Расколотый лёд

Провожали нас тепло. Даже мне достались объятия от Вариной мамы. А ещё корзинка ягод. Настоящая корзинка, плетёная, укутанная сверху марлей. А в ней свежие ягоды — клубника и малина. Варе повезло или не повезло ещё больше, кроме корзинки она получила полную сумку овощей. И никакие «Мам, я столько не съем» не сработали.

Выезжали мы в разгар дня — нужно было успеть на тренировки. Вернее, Варе — на утренние тренировки, а мне можно было заехать домой и если не выспаться, то хотя бы сменить одежду. Но, несмотря на ранний отъезд, мы и в этот день успели до посинения накупаться в Волге. Варя действительно любила плавать и затащила в воду и меня. Шорты у меня были с собой, а старым спортивным лифчиком поделилась Варя — вот и пляжный наряд. Не купаться же в белье.

От этих объятий, просьбы обязательно приезжать ещё, мне стало так тоскливо. Рюкзаки и сумки отправились под полку, а корзины наверх. На этот раз в купе мы были не одни, наши попутчики ехали из Челябинска, но места хватило.

Я не хотела продолжать быть недружелюбной, но не могла найти о чём сказать. Варя грустно смотрела в окно, на пролетающие мимо нас дома. Наверное, ей не хотелось уезжать. Нужно было что-то сказать, как-то её отвлечь, но я не могла подобрать слова. Мне хотелось её поддержать, только я не знала как. Осторожно, я дотронулась кончиками пальцев до её ладони. Она не одёрнулась. Не знаю сколько мы так просидели. Дома сначала сменили заводы, а потом начался лес. Наши попутчики не обращали на нас внимания. На верхней полке кто-то спал укутавшись в одеяло, напротив нас парень смотрел фильм и тоже не имел никакого отношения к нашей реальности.

К нам заглянула проводница, предлагая сувенирную продукцию. Её голос будто вывел Варю из оцепенения. Она встряхнула своими кудряшками, перевела взгляд на наши руки, улыбнулась и будто пришла в себя.

— Чаю?

— Давай, — улыбнулась я в ответ на её улыбку.

Проводница пообещала вернуться к нам позже и захлопнула дверь.

— Чем займёмся? Даже тебе спать ещё рано!

— Почему мне? — вроде бы, я ни разу не ложилась раньше чем она?

— Потому что ты взрослый и серьезный тренер, а я — малолетняя спортсменка жутко нарушающая режим.

— И что ты предлагаешь? — тем для разговора у меня не было, читать не хотелось.

— Ну можем что-нибудь посмотреть. Интернет пока ловит. Она протянула мне один наушник. — Доверишься моему вкусу?

Мне не хотелось показывать, что мне тоскливо, и днём я прекрасно справлялась с этим. Но, как только выключили свет и я осталась наедине со своими мыслями, меня накрыла этими ощущениями.

Все события поездки, такие яркие, солнечные, будто собрались внутри в обжигающий шарик. Сверхновая звезда, не нашедшая лучшего времени, чтобы взорваться внутри и превратить тепло и свет в пепел.

Мне было уже не пятнадцать, чтобы страдать, что дома меня больше осуждают, чем поддерживают, ведь мамина мечта о дочери — олимпийской чемпионке не стала реальностью, но... Этих «но» накопилось на целый грузовик. Всё неодобрение, все страхи и сомнения прорвались беззвучными слезами.

В этом не было ничего плохого, в том, что мама сделала свою мечту нашей общей. Я сама хотела этого, я стремилась стать олимпийской чемпионкой, но оступилась за шаг до воплощения мечты. И нужно было смириться с поражением. Смириться нам обеим. И жить дальше, а не «после», как жертвам страшной аварии разделяющей всё на две части. И сейчас я пробовала это сделать. Я получила свой шанс достичь успеха в чём-то другом. Настолько же близком сколь и далеком от моего прошлого. А мама, она будто не могла меня простить. За то, что я не смогла, за то что не справилась, за то, что не захотела попробовать ещё раз.

