Расколотый лёд

Следующая неделя, предсказуемо, началась со скандала. В понедельник федерация опубликовала списки сборной и оказалось, что Варя не только не ушла в танцы, о чём ходили слухи, не закончила карьеру, как ожидали журналисты, а сменила тренера. Да на кого! На Артёма Яковлева и Маргариту Келлер.

Я не отвечала на звонки с неизвестных номеров, Артём обещал договориться об интервью. Варя, судя по всему, тоже молчала. В первый же день появилось несколько статей, где комментарии по поводу перехода брали у всех, кто не отказывался отвечать: заслуженных тренеров, закончивших и действующих фигуристов, чиновников федерации. Я насчитала штук восемь, пока не закрыла сайт с новостями фигурного катания от греха подальше. Нет, я собиралась всё это прочитать, но к такому лучше приступать не в разгар тренировок, а вечером, когда сил не хватает ни на удивление, ни на злость.

Встретиться с журналистом мы согласились вечером вторника, а утром уже вышло интервью с Ольгой. Непринятых звонков с неизвестных номеров стало в два раза больше.

Интервью я прочитала за завтраком, позволила себе поспать подольше.

«Конечно уход Истоминой неприятно на мне отразился. Я понимаю, что такова жизнь, но всё-таки, когда тебя покидает человек, работой с которым ты отдавала всю себя, это ощущается как маленькое предательство.

Спортсменам всегда кажется, что завоевания дают им право на особое обращение, но как с тобой занимались, так и будут заниматься дальше. Почему я должна подстраиваться под твоё настроение, потворствовать твоей лени? Варвара, не нашла в себе сил вернуться к полноценным тренировкам после провального Чемпионата Мира. Ещё до соревнований у нас случился конфликт, в ходе которого она просила себе особых тренировочных условий, но так быть не может. Послабления перед важным стартом невозможны, и после него, нельзя просто всё бросить и уехать отдыхать. Есть график, есть определенные обязательства, есть план подготовки к новому сезону. Всё это оказалось ей ненужным.

Когда у успешного в прошлом спортсмена случается первая неудача, он склонен винить в этом всех кроме себя. Здесь все кроме него выставляются в чёрном цвете: родители, тренеры, даже костюмеры. Будто это они сделали недостаточно.

Возможно она ушла за новыми привилегиями, возможно у них с Келлер были какие-то свои договорённости ещё перед чемпионатом мира. Об этом они мне не рассказали, Истомина просто поставила перед фактом, что уходит. Даже не объяснила, что не заканчивает карьеру. Келлер в своё время поступила практически также: сказала, что больше не хочет тренироваться, попрощалась и ушла. Я вижу в них обеих поразительную неблагодарность.»

Особенно меня восхитила та часть, где неблагодарной выставили меня. Спасибо предательницей не назвала. Я действительно в конце одной из тренировок, понимая, что больше не могу бороться с этой болью, со своим телом, и больше не хочу пытаться вернуться подошла к ней и сказала, что тренироваться больше не буду и выступать тоже. С заявлением о завершении мне пришлось подождать. Мне не было ещё восемнадцати, решать на официальном уровне такие вопросы я не могла, а мама с моими решением согласна не была. Но я знала, что уже не передумаю, и не хотела больше никаких вторых, третьих, четвертых шансов.

Мы назначили интервью на вечер, потому что днём мне предстояло переехать. В воскресенье я всё-таки успела выбрать квартиру, мне очень повезло что так быстро нашелся подходящий вариант — просторная однушка, ближе к нашему спортивному центру, чем к метро, свободная, с минимумом мебели. Я бы сказала, кое что мне самой предстоит докупить. А вчера Лера, пока я до ночи работала, нашла время съездить туда и проследить за клинером, так что и большая уборка мне не грозила.

Было сложно решить, что же нужно забрать, а что нужно оставить. Я не хотела устраивать совсем уж великое переселение народов, планируя ограничиться лишь самыми нужными вещами. И не забирать всё сразу — мама же не сменит замки до того, как я приеду за зимней одеждой?

