.

С произвольной программой было всё проще и сложнее. Под абстрактную программу характерный образ не подберешь, и нужно было придумать что-то красивое и не слишком банальное. Выбор цветов и форм всё-таки ограничен — белое сольется со льдом, черное слишком мрачное, яркие цвета к программе совсем не подходят. И вообще, всё уже сшили до нас. На это «сшили до нас» я и ориентировалась, насилуя гугл в поисках интересных модных коллекций. Правда, когда я стала объяснять Варе, что взяла за основу «бумажные» наряды Донны Карран, её глаза остекленели, и я не стала углубляться, о ком и о чём я говорю. У платья был ассиметричный светло-серый верх, оставляющей открытым одно плечо, и двуслойная юбка, с белой основой и газовыми полосами разных оттенков серого, нашитыми поверх. Платье действительно немного походила на смятую газету, а что более подвержено дуновению ветра, чем лист бумаги? И что такое буря, если не сильный ветер?

Как и обещал Игорь Дмитриевич, времени на всё не хватало. Да, между контрольными прокатами и первым для Вари этапом Гран При оставалось полтора месяца, но в это время стоило съездить откатать программы хотя бы на одном промежуточном соревновании. На других посмотреть, себя показать, проверить готовность в боевых условиях

Весь полёт Варя о чём-то шушукалась с Лаурой, и когда мы приземлились они уже выглядели лучшими подружками и с удовольствием заселились в один номер. Ещё летом Варя относилась к моим танцорам с некоторым подозрением, подшучивала над ними, сейчас же, к счастью не осталось никакого напряжения, что было очень хорошо — на этих соревнованиях, на них на всех была я одна. Артём поехать не смог — вместе с первыми морозами он подхватил простуду и лежал дома с высокой температурой. Соревнования были скорее разминочные, пролететь мимо пьедестало казалось просто невозможным. Варе нужно откатать не хуже, чем на контрольных прокатах, и золото этих соревнований, а также баллы в рейтинг будут у неё. Для Ника с Лаурой всё обстояло несколько сложнее, конкуренты были, к тому же система оценок в танцах гораздо более субъективная и даже незначительная ошибка может повлиять на впечатление от всей программы.

Танцоры выступали первыми, женщины сразу после них, то есть Варя могла провести в номере ещё где-то час, до того, как идти на арену, но когда я зашла в их с Лаурой номер, она красилась в ванной.

— Заплети мне косу, — попросила Лаура.

Ещё в прошлом году мы оценили, что я прекрасно справляюсь с её непослушными волосами. Лаура конечно могла и сама, но однажды призналась, что когда её расчёсывает кто-то другой, это действует успокаивающе.

Я вооружилась расчёской, шпильками, резинками и лаком для волос. Сначала аккуратно разбирая пряди превратила их в волну смоляной черноты, потом заплела косу и уложила её короной по голове и, в конце, залила всё это приличным количеством лака.

Лаура встала с кровати и стала проверять, всё ли закреплено прочно: потрясла головой, попрыгала, помотала головой, наклонив её ниже пояса. Убедившись в прочности конструкции, она отошла к тумбочке, и взяла с неё нитку бус.

— Застегнёшь?

— Не флиртуй с Гретхен! — выглянула из ванной Варя.

Я недоуменно повернулась в её сторону, зажав украшение в руке.

— Стоит отойти на пять минут, а у меня уже тренера уводят! — продолжала насмешничать Варя.

— Кто лучше откатает, того и тренер, — рассмеялась в ответ Лаура.

— А у кого место ниже, того подбросили цыгане!

— Вы на меня спорите? — в полном недоумении спросила я.

— Мы уже поспорили. Осталось откатать, — кивнула Варя. — Все готовы? Можем идти?

Всё что я запомнила из проката Вари — сорванный каскад. Чисто прыгнув дупель, она начала заезд на флип, но затормозила в последний момент, почти до полной остановки. Споткнулась зубцом правого конька об лёд, сделала несколько шагов, и всё-таки прыгнула, с места, на одной крутке. Хватило её только на двойной флип, вместо тройного, о том, чтобы прицепить второй прыжок не было и речи. Я ахнула. Остаться без каскада было катастрофой, на хоть сколько либо приличные баллы теперь рассчитывать не стоило.

