Расколотый лёд

— Гретхен... — под моим взглядом Варя осеклась и исправилась, ехидно улыбаясь, — моя госпожа, у меня в следующие выходные день рождения, у Артёма я тебя уже отпросила.

— Зачем?

— Ау, — Варя помахала перед моим лицом рукой. — День рождения! Праздник!

— Я помню. Но зачем меня отпрашивать? Я в воскресенье рано заканчиваю, и так успею прийти, если ты хочешь, — чего я в общем-то не понимала.

— Мы празднуем всей семьей. Традиция.

— Погоди, родители... Самара?

— Ага, — улыбнулась она, — уедем в субботу вечером, вернёшься на работу в среду. Я пропущу одну тренировку, а ты два рабочих дня. Ничего страшного, Артём одобрил.

— Твой тренер, вообще-то, я, — зацепилась так сказать за главное.

— Ты что не позволишь мне пропустить один понедельник? В честь дня рождения. Ты не можешь быть так жестока!

— Я всё могу. Но не буду. Ты можешь поехать к родителям, но при чём тут я?

— Я же сказала, всей семьей. Тренер же должен быть как вторая мама.

Я оглядела её с ног до головы. В коньках она возвышалась надо мной сантиметров на пять.

— Я тебя старше на полтора года.

— Ладно, не мама, как любимая старшая сестра! Соглашайся, ты же понимаешь, я просто хочу провести этот день с самыми близкими мне людьми. Позволь себе маленький отпуск. Ты тренируешь, учишься...

Я помялась, неловко сжимая и разжимая руки. Сейчас мне казалась, что это она — такая веселая, спонтанная, наглая — старше меня. Она знала, чего хочет и шла к этой цели напролом.

— Значит, нам нужно заказать билеты?

— Дай свой паспорт.

— Только не бери на меня никакие кредиты, — попыталась пошутить я.

— А как же последний айфон? — она демонстративно похлопала глазами.

— Ты хочешь его в подарок на день рождения?

Варя отмахнулась, вбивая мои данные в приложение РЖД.

— Сколько тебе отдать за билет?

— Не вздумай! Это я тебя пригласила. Ты же за праздничный стол платить не думаешь? Билеты точно также.

Ладно, но айфон-не айфон, а подарок для Вари нужно придумать.

Четырнадцать часов пути — возможность выспаться.

Этой ночью я спала. Возможно. Или не спала — я так и не поняла, засыпала ли хоть на миг или так и пролежала, пялясь в темноту.

Я не волновалась перед поездкой, я не знала, будет ли мне куда возвращаться.

Я преувеличиваю, конечно, но разговор с мамой был напряженный.

Я не отчитывалась ей, но предупредить, что меня не будет несколько дней, было нужно. Знала бы заранее, насколько ей это не понравится, отправила бы сообщение, ну или позвонила бы, уже из поезда. Но, неприятный разговор состоялся бы рано или поздно.

— Я завтра уеду, меня позвали на день рождения. Вернусь в среду, ну, после работы.

— Ты решила уволиться?

— Почему? — я помотала головой.

— Ты работаешь в эти дни.

— Меня отпустили, — я улыбнулась. Артём кажется обрадовался, что я решила поехать с Варей.

— Ты едешь с этим своим, Артёмом?

— Нет! При чём тут Артём?

— А почему тебя отпускают с работы так просто?

— Меня позвали на день рождения, я попросила, меня отпустили, — ну, попросила, конечно, Варя, но это лишнее, — всего два дня.

Я поежилась, плотнее запахивая пушистый халат. Несмотря на конец июля в квартире было прохладно — бетонный дом, северная сторона, иногда мне казалось, мы живём в склепе.

— Я понимаю твою блажь, тренировать Варю. Надеешься, что с тобой она окончательно провалится. Но зачем с ней ехать? И не думай, что я не помню, когда у девчонки день рождения.

— Мам, это просто день рождение.

— И для этого нужно куда-то ехать.

— Ну да, она хочет отпраздновать в родном городе.

— Но при чём тут ты?

— Она просто пригласила.