Детство было освещено нашей общей целью и мама делала всё ради неё, не ради меня. И только сейчас, у совершенно чужих мне людей, я увидела, что бывает иначе. Что можно быть не «той, что не смогла», а кем-то иным. Что отношение к ребенку не обязательно связано с цветом медалей, которые он приносит. Я увидела, что Варе легко в её семье, что ей позволяют выбирать самой и самой совершать ошибки, не попрекая вложенными усилиями и не напоминая сиюминутно, что поставлено на кон.

И что семья может проявлять дружелюбие к тем, про кого просто сказано «свой».

Слёзы не хотели останавливаться, но я старалась не всхлипывать, опасаясь побеспокоить попутчиков, а особенно Варю, не желая ничего ей объяснять, а уж тем более опасаясь вызвать жалость.

Единственное что я знала, так это тот, что из этой поездки возвращаться домой к маме я не хочу. И то, что за Варю, за её победу я буду бороться.

Встала я совершенно разбитая и гораздо раньше, чем по настоящему наступило утро.

Чтобы стать успешной фигуристкой нужно уметь самое главное — в решающий момент выйти и сделать то, что вместо тебя не сделает никто, оставив позади все ошибки, все сомнения.

«Доброе утро. Можно у тебя пожить несколько дней?»

Наверное это сообщение было первым, что увидела Лера в тот день.

Я попросила у проводницы кофе, сразу две порции, надеясь проснуться хотя бы от двойной дозы кофеина и полезла смотреть объявления о сдаче квартир. На просмотр ещё нужно будет время, но если искать недалеко от катка, всё может оказаться не слишком сложно.

Когда Варя проснулась, я уже допила кофе и получила ответ от Леры. Она была хорошей подругой: сначала прислала своё согласие, а потом уже начала задавать вопросы. И пообещала задержаться дома, чтобы дать мне ключи и всё показать.

«А вечером расскажешь мне всё в подробностях».

Лера, хотя до того, последнего для меня, чемпионата России мы почти не общались, была первой, кто приехал навестить меня в больнице в Москве.

Нам нечего было делить, и, благодаря её дружелюбию и теплоте, общение переросло в дружбу. И это Лера познакомила меня с Артёмом.

Попав, в отличии от меня на Олимпиаду в Сочи, она не вызвала у меня зависти, а только радость за неё. А когда, едва насладившись командной медалью, партнёр её бросил, она решила полностью изменить свою жизнь и, окончательно распрощавшись с фигурным катанием пошла учиться в ГИТИС, на режиссерский факультет. Правда, она до сих пор шутила, что ещё не знает, кем хочет стать «когда вырастет».

Третий день подряд я могла наблюдать сонную Варю, но сегодня впервые проснулась раньше неё.

— Чай или кофе?

— Топор. Прогулять тренировки не выйдет?

— Значит кофе.

На это утро мы поменялись местами — обычно кофе приносила мне она.

Маме я отправила сообщение, что хочу пожить отдельно и ждала звонка и битвы за независимость. Хотя, казалось бы, почему? Я давно была совершеннолетней, давно обеспечивала себя сама. Но у мамы всегда был свой взгляд на мою жизнь, а это был всего лишь второй раз, когда я вместо холодной войны объявила открытые боевые действия.

Лера сразу предупредила, что я могу оставаться у неё, сколько захочу. Нам обеим было очевидно, что до выходных даже просто посмотреть квартиры у меня не будет времени. Забирать вещи раньше, чем найду квартиру не было смысла, поэтому к срочным делам стоило добавить покупку одежды. Не могла же я неделю, а то и больше, ходить только в том, что брала с собой в Самару.

Эта неделя точно имела что-то против меня или хотя бы против моего сна: во вторник я не спала в поезде, а в среду засиделась далеко за полнось за разговорами и парой бутылок вина с Лерой. У неё мне было уютно. Не так как в доме Варе, там всё было пропитано семейным теплом, зато гораздо свободнее.

Лера разлила по бокалам красное вино. Бокалы у неё были гигантские, такие часто дарят на свадьбу. Я бы не удивилась, если бы узнала, что в каждый умещается стакан напитка.

— Итак?

— Итак? — я похлопала ресницами. — Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Лера молчала, давая мне всё сказать собой. Я отхлебнула вина и продолжила:

— Просто всё достало. Не знаю как объяснить. Мы ехали в поезде, и я поняла, что если вернусь к маме, к ежедневному осуждению и разочарованию, то просто задохнусь там.