К бортику Варя подъезжала с лицом, цветом пытавшимся сравниться со льдом под её коньками. Даже привычного румянца не было, а губы которые она старательно кривила в улыбке, превратились в тонкую полоску.

Неприятной оказались баллы не только за технику, но и за компоненты. Такую вторую оценку она не получала с юниоров. Что в этом было виной, плохой прокат или отсутствие поддержке федерации? Оценка за компоненты это такая вещь, на которую влияет не только качество исполнение, но и множество других факторов, можно назвать их политическими. А Варя была в нашей сборной явно не в фаворе.

Пустые трибуны, некому хлопать и улюлюкать, некому поддержать. Я взяла её руку в свою и сжала, показывая, что она не одна.

По итогом короткой программы Варя заняла только четвертое место. Разрыв был небольшим, его можно было отыграть хорошим выступлением в произвольной, вот только нужно было понять, что опять с каскадами? Вернулись старые проблемы? Мне казалось, мы их побороли.

— Я в порядке, — всё с той же застывшей на губах улыбкой кивнула Варя, перед тем, как уйти в раздевалку.

Несмотря на то, что соревнования были небольшими, нашлись журналисты, которые хотели получить наши комментарии, но я ответила, что никаких интервью до произвольной программы.

«Нас ожидает сложный сезон, и мы с Варварой хотели бы сосредоточить всё своё внимание на этих соревнованиях».

Я злилась на себя, а не на Варю, но с ней требовалось поговорить. Понять, что произошло. Где я не доглядела, где не доработала? Мой тренерский дебют стоило считать абсолютно провальным. И неважно, что Николай и Лаура заняли промежуточное второе место, их тренировал Артём, я лишь в меру своих сил помогла им настроится на прокат.

А вот с Варей я прокололась. Как я и говорила, я не умею тренировать взрослых и выбирать меня было ошибкой. Но, сколько бы я не занималась самоуничижением, сейчас главное не мои чувства, а Варины. Нужно разобраться, что делать дальше и чем я могу ей помочь. А о том, хочет ли она катать под моим началом и дальше, подумаем после соревнований.

— Можешь нас оставить? — попросила я Лауру, когда она открыла мне дверь в их с Варей номер.

— Фанаты устроили флешмоб в мою поддержку в твиттере, — невозмутимо сказала мне Варя не отрываясь от телефона.

Ясно. Я ещё не успела влезть в спортивные новости. Но, очевидно, даже несмотря на то, что этот старт не транслировали официально, результаты уже в сети, да и любительская съемка наверняка найдётся.

— Как ты? — осторожно спросила я.

— Я? В порядке, — Варя будто бы удивилась. — В полной боевой готовности и всё такое. Я обязательно отыграю эти баллы в произвольной.

Звучало как-то ненатурально. То есть боевой настрой это прекрасно, но что она чувствует на самом деле? Действительно ли так уверена в себе?

— Что с каскадом? — не стала я тянуть с главным вопросом.

— Не знаю. Честно. Но этого не повторится, обещаю.

— Повториться или нет мы узнаем только завтра. Расскажи мне, что произошло?

— Я просто споткнулась. Ничего такого, что помешает мне завтра, — вновь отмахнулась от меня Варя.

— Хорошо, ладно. Почему ты споткнулась? Ты можешь наконец посмотреть на меня?

Варя всё-таки оторвалась от телефона и села на кровати. Её взгляд, в котором не было привычных искр жизни, почти больной, мне очень не понравился.

— Гретхен, прости, я облажалась, знаю. Я не хотела тебя подвести.

— Ты меня не подвела. Я тренер, если ты не справилась, в этом только моё вина.

— Смеешься? — она криво усмехнулась.

— Абсолютно серьезна, — пожала я плечами. — Ты помнишь что это мой тренерский дебют? И моя спортсменка проваливает свою программу. Без каскада, Варя, что за детский сад? — повысила я голос.

Варя нервно прикусила губу. Только сейчас я обратила внимание, что она их совсем искусала — губы были припухшие, алые.

— Просто, это первый старт и я вспомнила, как развалилась в прошлый раз, и всё. Проклятые каскады.

— Спокойно. Выдыхай. Давай, вдох, выдох.

Варя несколько раз шумно вздохнула.

— То есть ты вспомнила, как развалилась, и поэтому развалилась? Тебе что, двенадцать?

Я не хотела ругаться, я действительно пыталась понять.