Разговоры с ней, мы созванивались через день, были напряженными. Сначала она никак не хотела признать моё право на самостоятельность, обвиняла в глупости и легкомыслии, и минут через десять спора я просто бросила трубку. После мы к этой теме не возвращались, но она интересовалась, всё ли у меня в порядке, точно ли мне не нужны деньги — будто мне не достаточно зарплаты и оставшегося ещё со времен карьеры счёта, — и даже, нормально ли я питаюсь. Хотя, учитывая график нас обеих, дома мы только завтракали, и очень редко ужинали. Да и готовила чаще всего я. То есть нельзя сказать, что я оторвалась от маминой юбки совсем не готовая к самостоятельной жизни. Но ей это не докажешь.

Ноутбук, косметику и всякие мелочи со стола я сложила в чемодан. Большую спортивную сумку набила обувью. А вот одежде пришлось довольствоваться самыми универсальными пакетами для переезда и любых других нужд — мешками для мусора. Плотные, непрозрачные, с удобными завязками — что ещё нужно?

Я окинула всё это взглядом и поняла, что обычным такси здесь не обойтись, нужно грузовое. Вчера, не желая ничего рассказывать, я отмахнулась от уговоров Вари отвезти меня до дома и вызвала такси. Интересно, что бы она сказала, узнав, что я теперь живу отдельно? Я знала, что моя мама ей не нравится. Наверное она бы обрадовалась. А ещё, точно предложила бы свою помощь.

Я оборвала себя. Нельзя же даже в выходной думать о спортсменах! А потом попыталась вспомнить, куда положила блокнот с зарисовками, в котором были наброски платьев Вари. Уже махнув рукой, и решив, что вернусь за ним отдельно, я вспомнила, что сейчас он уже лежит на новой квартире, в груде вещей, перевезенных от Леры.

Решить не думать о работе и спортсменах в выходной было легко, а вот не отвечать на сообщения Вари — глупо. Интервью Ольги её расстроило. Предательство работает в обе стороны, и она не ожидала таких резких слов в спину.

Я не знала, чем её утешить, да и вряд ли ей было нужно утешение. Срезанные волосы не прирастишь обратно. Не знаю, могла ли она вернуться, но вот то, что большая часть «экспертов» предрекают ей провал и окончание карьеры, стало очевидно ещё вчера.

Я же чувствовала злость. Я уходила от безысходности, но и мне вслед тогда прилетало, что я просто сдалась и боюсь поражений от нового поколения. И это после трёх месяцев на больничной койке и страха, что я не смогу не то что кататься, а даже ходить.

Я радовалась, что у Вари нет моих проблем. И я не про переломы — спортсменов без травм не бывает, а про расстройство пищевого поведения. Катаясь, я довела себя до анорексии и только недели в больнице, когда кормили меня чуть ли не под присмотром, и долгая работа с психологом хоть как-то помогли это преодолеть. Но это совсем не значит, что проблем у Вари не было совсем. То, насколько закрытые соревновательные костюмы она всегда выбирает и какую одежду носит каждый день не могло не вызывать вопросов. Фигуристка без проблем с собственным телом — вымышленное существо.

Интервью мы давали втроём: Артём, как главный тренер группы, решил не бросать нас на растерзание. К тому же, пусть перед журналистами я об этом вспоминать не буду, согласие на переход Вари дал он, а не я.

— Новость о вашем переходе грозит стать самой яркой сенсацией начала этого сезона. Двухкратная чемпионка мира, трехкратная чемпионка Европы меняет тренера в Олимпийский сезон. Почему вы приняли это решение? — это был самый ожидаемый вопрос, и очевидно, Варя подготовила на него ответ заранее.

— У меня действительно возникли сложности в прошлом сезоне, но решение я приняла не только из-за этого. В привычных для меня условиях, я дошла в своём развитии до финальной точки, и мы с Ольгой Владимировной обе это понимали. Значит, мне следовало изменить свою жизнь, чтобы двинуться дальше.

— Решение о переходе вы приняли самостоятельно?

— Конечно, я советовалась по поводу перехода со своими родителями, мы обсуждали различные варианты, но сейчас я очень довольна, что сделала именно этот выбор, — каждый раз, вспоминая о родителях, Варя улыбалась.

— В своём интервью Белоглазова сказала, что ты очень резко бросила занятия у неё и она только сейчас узнала, что ты не планировала завершать спортивную карьеру.

— Я удивлена, что у Ольги Владимировны сложилось такое впечатление. После чемпионата мира, до того, как я уехала в запланированный отпуск, мы много обсуждали возможность освоения мной новых элементов. С её точки зрения, добавить что-то новое в мои программы было невозможно, мне же всегда хотелось продолжать развиваться.

