Расколотый лёд

Она пришла в понедельник, после моих занятий.

Варвара ждала меня на трибунах, я увидела её завершая тренировку. Вообще, мне хотелось пойти в тренерскую, попить чаю, но она сидела, и мне пришлось подойти.

— Я принесла тебе кофе, — дружелюбно сказала она.

Хоть что-то хорошее в этой встрече. Отказываться я не стала, взяла с сиденья стаканчик и сделала глоток.

— Я не буду тебя тренировать, — сказала я.

— Я уже обо всём договорилась с Артёмом, я перехожу в его группу. Документы подписаны. Ты — будешь моим тренером.

Спокойная уверенность так и сочилась из каждого ей слова.

— Вот пусть Артём тебя и тренирует, — вышло именно так зло, как я себя чувствовала.

— Ты поставишь мне триксель.

— Ты ополоумела. Если я прыгала триксель, это не значит, что я смогу его кому-то поставить. Я не могу тренировать, я всего на год тебя старше! — хотелось орать матом, но на катке ещё оставались дети — было время индивидуальных занятий.

Она меня бесила. Я и забыла, как она меня бесила в своё время.

Варвара улыбалась:

— Ты мой новый тренер, смирись.

Остатки кофе очень хотелось плеснуть ей в лицо.

— Ты обезумела. Найди себе кого-то другого!

— Что мне нужно сделать, чтобы ты согласилась? — не сдавалась она, отпивая из своего кофе.

— Ничего.

— Ольга Владимировна меня выгнала и мне не к кому идти, — это был запрещённый приём.

У нас в стране очень много тренеров, но никто не захочет брать бывшую ученицу Ольги, слишком много скандалов это за собой повлечёт.

— Ну, Артём же согласился, и другие согласятся.

— Артёму и Ольге Владимировне нечего делить — он не тренирует одиночниц.

— Ты думаешь, я захочу с ней связываться?

— Я думаю ты захочешь попасть на Олимпиаду со мной.

— Какая же ты сволочь! — не стала я держать своё мнение при себе.

А потом развернулась и ушла, ставя этим самым точку в переговорах. Я не буду её тренировать.

В среду Варвара вновь сидела на трибунах после моих занятий. И вновь принесла кофе.

Не знаю, зачем я к ней подошла.

— Когда начнутся тренировки?

— Я не буду тебя тренировать.

Кофе снова был на соевом молоке и без сахара. Ровно такой, как я всегда пила. Кто ей сказал?

Ситуация повторилась и на следующий день. И через. Один и тот же кофе, один и тот же разговор. Всю неделю, как по расписанию.

Она была упёртой, и кофе приносила очень вкусный, но на стаканчике каждый раз было написано «Гретхен» — так меня не называли уже два года.

Я не собиралась менять своё решение.

Варвара приходила на каток не только чтобы меня увидеть — она начала заниматься на нашем льду, на общих занятиях с танцорами. Это я узнала от Артёма. Он спросил, какого чёрта я игнорирую свои обязанности? Я сказала, что в моём контракте о тренировках одиночниц нет ни слова. Обменявшись мнениями мы перешли к конструктивному разговору. Артём описал мне, как у Варвары сложно идут занятия по скольжению — у танцоров совершенно другой уровень владения коньком, и она смотрится среди них как новичок, но очень старается. А вот с хореографией в зале у неё всё хорошо — она прекрасно слышала музыку и владела собственным телом. Незаметно для себя я привыкла не только пить её кофе, но и узнавать новости о ней.

В прессе уже появились пара статей, о том что Варвара закончила карьеру одиночницы и ушла в танцы, кто-то слил фото с нашего катка. Фанаты гадали, кто же станет её партнёром.

С самым большим удовольствием я читала интервью Ольги. Узнала, что поражение Варвары на прошлом чемпионате мира было вызвано её ленью и несобранностью. Весна, пора любви, девятнадцать лет — свидания и вечеринки вместо тренировок. Поэтому, по словам Ольги, она и ушла: не была готова продолжать соблюдать жесткий режим и требования тренера, думала, что в танцах будет легче.

Прекрасное интервью, Ольга умела себя правильно подать.

«Сбросившая форму» и «обленившаяся» Варвара проводила целые дни на тренировках.

Вечер следующего вторника я провела, составляя план тренировок.

Полноценным его назвать было нельзя: я не знала, как их составляют, я просто не знала как тренировать одиночницу. Я же никогда не тренировала взрослых спортсменов. На занятиях с детьми от меня зависел только «лёд», координацией всего остального — занятиями хореографией и в зале — занималась администрация школы. Я даже не числилась главным тренером. Тренер группы Артёма Яковлева. Сам Артём тренировал танцоров, и он тоже вряд ли смог бы помочь мне разобраться с совершеннолетней фигуристкой-одиночницей.

Оставалась надежда, что во всей школе найдётся кто-нибудь, кто согласится мне рассказать, как работать со взрослыми спортсменами. Одиночников у нас тоже тренировали, но почему-то это были только парни.

Пока я набросала, что хочу от Варвары за эту неделю. Я не видела её форму, я не смотрела соревнования с ней — видела только одну программу на чемпионате мира, очень неудачный прокат. В последние два года из соревнований я смотрела только танцы.

Я решила начать встречу с Варварой с оценки свежим взглядом и постараться смотреть беспристрастно.

В первую очередь я написала Артёму: «когда у нас может быть лёд?».

Как оказалось, в расписание он нас уже добавил. Два часа в неделю, совсем поздно вечером, тренировки наедине, всё остальное время — с маленькой группой юниоров-танцоров, которую вёл Артём. Ведь официально, Варя переходила именно к нему.

Стоит ли спросить у Варвары, почему она ушла от Ольги?

Телефона Варвары у меня не было. Писать в личку инстаграмма было бессмысленно: кто из фигуристов проверяет сообщения там, где масса спама? А взаимно подписаны друг на друга мы не были. Поэтому вновь пришлось писать Артёму. Он удивился, что за эту неделю мы так и не обменялись номерами. Даже перезвонил: похвалил за тренировки с детьми, их родители были мной довольны, и Артёму результаты детей нравились.

В какой месседжер лучше написать я не знала, поэтому отправила просто смс: «Завтра на льду в 9. Маргарита».

Я не была уверена, что она проверяет сообщения — сама я часто об этом забывала — чаще всего мне банк слал мне отчёты об операциях по карте, немного реже приходила реклама. Но ответ от Варвары пришёл быстро.

«Ок».