— Не мямли. Она пригласила, ты отказать не могла?

— А зачем? — я мотнула головой не понимая.

— А затем, что она тебе кто? Сестра, подруга? Эта девчонка мало того, что тебя вышвырнула из сборной, так даже сейчас тобой вертит. Ты вообще не умеешь настоять на своём. Жду не дождусь когда она провалится и оставит тебя в покое. И из спорта вылетела именно поэтому. Сколько людей после травм возвращаются, даже сложнее, чем у тебя, а ты разнылась.

Я не выдержала и просто вышла из комнаты, обрывая разговор. Но так просто его из мыслей было не выкинуть. Мама в общем-то была права по каждому пункту: я позволяла Варе всё это время решать за себя, я не нашла в себе смелости вернуться в спорт и, скорее всего, у нас с Варей ничего не получится. Вот только, слышать это вот так, от самого близкого человека... Я ворочалась, перебирала эти слова одно за другим, нанизывая на нитку мыслей как бусины, обматывая всеми своими страхами.

Несмотря на то, что глаза слипались, заснуть не получалось и под стук колёс, спокойный, как метроном отсчитывающий километры пути.

Я посмотрела на часы: пролежала я полчаса, а надоело будто уже ночь промаялась.

Я встала посмотреть, чем занимается Варя — себе она взяла верхнюю полку, над моей, судя по заставке на экране планшета, она смотрела Доктора Кто.

— Ты передумала спать?

— Хочу попросить у проводницы кофе, будешь?

— А как же классика? Пить в поезде чай из стаканов с подстаканниками?

— Я предпочитаю напитки покрепче.

— Но тут точно не будет соевого молока.

— Переживу. Значит, тебе чай?

— Постой, я схожу с тобой.

— Не надо, — дверь купе я захлопнула резко.

Закрыть дверь конечно было мыслью гениальной — с кружками в двух руках мне пришлось постучать ногой и позвать Варю, чтобы она открыла. После такого дуться было как-то глупо, да и не виновата Варя ни в моём плохом настроении, ни в моих домашних проблемах.

— Чем думаешь заняться? — спросила она.

Я пожала плечами. Не хотелось ни спать, ни читать, ни что-то смотреть.

— Послушаю музыку? Не знаю.

— Расскажи, чем ты увлекаешься?

— Что?

— Ну, мы знакомы лет семь, столько времени проводим вместе, а я о тебе мало что знаю, — я подняла взгляд на Варю, она сделала губки бантиком и смотрела на меня умильным взглядом.

— Да ничем, — я пожала плечами. — Вот фигурным катанием занималась.

Хотела сказать небрежно, но вышло чересчур холодно.

— А ещё? Ну кроме фигурного катания?

— А ты чем? — попыталась перевести я неловкий разговор.

— Я первая спросила! Ты тренируешь, учишься, ставишь классные программы — я смотрела выступления Лауры с Ником, это реально классно. Я же не просто так не стала выбирать другого хореографа! Но у тебя же есть свободное время? Даже у тебя.

— Да ничем таким. Что-то смотрю, что-то читаю. Иногда рисую.

— Из тебя слова клещами приходится вытягивать. Не будь букой...

Я поморщилась и совсем замолчала. Посмотрела на Варю исподлобья, подтверждая её слова, и потянулась достать наушники, чтобы всё-таки включить себе музыку и не отвечать больше на эти вопросы. Она перехватила мою руку. Сжала горячими пальцами запястье.

— Гретхен... Я тебе настолько не интересна?

Пока я пыталась понять, что на это ответить, наушники перекочевали в её ладонь.

— Один честный ответ, и я тебя не трогаю.

— Какой?

— Ты согласилась меня тренировать, едешь ко мне в гости, но отказываешься со мной просто поговорить.

— А где вопрос? — от её голоса у меня всё тело покрылось мурашками, будто от холода.

— А где ответ? Ты сама понимаешь о чём я. Не можешь не понимать. Почему ты не хочешь со мной просто поговорить?