— Ты никогда не была так спонтанна.

— Ага. Надо же пробовать что-то новое.

— Обычно так говорят про наркотики и прыжки с парашютом.

— Думаешь стоит и это попробовать?

— Без комментариев.

— Извини, что я так свалилась внезапно.

— Комната свободна для тебя, оставайся сколько захочешь.

— Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна. Я бы тебя сейчас обняла, но всё это вино окажется на покрывале.

Мы сидели не на кухне, просто с удобством расположились на широкой Лериной кровати.

— Я так и не поняла, с кем и куда ты ездила на выходные. У тебя появился парень?

— Нет. Просто с Варей, к её родителям.

— Знакомство с родителями? — не удержалась Лера от шутки. — Погоди! Какая Варя? Истомина?!

— Истомина.

— Вы общаетесь? Почему тебя знакомят с родителями?

— Я её тренирую.

— Ты что? — Лера чуть не поперхнулась, а потом залпом допила вино из бокала и потянулась налить себе ещё.

— Ну ты даешь! И никто не знает?

— Это чудо. Но через пару дней опубликуют списки сборной. А там я — её тренер и новый клуб.

— Погоди ты. Как так вообще? Ты и Варя. Вместе! Я такое даже представить не могу. Ты же взрослых никогда не тренировала.

— И не спрашивай. Но я честно сопротивлялась.

— О да. Понимаю. Но это твой шанс заявить о себе.

— И погубить её карьеру. Варя хочет триксель и на Олимпиаду.

— Вы не сцепились друг другу в глотки? Вы же соперничали и терпеть друг друга не могли.

— На удивление, с ней удивительно комфортно работать, когда она не ленится.

— А зачем вы ездили к её родителям? Ты понимаешь, что это даже звучит странно?

— У неё был день рождения и она позвала отпраздновать вместе с её семьей. Не знаю. Это действительно было странно, но очень мило.

— Надеюсь она будет часто вытаскивать тебя куда-то. Это хорошо на тебя влияет.

— Думаешь? — я тоже допила вино из своего бокала. По ногам разлилось приятное тепло.

— Ну, ты же здесь. Кто ей ставит программы?

— Мы с Артёмом. Прелюдия Рахманинова и Queen, Somebody to love.

— Ищешь для неё любовь? — Лера видимо вспомнила текст.

— Ты её видела? Ну, взрослую? На месте её отца я завела бы хорошее ружье.

— Всё так плохо?

— Угу. Так хорошо. Фигура для фк подходящая у меня, а катает она.

— Триксель будет?

— Сегодня я поняла, что да. На удочке выезжает девять из десяти, на выходных будет пробовать сама.

— Эта девушка умеет добиваться того, что хочет.

— И начала она с меня, — я не стала пояснять, что имела в виду, полагая, Лера решит, речь про мою работу тренером. Сама же я не была уверена, что говорю только об этом. Но чтобы позволить себе о таком думать, нужно было выпить ещё.

— Ты мой тренер, только я имею право с тобой флиртовать.

Я рассмеялась, услышав столь внезапное заявление.

— Никто ни с кем не флиртует.

В этот день у Вари сорвалось занятие хореографией и будучи свободной, вместо того, чтобы размяться в зале, она полчаса провела делая свои упражнения у бортика и наблюдая как я занимаюсь с танцорами.

— Ты действительно не замечаешь?

— Нечего замечать. Мы с Николаем и Лаурой, просто работаем.

Направленное на себя внимание я всегда замечала, путь этого давно не было в моей жизни: всё осталось в соревновательном прошлом, а сейчас на это не было больше времени, да и желания. Тогда, были вечеринки, банкеты, были серии шоу в разных городах и странах. Закулисье спортивной жизни, яркое и сумасшедшее. Там остались и романтические свидания и случайные встречи.

Выйдя на лёд Варя не отъехала от бортика, поглядывая на задумавшуюся меня.

— Да будет тебе сегодня триксель, давай разминайся нормально!

К этому всё и шло. Конечно в теории всё просто — прыгай выше и крутись быстрее, но просто так, с порога, этого не сделаешь. Я благодарила всех богов, что двойной аксель был у Вари пролётным, высоким и очень стабильным.

