Расколотый лёд

Произвольную я должна была катать около девяти вечера. "Ненормированный рабочий день": часто соревнования заканчивались ближе к полуночи, а ещё сдавать допинг-пробы. И никакой прибавки призовых за ночные смены. И никакой скидки на то, что ты ещё несовершеннолетняя.

В субботу соревнования вообще начинались поздно. Пары стартовали только в четыре час дня, одиночницы катались ещё позже. Можно было сходить на них посмотреть как выступают другие, чтобы отвлечься от своей подготовки, но, как я уже говорила, я не волновалась из-за соревнований - кому здесь меня побеждать? Отрыв в короткой программе говорил сам за себя.

Утром я всё-таки позавтракала, не помню что ела, но по моим ощущениям завтрак был очень плотный. Когда я спустилась в столовую, там не оказалось никого знакомого, поэтому я сидела и радовалась одиночеству, тому что никто не дергает меня и не отвлекает. От чего не отвлекает, я бы не сказала.

Тело всё ещё помнило о том, как вчера превратилось в комок боли, голова была тяжелая, а после завтрака стала тяжелой я вся. Мне захотелось пойти на пробежку. Я знала, что лежать - не лучшая идея, после этого я бы не встала, поэтому отправилась в зал гостиницы наматывать километры на дорожке. Потом медленно вернулась в свой номер, приняла душ, не смогла решить, готова ли я видеть других спортсменов, и занялась растяжкой.

После обеда в номер заскочила Лера, она как раз собиралась болеть за парников и звала меня с собой. Посмотрев, как я лежу на шпагате она сказала, что я сумасшедшая - кто так напрягается в день соревнований.

- Устанешь и не сможешь катать!

Но я не поняла о чём она. Ольга всегда напоминала нам, что невозможно тренироваться слишком много, тренировок может быть только недостаточно.

Но я всё-таки поддалась уговорам и вместе мы отправились на арену, рассчитывая во время первой разминки девочек - на кого там вообще смотреть - вернуться в гостиницу за вещами.

В парном катании я разбиралась постольку-поскольку, половина элементов была такая же как у одиночников - прыжки, вращения, пусть у парников они и должны были быть параллельными, но были ещё и незнакомые мне - тодес, подкрутки, выбросы. Красиво и страшно, особенно вращения головой вниз. Я не могла не думать о том, как же нужно доверять второму человеку.

Проще всего было болеть за фигуристов на международных стартах - можно болеть "за флаг" - поддерживать свою сборную. Здесь же... То есть у меня были хорошие знакомые среди парников - Ярослава и Миша, мы когда-то давно, чуть ли не в детском саду начинали кататься вместе. Потом они перешли в парное катание, а я осталась в одиночном, поэтому мы до сих пор неплохо общались, собирались на дни рождения, ходили вместе в кино или выбирались куда-то погулять. Но не могла же я аплодировать только им?

Яра и Миша ругались чаще, чем мы с ними виделись, но на качество их катание это не влияло, и расставаться они не планировали, их результаты с каждым годом были всё лучше, пусть им до сих пор не удавалось пробиться на международные старты.

Стулья для VIP-гостей, а сидели мы не на обычной трибуне, были мягкими и тёплыми, сидеть было удобно, немного противно ныла спина, но это было терпимо, это было привычно, поэтому я приятно провела время в компании Леры и других танцоров. Вот они каким-то образом ладили, несмотря на соперничество. Интересно, это особая магия или просто я чего-то не умела или не понимала в этой жизни?

Я разминала триксель на утренней тренировке, вызывая недовольно поджатые губы Ольги, и накануне, но не прокатывала программу с этим прыжком. Мне не хотелось нарываться на конфликт вот так сразу. Я знала, тренер поймёт всё ещё на шестиминутке. Но я же не собиралась сильно перекраивать программу, просто заменить двойной аксель тройным, а в остальном всё останется прежним. Я была уверена, что смогу его прыгнуть - на тренировках я прокатывала программы чисто, полностью, от первого до последнего такта. Пусть мне не засчитают официальное исполнение элемента - соревнование всего-лишь национальное, а для того, чтобы прыжок признали исполненным мной, нужно прыгнуть его на международном старте. Но, это будет только начало.