— Я не «не хочу» с тобой говорить, я просто не знаю, что сказать, — я протянула руку, наушники перекочевали ко мне в ладонь. Но, вместо того, чтобы всё-таки уйти в мир музыки, я положила их на столик. — Я реально не увлекаюсь ничем таким. Обычные мейнстримовые сериалы, аниме. И вообще, я же твой тренер, тебе не обязательно что-то обо мне знать.

— Ага, тренер должен быть серьезен и загадочен. Конечно. Ты сама повторяешь, что старше меня на полтора года, извини, с дистанцией уже не вышло.

Она не лезла в душу, и, наверное, действительно хотела... Чего? Подружиться? Наладить контакт? Хотя, с последним у нас и так было неплохо: тренировки иногда проходили сложно, но в целом, она делала как я говорю.

Я не давила, она не слишком часто со мной спорила, гораздо реже, чем капризничала. Когда у неё что-то не получалось, Варя могла просто отказаться тренироватться дальше. У Ольги разговор был бы простой: не хочешь — дверь вон там.

Я же так не могла. Наоборот, я не в коем случае не позволяла Варе уйти. Мы делали перерыв, а дальше отступали на шаг от неудачи — откладывали элемент, который не выходил, в сторону, сосредотачивались на чём-нибудь другом, чтобы потом вернуться с новыми силами.

Я не помнила, позволяла ли Варя себе подобное поведение, в то время, когда мы с ней соперничали. Или с возрастом всё изменилось: успех, слава, и всё такое, пусть она и не вела себя как звезда, но чемпионам прощается многое, особенно пока им нет замены. Со мной же, капризничать, показывая свой характер, было можно. Но что мне одна девушка, после группы пятилеток. Упражнения менялись, возраст менялся, поведение оставалось прежним. Я улыбнулась.

— Я сейчас подумала, что ты и мои дети одинаково любите лежать на льду.

— Люблю лёд и лёд любит меня. Чем младше фигурист, тем больше он открыт изучению нового и всё такое.

Варя ничуть не стушевалась после такого сравнения.

— Ты и в своем возрасте прекрасно справляешься.

— Слишком много всего... лишнего, — Варя нарисовала в воздухе контур песочных часов, намекая на свою фигуру.

Я подумала, что чаще эту фигуру не видно под её свободной тренировочной одеждой и решила при случае влезть в повседневные фото.

— То, что для девушки очень красиво, для фигуристки — проблема.

Я уже думала об этом про себя, а сейчас озвучила вслух.

Варя посмотрела на меня как-то странно. Я поспешила исправиться:

— Ты прекрасно владеешь собственным телом. Я восхищаюсь, что ты справилась с изменившимся балансом и осталась в спорте.

— Ты сейчас сказала мне больше, чем за все дни тренировок. Ну, не по делу. Оказывается, ты умеешь разговаривать! Рассказать бы фанатам, да не поверят.

Я пожала плечами. О чём говорить с человеком, который внезапно перешёл из категории «чужие», в категорию «на расстоянии вытянутой руки»?

Варя предлагала поговорить об интересах, но у меня их просто не было. После ухода из спорта моя жизнь была до тошноты обыденна.

— Ты читала статью в Википедии обо мне? Там больше, чем я сама сумею рассказать.

Совершенно внезапно вернулась я к первому Вариному вопросу.

— Ты ещё профиль ИСУ изучить предложи. Там указано, что у тебя хобби — рисование. Покажешь мне, что рисуешь?

— А хочешь, я нарисую тебе дизайн костюма?

Моё предложение ошарашило меня саму больше, чем Варю, мне кажется.

Я не любила показывать кому-то свои рисунки — они были недостаточно хороши. Но прикинуть, что мы хотим от платья могла даже я.

— Конечно! Это было бы круто! Но у меня должно быть право голоса.

Я в недоумении уставилась на неё:

— Тебе катать, ты и решаешь. Я только предложу пару вариантов и своего портного. Ну, она шьет нашим танцорам и не отказывается работать с чужими эскизами. Хотя, конечно. — я осеклась. Может это всё глупость? Но я знала, в чём Варя будет выглядеть невероятно ярко. — В общем, посмотришь и решишь, чей вариант больше хочешь.