— Эй, ты должна меня поддерживать.

— Я и поддерживаю. Хочешь подойду, обниму, поглажу по голове?

— А подойди и обними.

Я осторожно пересела со стула на её кровать, придвинулась вплотную и обняла её рукой за плечи. Помедлив секунду потянулась и отвела прядь волос от её лица. Непослушные кудряшки никогда не хотели лежать ровно и гладко, даже сейчас, со слоем лака, зафиксированные невидимками — Варя ещё не разобрала волосы после проката — они начали жить своей жизнью, стоило ей лечь. На одно, показавшееся мне бесконечным мгновение я застыла с рукой у её щеки, вглядываясь в её лицо, пытаясь найти там ответ. Она тоже искала что-то на моём лице, всё также кусая губы. Мне, а не Варе, стало нечем дышать.

В кармане запиликал цепочкой пришедших сообщений телефон. Я немного отстранилась от Вари, не разжимая впрочем объятия.

Писал Артём, спрашивал, как я, как Варя и не нужна ли мне помощь. Утром оказалась, что у него совсем пропал голос и сейчас он не мог нам даже позвонить, но стремился быть в курсе событий.

«Бить учеников нельзя?»

Варя совершенно не стесняясь заглянула в мой телефон.

«Только розгами», — прилетело в ответ.

— Ты выведешь меня завтра? — совершенно непонятно спросила Варя.

— В смысле?

Она поёжилась.

— Эксперимент не удался, я провалилась.

— Артём разрешил мне тебя пороть. Сейчас ты рассказываешь мне, что с каскадами, завтра на утренней тренировке мы смотрим, что можем сделать, а потом ты выходишь, и всех побеждаешь, договорились? И я буду с тобой. Не важно, провалишься ты или победишь. Я буду стоять у бортика, сидеть с тобой в КиКе, держать тебя за руку.

Варя боялась вновь провалиться и боялась остаться одна. Без тренера, как с ней это было. Зыбкие отношения со мной, то, как я неоднократно ей заявляла, что не собираюсь её тренировать, не прибавляли ей уверенности и не добавляли стабильности её прыжкам. Однажды сломавшиеся, они оставались проблемными, пусть дело было не в технике, а в голове.

Но она не была одна. Я была с ней и мне придётся ей это доказать. Я была готова тренировать её столько, сколько она сама захочет, столько, сколько ей потребуется. И нужно было показать ей это.

О чём-то эфемерном, промелькнувшем между нами вчера в её номере я старалась не думать. Я была уверена, что не могу чувствовать интереса к своей ученицы, и что она должна оставаться в первую очередь ученицей, а не красивой девушкой.

То что Варя красива, не подлежала сомнению, но всё же мне стоило смотреть на неё не в этом этом ключе и оценивать внешность только в контексте подходящих костюмов для выступлений. Но нет нет, я задерживала на ней взгляд за пределами катка гораздо дольше положенного.

Эти мысли стоило выкинуть из головы и сосредоточиться на втором соревновательном дне. Утром на тренировке Николай с Лаурой были немного потерянными. Пусть маленький старт, но один шаг до первого места — это давило на них. Но их было двое, и это в два раза больше уверенности в собственном успехе.

Они несколько раз повторили сложные для них элементы, сделали чистый прогон и повеселели. Потом мы обсудили их ошибки, и я сама не заметила, как настало время выводить на тренировку Варю.

Варя появилась перед моими глазами чуть более бледная чем обычно, хотя слой тоналки прекрасно это скрывал. И она улыбалась. Также искусственно как вчера, держала лицо она великолепно. И это мне понравилось. Она была готова бороться.

— Я хочу чтобы ты повторила второе вращение.

— А каскады?

— Сначала вращение. Давай, с захода.

Она уже разогрелась в зале, но нужно было сдернуть с неё эту стену сосредоточенности. Все её мысли о каскадах и это правильно и неправильно одновременно. Ей нужно думать о победе, ей нужно думать обо всей программе.

Повторив вращение два раза она подъехала ко мне.

— Вспомни, как ты прыгала каскады ещё вчера утром. Вспомни, что это не что-то запредельное, а всего лишь прыжки. Прыжки которые ты выполняешь последние лет десять. А я буду смотреть на тебя. Я буду здесь даже если ты упадешь. Даже если ты не прыгнешь больше в жизни ни одного каскада.