Телефон пиликнул сообщением. Оксана Марковна, наш хореограф, написала: "Жду вас на обеде.". "Встретимся там," - ответила я. Обедать не хотелось, тем более в компании. Нет, мне очень нравилась Оксана Марковна, и нравились программы, которые они с Ольгой мне ставили, просто сейчас мне не нужны были другие люди рядом. Тем более, главная соперница.

Уже в прошлом году мы с Варей заняли первые два места пьедестала на национальных, чем очень порадовали Ольгу. В этом году от нас ждали повторения результата - чтобы я была первая - надежда всей России - и Варвара следом за мной. Наследница. Это звучало для меня не очень, будто мне уже готова замена на следующий сезон. Я знала, что если продолжу расти, с прыжками могут начаться проблемы, но мне ещё рано было на спортивную пенсию. Хотя, о чём ещё думать - впереди Олимпиада, главный старт. А потом я смогу стать двухкратной чемпионкой мира. Дальше я пока не загадывала.

Последние часы перед выступлением всегда пролетали в один миг. Сборы в гостинице - я третий раз за день приняла душ. Надеть платье, собрать вещи, дойти до арены, размяться в зале, уже под прицелами камер. Эта рутина, когда не происходило ничего неожиданного, и не задерживалось в памяти. То есть, хорошая разминка перед выходом на лёд очень важна, но сколько раз я это делала в своей жизни? Всё отточено до мелочей, всё известно, никаких сюрпризов.

На жеребьевке мне выпало катать четвертой. Выбор в общем-то был небольшой - последняя разминка тянула жребий не вся вместе, а по тройкам.

На шестиминутку я выходила с улыбкой и боевым настроем. Трибуны были завешаны баннерами с моим лицом и именем. Зал ликовал. Два раза я попробовала заход на триксель, но прыгать не стала.

- Не вздумай, - сказала мне Ольга.

Я пожала плечами и сделала вид, что согласна с ней. Я не понимала, почему нельзя. Я заявлю о себе здесь и ратифицирую прыжок на "Европе". Ольга же сама говорила, что нужно как можно больше пробовать прыжки в боевых условиях, а не на тренировке. Может быть, она хотела оставить Варе шанс на победу надо мной?

Каждый разминался под свою музыку в наушниках и я не слышала ни результаты чужих прокатов, ни что либо ещё, и на лёд выходила так, будто я здесь единственная. Будто на арене нет никого кроме меня. Будто весь этот зал собрался смотреть лишь на меня одну.

Замерев в начальной позе я улыбнулась, ожидая, когда зазвучит музыка. Произвольная программа у меня была под Вагнера, также про Фауста. Увертюра. Сильная музыка, к тому же неоднозначный образ: я катала судьбу. Ну не могла же я катать самого Фауста? Я не готова была продавать душу от скуки, только ради исполнения мечты.

Хореодорожка, я попала в акценты музыки и была довольна собой. Потом первое вращение, всё прошло идеально, я знала что додержала уровни и получу максимальные баллы. Дорожка шагов, я выражала всю тяжесть судьбы, которая ожидала Фауста, показывая, как довлеет над ним условие пари. И вот, тройной аксель! Приземлилась я не до конца чисто - на прямую ногу, но выехала. Я смогла это, я сделала! Каскады - двойной аксель - тройной тулуп, тройной флип - тройной тулуп, тройной лутц-тройной ритбергер, всё, самое страшное позади. Я вращалась в бильмане и спину прострелило болью. Тройной лутц я выехала, но чувствовала, что что-то идёт не так. Мне было больно, мне было очень больно. Я уже не следила за руками, не было и близко никакой интерпретации музыки, только бы отпрыгать, только бы доехать. Я упала на выходе из вращения как не падала никогда: плашмя на лёд. Я выпала из музыки, вскочила, понеслась на следующий прыжок. Тройной сальхов прыгнула чудом, не понимая, как не потеряла координацию и почему ещё стою на ногах. На последний прыжок я просто не смогла собраться. Разогналась, и поняла, что если сейчас прыгну, то не встану. Впереди оставалось ещё одно вращение, последнее, самое простое. Когда я перешла в либелу нога подогнулась и я упала вновь. И не смогла встать. Последние такты музыки я дослушивала не в финальной позе, а всё также распластавшись, чувствуя как лёд холодит сквозь тонкое платье разгорячённое тело.

Я успела подняться до того, как на лёд вышли медики и даже, кое как, смогла раскланяться, улыбаясь сквозь слёзы. Мне аплодировали. Зрители всегда аплодируют, когда кто-то из фигуристов падает. В качестве поддержки, конечно, а не радуясь неудачам.