Я чувствовала себя смущенной, но что-то внутри меня расслабилось и заставляло улыбнуться.

— Договорились!

Варя зевнула:

— Всё-таки пора спать.

Я посмотрела на часы и, ужаснувшись, согласилась с ней.

С поезда нас встречали. С большим букетом цветов для Вари... и со стаканчиком кофе для меня. Его протянул мне Варин брат, Влад, такой же рыжий и кудрявый, в футболке с коньками и джинсах, ему было сколько, лет пять?

Его держала за руку женщина, в которой не узнать Варину маму мог бы только слепой. Она не была рыжей, темноволосой с короткой подстриженными волосами, но — такие же синие глаза, та же форма лица, надень на них шапки и точно отличий кроме возраста не найдёшь.

— Я к мелкому, назад, — распорядилась Варя, командуя рассадкой в машину — скучал по мне?

— Варя! — если бы не ремни, он бы точно вырвался из детского кресла и повис на её шее, поэтому она сама придвинулась как можно ближе.

Я оказалась на переднем сидении, рядом с Олесей Константиновной. Хотелось вжаться в сидение, чтобы стать незаметной и уж точно не отвечать ни на какие вопросы. Но я расправила плечи и с улыбкой оглянулась сначала на неё, а потом назад, на Варю.

— Рыжие разбойники, — прокомментировала Олеся Константиновна возню сзади. Варя ерошила Владу кудряшки, а он от неё старательно отбивался.

— Рассказывай, хорошо себя вёл без меня? Тренировки не пропускал?

— Ты сама прогуливаешь! Мама сказала, что ты уедешь во вторник, а в понедельник и вторник тренировки!

— А вот и нет! Во вторник у меня выходной!

— А в понедельник? — не позволил он сбить себя с мысли.

— Вот, смотри, я тренера привезла. А если нет тренера, значит нет тренировок, значит я не прогуливаю.

— Ты тренер? — удивился Влад, — наша тренер взрослая, а ты как Варя!

— Да, она грозный и серьёзный тренер! Я её очень боюсь! — продолжила Варя рассказывать обо мне.

— А зачем ты её тогда привезла?

— А вот мы её накормим варёными раками, и она сразу перестанет быть такой страшной. Это мой коварный план.

Не обращая внимания на то, что разговор вообще-то обо мне, я достала телефон — я не знала, какая калорийность у варёных раков и это срочно нужно было исправить.

Было жарко, шумно и весело. На праздник собрались Варины тётушки с мужьями и детьми, по возрасту ближе к Владу, чем к нам с Варей.

Её поздравляли, обнимали и даже дёргали за уши.

— Никаких подруг детства? — мимоходом спросила я.

— Я уехала слишком давно и слишком рано, чтобы поддерживать общение, — отмахнулась она.

На меня не обращали внимания, лишь представили один раз и забыли. Я даже не знала, узнали меня или нет. Хотя, думаю, к Вариным друзьям-фигуристам здесь все давно уже привыкли.

Я пила вино, наслаждалась горячим солнцем. Звучал смех, непонятные мне разговоры, бутылка белого рядом со мной пустела.

Дети под Вариным предводительством кидали фрисби. Ко мне подсела Олеся Константиновна:

— Скучаешь? Все незнакомые.

— Да нет. У вас здесь хорошо.

— Варя так довольна тренировками с тобой, — неожиданно сказала она. — Программы новые не показывала, но видно, как ей хочется похвастаться.

— Спасибо, — я немного смутилась, — мне она этого не говорила.

— Скажет ещё. Она не держит эмоции при себе, — Олеся Константиновна помолчала. — Ты же понимаешь, сначала мы к её внезапному переходу отнеслись скептически.

— Вы не смогли её отговорить? — спросила я.

— Отговаривать? — она удивилась совсем неожиданно для меня, — Варя уже взрослая и такие решения принимает сама. Почему мы должны её отговаривать? Она умная девочка.

Я не нашлась, что сказать. Право на собственное решение и собственные ошибки, какое незнакомое чувство.