— То есть, ваш отпуск не был внезапным?

— График отдыха и тренировок всегда согласовывается с тренерами, но у Ольги Владимировны сейчас много спортсменов, понятно, что она не могла сосредоточиться на мне одной.

— Маргарита, как вы согласились на такой рискованный шаг? Заканчивая карьеру, вы говорили что не выйдете на лёд больше.

— Я учусь в институте имени Лесгафта, на педагогическом факультете. Конечно, если бы я не хотела выходить на лёд как тренер, я бы этого не делала. Но карьеру фигуристки я действительно завершила и с самого начала не собиралась возвращаться к ней, — нет, я не планировала выставлять журналиста в плохом свете, показывая, что он ошибается в моей биографии, просто так само вышло.

— Но как вы согласились тренировать взрослую спортсменку? Раньше занимаетесь только с младшими группами?

Если три года не давать никаких интервью, просто так о твоей жизни в интернете прочитать не смогут

— Сможем ли мы работать с Варей мы обсуждали вместе с Артёмом, он главный тренер группы. Сейчас он занимается с Варей скольжением и помогал нам в постановке программ. Я согласна, что решение это рискованное, и из взрослых спортсменов я раньше работала только с танцорами, но ещё будучи фигуристкой я помогала девочкам из моей группы с постановкой прыжков и с тренировкой других элементов. Вы же знаете, что это входит в принципы работы Ольги Владимировны — возможность спортсменов помогать друг другу, тянуться друг за другом. Поэтому нельзя сказать, что работу с Варей мы начинали совсем с чистого листа.

— Артём, значит ваша роль в этом переходе была определяющей?

— Не думаю, что стоит разбирать, кто и что решил. Варвара решила к нам перейти, мы решили её принять. Сейчас работаем и вспоминаем прошлое лишь в части наработанных навыках. Варвара талантливая фигуристка и я получаю большое удовольствие, работая с нея.

— Чувствуете ли ответственность? Впереди Олимпиада и возможно Варваре будет сложно достичь привычных успехов в вашей группе.

— Я чувствую ответственность за каждого спортсмена с которым работаю. От самых маленьких, только начинающих свой путь. В моей группе две пары танцоров также готовятся к Олимпиаде, и всем им нужно, как и Варваре, моё время и внимание.

— Маргарита, а что вы скажете?

— Конечно я чувствую ответственность и горжусь тем, что являюсь тренером такой талантливой спортсменки.

Надеюсь мой взгляд на Варю вышел достаточно гордым.

Я почувствовала в словах журналиста оставшееся невысказанным: «Если она провалится, виновата будешь ты»

— Не забывайте о том, что результаты — итог работы не только тренеров, — решила добавить Варя. — На лёд выходит не тренер, а спортсмен, и именно от его работы зависит результат.

— Вы не жалеете о своём переходе? Не хотели бы вернуться обратно?

— Я очень благодарна Ольге Владимировне за всё то, что она для меня сделала. Конечно же без неё я бы не достигла всего того, что имею сейчас, и не сидела бы вот так перед вами. Но сейчас моё решение тренироваться с Артёмом Дмитриевичем и Маргаритой.

— Не мешает ли вам в работе то, что вы были соперницами? Говорили даже, что вы враги.

— Врагами мы никогда не были, — Варя улыбнулась и окинула меня взглядом. — А вот то, что мы вместе тренировались и соперничали, в работе нам даже помогает. Кого ты знаешь лучше, чем своего соперника? Думаю, этот опыт дает нам преимущество на тренировках.

— Расскажите ли вы нашим читателям о программах которые готовите к новому сезону?

— Думаю, вы сами всё увидите на открытых прокатах сборной. Скажу лишь, что мы решили не отходить далеко от классики и выбрали проверенные временем композиции, но постараемся вдохнуть в них что-то своё.

Только когда интервью закончилось и пришло время фотографий, я смогла наконец выдохнуть. Я ожидала более провокационных вопросов, но не зря об интервью договаривался Артём — журналист был более чем дружелюбен и не пытался нас поддеть или сделать интервью «погорячее». Единственное, от чего не стоило ждать нейтральности и спокойствия, так это от заголовка — чем скандальнее, тем больше привлечет внимание, тем больше читателей откроют статью.