Может быть, глупо было с моей стороны браться за новый прыжок, так и не разобравшись с каскадами, но там дело было не в технике, а в голове, и мне казалось, новые успехи могли помочь справиться со старыми проблемами.

Как я говорила Лере, на удочке Варя прыжок выезжала, все подготовительные упражнения освоила, пришло время для главного.

— Ты готова? Давай!

Невозможно быть тренером и бояться чужих падений. Когда произошло очевидное — Варя не докрутила прыжок и приземлилась на попу, я просто дождалась, пока она встанет и махнула рукой:

— Ещё раз.

И ещё. И снова.

На удивление, всего через несколько попыток она выехала, но всё равно, не докрутив треть оборота.

Я вздохнула, согласно правилам начисления баллов выгоднее было докрутить прыжок и упасть, нежели выехать с недокрута.

Я остановила Варю: не было смысла заучивать ошибку. Видно было — она довольна уже тем, что мы пробуем, и без возражений вернулась к отработке заходов и вспомогательным упражнениям.

— Пообедаем вместе? — спросила она едва отдышавшись, надевая чехлы на коньки.

Я покачала головой.

— Извини, у меня планы.

— Какие планы могут быть важнее меня?

— Мне нужно в магазин. Ну знаешь, вечная проблема — нечего надеть.

— Торговый центр работает до глубокой ночи.

— Но завтра мне, в отличии от некоторых, вставать на тренировки.

— Давай я завтра отвезу тебя, куда захочешь, а сегодня ты утешишь свою любимую ученицу, у которой не получаешься новый элемент.

— И хочется тебе ехать через весь город в свой выходной.

— Я не так далеко отсюда живу. И даже готова забесплатно отвезти домой тебя, как раз таки через весь город.

— Сдаюсь. Пойдём обедать.

Я не ходила вместе с кем-то по магазинам лет пять и не до конца понимала, зачем согласилась на Варину компанию. Она довезла нас нас до "Меги", а значит магазинов ожидалось много. Очень много. За рулём Варя смотрелась очень уверенно, и пусть мы обе молчали, дорога пролетела незаметно. Всё же в воскресенье на улицах не так много машин.

Видимо, все те люди, которые обычно создают на дорогах пробки, собрались в торговом центре.

Я планировала купить простые и функциональные вещи: пару джинс и свитеров, несколько футболок, что-то из белья. С этим мог помочь даже один крупный магазин, вроде H&M или Marks & Spencer. Но до этих магазинов ещё нужно было дойти.

— Ты обедала? — едва мы вошли, спросила Варя. Почему-то она постоянно стремилась меня накормить.

— Сначала нужно разобраться с покупками, я не хочу здесь провести весь день.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа. Смотри какое платье! Тебе подойдёт.

Она указала на витрину, платье действительно было симпатичное, черно-белое, с корсетным верхом и юбкой-колокольчиком.

— У меня для него недостаточно большая грудь, — отмахнулась я.

— Давай зайдём, померяешь.

— Мне не нужно платье.

Варя уже взяла меня за руку и повела через стеклянные двери.

— У тебя какой размер?

Не дожидаясь ответа, она выпустила мою руку и закопалась в вешалках.

Я улыбнулась ей:

— Мне действительно не нужно платье.

— И что? Ты сама сказала — тебе нечего надеть.

Одно платье было голубое, другое зеленое. Таких ярких вещей в моем гардеробе не было. Как там я сказала Лере? «Пробовать что-то новое»? Я покорно пошла в примерочную.

Варя кажется решила: я — её кукла. Стоило какой-то вещи ей приглянуться, как она тут же отправляла меня её мерить, а потом окидывала придирчивым взглядом и выносила вердикт. Нравилось ей примерно ничего.

— Всё это недостаточно классное для тебя.

Джинсы и футболки я спокойно купила не слушая её комментарии, а потом поняла, как могу её отомстить.

— Варя, почему ты носишь только спортивные лифчики?

В магазин белья её за руку затащила я.

— Хорошие бюстгальтеры тоже очень удобные. Какая у тебя чашка?

— С.

Я кивнула, ещё раз убедившись в том, что спортивные лифчики творят чудеса.