— У нас ещё может ничего не получиться.

— Я знаю свою дочь. Она умеет достигать своих целей и разбирается в людях. Если она решила пройти этот путь с тобой, значит это правильно. Не сомневайся в ней.

Сомневалась я, конечно же, в себе. Но слова вариной мамы заставили меня улыбнуться.

— Мам, что ты сделала? Она улыбается! — коротко поцеловав в щеку свою маму, на стул рядом леса Варя. Раскрасневшаяся от солнца и игры, с растрепанными волосами, упругими пружинками торчащими над головой. Она дотянулась до моего бокала и залпом допила вино. Олеся Константиновна приложила руку ко лбу, прикрывая на секунду глаза.

— А вот тебя вырастили в лесу, моя дорогая, — прокомментировала она манеры своей дочери.

— Не в лесу, а на катке, но не велика разница. — Варя взяла бутылку наливая себе ещё вина, по прежнему в мой бокал. С его потерей мне стоило смириться.

День растекался по венам солнечным светом, волосы Вари золотило солнце, она улыбаясь, отрывала клешни раку, добираясь до его белого мяса.

Варя с аппетитом съела своего рака, и прежде чем взять бокал, ничуть не смущаясь, провела языком по ладони, слизывая соленую влагу.

Я почувствовала, что мне жарко и стоит выпить холодной воды, а ещё лучше, сходить умыться.

Мне не было скучно или утомительно. Я слушала чужие разговоры, смеялась вместе со всеми, Варя даже вытащила меня поиграть в фрисби.

Время пролетело незаметно. Настала пора торта, который мы с Варей, впрочем, не ели — она из-за диеты, а я по привычке. Зато я не отказалась от свежих ягод в кокосовом желе. Необычно и очень вкусно.

Я взялась помочь Варе отнести оставшуюся от десерта грязную посуду на кухню.

— Как же хочется пить!

Вместо того, чтобы взять бутылку минералки из холодильника, Варя открыла кран, и, наклонившись, придерживая рукой волосы, стала пить прямо из него. Как кошка. Струйка воды стекала по её щеке.

Я смотрела удивленным взглядом.

— У нас очень вкусная вода, попробуй! — она сложила ладони ковшиком, наполнила их водой и протянула в мою сторону. Не успела я потянуться к ней, как ойкнув, она бросила воду в раковину, рассыпая брызги. Отвернулась на мгновение, пряча лицо, а потом взяла из шкафчика стакан и наполнила водой уже его.

В Москве я бы никогда не решилась пить из-под крана, столько бы не писали, что вода соответствует всем стандартам качества. Но здесь, я взяла стакан из Вариных рук и сделала глоток.

— Вот чего мне не хватает в Москве, так это нормальной воды! — сказала она.

Потом мы споро разгрузили посудомойку — я подавала посуду, а Варя расставляла её по местам, и поставили мыться новую партию.

— Знаешь что? Мы поедем в бар! Давай переоденемся и я вызову такси! И не говори, что не хочешь, желание именинницы закон, а я хочу танцевать.

Но, немного хмельная, я была совсем не против, и даже не собиралась спорить.

Я сменила шорты и футболку на джинсы и майку, вещи, которые я взяла в поездку не отличались разнообразием, а Варя надела свободное летнее платье, с закрытыми впрочем плечами и воротником под горло. И в этот раз я не смогла увидеть, как она смотрится в одежде по фигуре.

— А теперь танцевать! — сказала я первой.

Я соскользнула со стула, и не обращая внимания, следует ли за мной Варя отправилась в толпу. Она поглотила меня оставляя вместо мыслей лишь движения. Не думать о том, получится ли у нас с Варей, пока звучит песня, в которой можно раствориться. Не волноваться, что скажет мама, пока люди вокруг даже дышат в унисон. Не вспоминать, что на чужом празднике ко мне отнеслись теплее, чем на праздниках в моей семьи. Что подарки могут дарить не только потому, что «так надо», но и просто чтобы порадовать.