Самым важным для меня было не то, что я упала, а то, что я не смогла откатать программу чистой. Я думала, что буду последней. Мозг отказывался работать и всё, чего мне хотелось, это вернуться обратно, прислониться к холодному льду и замереть неподвижно, чтобы боль замерзла вместе со мной.

На самом деле, эта боль не была такой уж сильной, она была достаточно привычной. Болели пальцы ног, болели стопы, лодыжки, бёдра, и наконец спина. Раскланиваясь с длинной трибуной, в сторону, противоположную судьям, я увидела как Ольга развернулась и пошла в сторону прохода за кулисы. Просто развернулась и ушла. Можно было надеяться, что она двинулась в сторону КиКа, но нет.

Оксана Марковна выводила Варвару, та уже вышла на лёд и двигалась, чтобы разогретые мышцы не успели остыть.

В КиК я прошла в полном одиночестве. Чехлы и куртку мне никто не подал, к диванчику я так и прошла на лезвиях

По лицу текли слёзы, не знаю, от боли, от напряжения, от обиды, от всего сразу. Я старалась сдержать их, я старалась не рыдать. На моё счастье на столике стояли салфетки и я смогла вытереть лицо.

Оксана Марковна после извинилась передо мной - она не видела, что Ольга ушла и даже не думала, что я осталась одна. Лишь потом заметила на бортике мои вещи.

А позже придти она не могла - ждала Варю.

По итогам произвольной программы я оказалась седьмой, но за счёт отрыва в короткой заняла второе место.

Это сокрушительное поражение потом снилось мне в кошмарах. Этот прокат снился мне в кошмарах.

После, не дав журналистам задать и одного вопроса, меня увели в медпункт, а потом на скорой увезли в больницу. Но кроме сильного ушиба спины, других травм не было. Вкололи обезболивающее и вернули на арену, сдавать допинг-пробы.

Проверка на допинг - самая неприятная часть спортивной жизни. Даже неприятнее чем травмы. К этому привыкаешь, перестаешь стесняться, но всё равно, чувство неловкости остается. Просто вчитайтесь в правила "Спортсмен должен обеспечить ясный, беспрепятственный обзор процесса предоставления пробы". Ну вы поняли, о чём речь.

К тому же, перед соревнованиями мы очень мало пили, поэтому такая вроде бы простая вещь, как посещение туалета, иногда затягивалась на несколько часов.

День для меня закончился далеко за полночь. Хотелось бы отметить это поражение чем-то алкогольным, но всё что я могла, это вернуться в гостиницу и лечь спать.

Когда я зашла в номер, Лера молча подошла ко мне, как была в пижаме, наверное я её разбудила - в номере было темно, и обняла. Я расплакалась ещё раз, но вырвалась из её объятий и ушла в ванную, всё же прошептав на прощание "спасибо".

Ночью мне снились кошмары: снилось, как я падаю, как на меня кричит Ольга, как мама смотрит разочарованным взглядом. Потом за мной бежали мои коньки, грозились задушить шнурками. Проснулась я совершенно разбитая и переворачиваясь с боку на спину, застонала от боли.

Если боль, которая была накануне была привычной, то это, это была гораздо больше всего, что я чувствовала ранее. Это была боль с большой буквы, а может быть даже капсом.

Я села, собираясь встать и найти обезболивающее и со стоном рухнула обратно. Я не могла сидеть, это было просто невыносимо. По лицу потекли слёзы, но я их не заметила, я смотрела в потолок и не знала, что делать.

Из ванной вышла Лера:

- О, ты уже проснулась, - сказала она.

Я хотела приветственно махнуть ей рукой, но и это движение отозвалось болью.

Я лежала и надеялась, что этот приступ, спазм, или что это такое было, пройдёт.

- Эй, ты в порядке? - спросила Лера. - Ты вставать собираешься?

- Нет. Кажется я не могу встать.

- Что!? - испугано спросила она.

- Спина болит, - ответила я.

- Вызвать врача? Нет, сначала лучше тренеров, - перебила Лера сама себя. - У тебя же есть номер телефона... Хотя не надо, я позвоню своим.

Это было правильное решение, просто потому, что я не уверена была, что смогу дотянуться до телефона и что-то в нём найти. Я даже не знала, сколько времени на часах.

Из номера меня унесли на носилках.