Я не знала на чём остановиться. Я взяла пару вещиц, чтобы померить самой и стала оглядываться, думая, что предложить Варе. Абсолютно гладкий бежевый бюстгальтер я из её рук забрала и повесила обратно. Подумала... Итак, черное кружево это классика, и вот тот винный, и бежевый, универсальный, но также кружевной.

Я быстро закончила с примеркой и осталась ждать Варю. Не тот это магазин, чтобы ожидать демонстрации нарядов. Хотя, что я там не видела? У неё дома, мы не прятались друг от друга в ванную, изображая стыдливость.

Варя выглянула из-за шторки, то ли проверяя не ушла ли я, то ли в поисках продавца-консультанта.

— Помоги мне отрегулировать лямки.

Поколебавшись, я проскользнула к ней в примерочную.

Для двоих было слишком тесно, и я стояла к ней почти вплотную.

— Сделай покороче, мне самой неудобно.

Стараясь смотреть только на спину, я выполнила её просьбу, едва касаясь кончиками пальцев спины.

Варя высоко заколола волосы, но из прически выбивалось несколько завитков, падающих на шею. Я непроизвольно протянула руку и потрогала эти короткие пружинки. Почувствовав прикосновение к шее, Варя вздрогнула, я одёрнула руку и непроизвольно кинула взгляд в зеркало. В этом винного цвета кружеве она выглядела... очень хорошо. Без любимых ею свободных футболок, не утянутая спортивным лифчиком, её грудь притягивала взгляд.

Я отчего-то смутилась и поспешила поднять взгляд к её лицу. Румянец окрасил Варины щеки и шею, она тоже была смущена.

— Я же говорила, тебе подойдёт, — тихо и немного хрипло сказала я и вышла, оставляя Варю вновь одну.

О произошедшем мы не сказали друг другу ни слова. Поддавшись Варе я всё-таки купила себе два платья — одно тонкое, летнее, в греческом стиле, а другое шерстяное, хоть сейчас на каток надевай. Пакетов вышло много и я с радостью сгрузила их на диванчик в ресторане. Как-то привычно уже стало пить кофе или обедать вместе с Варей. Будто не было между нами дистанции, будто мы были подругами, а не просто тренером и её подопечной.

— Я возьму академический отпуск. Не тот год, когда у меня хватит времени и на тебя и на учёбу.

Варя улыбнулась.

— Я конечно в тебя верила, что ты успеешь всё, но так, наверное, действительно будет проще. И мне не придётся тебя делить с учёбой.

— Только с танцорами и детьми, — не удержалась я от напоминания.

— Дети мне не конкуренты. А про танцоров ты совершенно права. Как думаешь, Артём согласится, что ваша с ними работа закончена?

Я дотянулась до неё и несильно стукнула кулаком в плечо.

— На это не согласна я. Не знаю, что ты там себе выдумала про флирт и прочее, но во-первых, мне нравится с ними работать, во-вторых, это полезно для меня как для хореографа, и в-третьих, тебе незачем ревновать. С тобой я провожу двенадцать часов в неделю только на льду, а с ними всего шесть.

— Ты всё посчитала. Но разве мне не нужно больше внимания?

— Вот смотри, вот она я и вся твоя.

— С ними ты не ходишь по ресторанам?

— Только с Артёмом. Мы иногда обедаем с ним вместе.

— Ладно, уговорила. Продолжай работать с танцорами. Ты же поставила им классные программы?

С моего рассказа про работу с танцорами и чем работа с одиночницей отличается от неё, мы как-то перешли на обсуждение музыки, сначала классической, а потом современной. Всё подо что люди катали, хотели бы или никогда не решились бы. По настоящему свободным в подборе музыки можно было быть лишь в показательных выступлениях, во всех остальных случаях слишком много ограничений: не выбери музыку прочно ассоциирующуюся с кем-то другим, чтобы не назвали бледной копией, не возьми что-то слишком необычное, что не оценят судья, а работать нужно в первую очередь на них, пусть даже заигрывая с залом. Я смеялась, что всех детей мне хочется отправить катать под мелодии Диснея и советских мультиков, чтобы никто точно не обвинил, что музыка не по возрасту.