Я уже не просто танцевала, я подпевала словам смутно знакомой песни и не замечала ничего вокруг.

Движения, ритм. От чего кружилась голова от алкоголя, от происходящего, от этой свободы. Мне хотелось кричать в голос, выпуская всё то, что так долго во мне копилось.

Возбужденная и счастливая, пусть невыпущенный крик так и стоял комом в горле, я вернулась к нашему столику и сделала большой глоток из бокала, не различая, мой он или Варин. Она смотрела на меня непонятным взглядом. Мне захотелось посмотреться в зеркало, наверное я совсем красная и лохматая? Или тушь потекла? Я потянулась за телефоном, спеша посмотреть на себя. Изображение на экране не поясняло такого странного, Вариного взгляда. Было неуютно и в то же время приятно, непривычне ощущения.

— Хочу проветриться.

— Пойдём на берег? Ты же ещё не была у Волги?

— Откуда мне?

Мы вышли на улицу и я только обратила внимание на вывеску «А где Володя».

— Что за Володя?

— Легендарная личность. Однажды он пропал на Грушинском фестивале, ну в области, и до сих пор, уже лет десять, его все ищут.

— Здесь реально бары совсем на берегу?

— Старый город. Классно же, скажи?

— Много пьяных здесь тонет?

— Ну, купаться тут можно, и вылавливают... порядочно.

— Жаль я не прихватила купальник.

— Купальник мы тебе найдём, но пока я не узнаю, как ты плаваешь, никаких ночных купаний.

Я всё равно не удержалась, сняла каблуки и позволила себе войти в воду. Неглубоко, так чтобы не замочить неаккуратно подвёрнутые джинсы.

Варя села на берегу. Почему-то в этот вечер она больше наблюдала за мной, чем что-то делала сам.

— Завтра искупаемся, обязательно. Этого мне больше всего в Москве летом не хватает.

— Возможности купаться?

— Да. В бассейне не то. Да даже на море не то.

— Кому нужно море, когда есть вот это всё, — я обвела рукой пространство.

Огни, смех людей, будто бесконечная водная гладь — противоположный берег терялся в темноте.

— Я рада, что тебе у нас нравится.

Я не ответила. Хотелось подойти к ней, и не знаю. Я не понимала свои чувства и старалась держать их при себе, не действовать импульсивно, что было очень сложно — слишком прекрасен был вечер, слишком легко мне было.

В дом к Варе я вернулась совершенно расслабленная. В прихожей свет загорелся от наших шагов. Дом спал, и мы, стараясь не шуметь прошли в варину комнату. И только в этот момент до меня дошло, что спать мы будем в одной комнате, в одной постели. Я замерла, ошеломлённая этой мыслью.

— Тебе ночнушку дать?

Варя копалась в шкафу.

— Нет, я привезла с собой.

— Я постелила бы тебе в гостинной, но там слышимость... А родители, да и мелкий, встают в шесть. Семья жаворонков.

Было далеко за полночь и перспектива проснуться очень рано меня не вдохновляла.

— Обещаю ночью не перетягивать одеяло, — возможно Варе тоже было неловко?

Она протянула мне одно из сложенных на кровати полотенец, показывая, что в душ я могу пойти первой.

Я уже лежала по уши закутавшись в одеяло, когда в комнату вернулась Варя.

Кажется, она забыла, что ночует не одна или совершенно меня не стеснялась — зашла она в одном полотенце. Полотенце было такое же желтое и солнечное, как эта комната. Совершенно не обращая на меня внимания она стала переодеваться, позволяя рассмотреть себя с ног до головы. Я старалась не пялиться совсем уж откровенно, но это был первый раз, когда я могла увидеть её фигуру без свободных многослойных одежд. За эти несколько секунд, пока она надевала пижаму, я успела решить, что выглядит она замечательно, и что вот так, без плена спортивного лифчика видно, что грудь у неё полноценного третьего размера. Добавить к этому тонкую талию и широкие бёдра, и удивляться стабильности её прыжков. Да, конечно, я рассматривала её с профессиональной точки зрения, по крайней мере, мне нравилось так думать.