Не сразу, но у неё начало получаться, и когда заиграла её музыка и настало время тренировочного проката, она смогла собраться достаточно, чтобы прокат вышел пусть не безупречным, но цельным, без остановок. Она недокрутила оба каскада, но что-то внутри неё услышало мои слова.

Ближе к концу тренировки с каскадами опять начались проблемы, и, подозвав Варю к себе я велела ей закончить раньше. Не стоит повторять ошибки и разочаровываться в себе досрочно.

Произвольная программа у моих танцоров была по Дэвида Гаррета. Микс из двух скрипичных композиций, он очень подходил Николаю и Лауре. Быстрые, летящие, они катали в костюмах в которых кремовый оттенок мешался с шоколадным, усыпанные стразами они сияли на льду.

Перед выступлением я долго разговаривала с ними, смотрела как трогательно они держатся за руки и просто таки верила в них, верила в нас. И они смогли. Я не могла ответить были ли в прокате помарки, я всё еще не разбиралась в танцах на должном уровне, я и выводила их на этих соревнованиях просто потому, что они сказали — им достаточно не технической поддержки, а психологической. И всё-таки, судя по оценкам, они прыгнули выше головы. Превзошли свой прошлый лучший результат на четыре балла, и, учитывая, что выступали они последние, в КиКе мы разразились радостными воплями: они победили!

— Кажется цыгане подбросили тебя, — улыбнулась Лаура подошедшей её поздравить Варе, и приобняла меня за талию, будто заявляя свои права.

— Эй-эй, притормози, я ещё не выступала, — ответила Варя и потянула меня за руку к себе. — Бросай их, пойдём со мной.

Я посмотрела на часы, Варя была права. Если я хотела присутствовать на её разминке, мне стоило двигаться в сторону раздевалки.

Конечно Варя нервничала. Она была решительная, боевая, но я не знала, хватит ли этого запала на выступление.

Варя привычно разминалась в зале. Я немного помогла ей потянуться, но в целом, она сама знала, как и что нужно делать. Моё присутствие требовалось лишь номинально, так, подержать вещи, проследить, чтобы она не перетренировалась и просто за её безопасностью. Я про безопасное обращение с собственным телом, а не про возможность зарезать соперницу лезвиями коньков.

Другие тренеры также стояли вдоль стен в ожидании. Несмотря на то, что из России в женском одиночном катании на этих соревнованиях была одна Варя, тренеров русского происхождения только в этой разминке было трое. Одни спортсменки пользовались тренировочными условиями нашей страны, другие тренеры развивали фигурное катание в соседних государствах. Поговорить было бы с кем, даже не знай я английский. Но английский я знала, а настроения вести пустые разговоры не было.

Недооценивать выступающих девушек не стоило, пусть я и видела заявленный контент, никто из последней разминки ещё не выступал и все шестеро могли преподнести сюрпризы, как на положительные GOE, так и на отрицательные.

Возможно это было плохой идеей, но другого способа доказать Варе, что она не одна, я не знала. Я задумчиво покусала губы. Или это поможет, или всё разрушит.

За десять минут до её выхода на лёд я увела Варю из тренировочного зала в коридор. Она прыгала на месте, чтобы не давать мышцам остыть, а я нажала на иконку скайпа.

— Ты не одна, — сказала я Варе, до того, как на том конце приняли звонок.

Перед лицом Вари возникло лицо её мамы.

— Здравствуйте, девочки. Маргарита, спасибо

О разговоре я договорилась заранее, поэтому никто кроме Вари не удивился.

Варина мама отодвинула от себя телефон и на экране показался её отец и брат.

— Дорогая моя, волнуешься? — спросил Олег Павлович.

— Всё в порядке. Я удивлена.

— У Маргариты это первый старт, не суди её строго.

Несколько минут ничего не обязывающих речей. Обещание болеть, даже не смотря на то, что посмотреть выступление нет никакой возможности. Вклинившись в разговор, я пообещала записать видео.

Варина мама следила за временем лучше чем я.

— Пять минут, удачи, девочки!

— Ты не одна, повторила я Варе. — Они с тобой. Я с тобой. Я никуда не уйду. Обещаю.

Я обняла её, притягивая к себе. Она уткнулась в моё плечо, от её прически пахло лаком для волос.

— Пойдем. Завоюешь этот титул.