Наши желания
- Госпожа Хекимоглу?
Дернувшись от неожиданности, Бехидже чуть было не выронила из рук свою сумку, но, быстро спохватившись, сделала невозмутимый вид и повернулась к источнику звука с максимально возможным для неё изяществом. Улыбнувшись мужчине, что будто из ниоткуда возник позади неё, она, не произнося ни слова, лишь легонько поправила причёску.
- Бехидже Хекимоглу? - повторяя свой вопрос ещё раз.
- Да, это я. Мы знакомы?
Услышав то, что и хотел услышать, мужчина хитро прищурился, от чего у Бехидже вдруг скрутило живот, а по телу прошла волна мурашек, вовсе не приносящих удовольствие.
- Нам это ни к чему... Я просто хотел убедиться, что взял нужного человека.
- О чем это Вы? Что значит взял?
Чутье подсказывало Бехидже, что лучшим решением для неё будет в эту же секунду сорваться с места и как можно скорее забежать внутрь городского клуба. Но незнакомец оказался гораздо быстрее. Пока женщина, застыв в недоумении, колебалась, он увидел это сомнение в её глазах и предпочёл действовать на опережение. Когда Бехидже наконец поняла, что нужно кричать, её рот уже накрыла широкая мужская ладонь. Сильные руки без труда затолкали полное тело в подъехавший автомобиль, водитель которого на всю вжал педаль газа как только закрылась дверца поссажирского сидения, оставляя за собой лишь огромные клубы пыли и так вовремя опустевшую улицу.
***
Говорят, что даже после самой тёмной ночи обязательно наступает рассвет. Но порой эта ночь, очень долгая ночь, никак не хочет заканчиваться, а когда приходит время все же сдаться новому дню, уступая безоговорочной власти законов мироздания - небо настолько затянуто облаками, что всякое утро теряет свой смысл.
Кто бы мог подумать, что однажды над Козаном опять взойдёт солнце, озаряя яркими лучами окутавшую его беспроглядную черноту. Что свет, падая на его стены, ещё раз укроет в своей тени много раз терявших, но вновь нашедших друг друга.
- Я не смел и мечтать, что в этой жизни ещё хотя бы раз побуду здесь с тобой. Не понимал, что даже такие мелочи столько для меня значили. Сидеть за этим столиком, держать тебя за руку, смотреть в твои глаза, слушать твои истории и рассказывать тебе свои... Но сейчас все это происходит снова. Ты снова улыбаешься мне, опускаешь взгляд, лёгкий румянец покрывает веснушки на твоём красивом лице. А я снова задыхаюсь, за тобой наблюдая. Словно те несколько месяцев без тебя были лишь страшным сном. Я и не мечтал...
Али Рахмет сжимал ладонь жены до посинения собственных костяшек. Никогда не любя разговоры о прошлом, он, почему-то, частенько лишь о прошлом и говорил. Усталое сердце требовало освободить себя от всего, что терзало, вот только слишком уж истерзанным оно было, от того и не прекращался выходящий наружу поток болезненных воспоминаний. И боль от них была такая, что не сравнить её с болью, что пронзала сейчас его пальцы. Не существовало для Али Рахмета другого спасения, кроме как держаться за своего Ангела. Не существовало другого утешения.
- Ты ведь все равно приходил сюда. Даже тогда. Продолжал говорить со мной, продолжал ставить две чашки, будто я все ещё рядом... Ты и не представляешь, насколько это важно. Насколько это ценно. Ты видел меня даже тогда, когда не видел никто.
- Порой ты выглядела так реально, что мне казалось, что я схожу с ума... Или же... Подожди... Ты обо всем этом знаешь... Знаешь, что именно я видел и когда... Ты не с Небес за мной наблюдала, не так ли? Ты и была рядом все это время? С самого начала... И то, что я принял за видение, на самом деле было... правдой?
Хюнкяр было тяжело. Проговаривать все, что ты испытывал в моменты, когда душу разрывало на части, равносильно тому, чтобы заново все это пережить и прочувствовать.
- Ты прав. Я с самого начала рядом с тобой. Впервые спустившись обратно на землю, я нашла тебя лежащим на моей могиле. В тот самый день, когда твоя боль, кажется, достигла своего пика. Как и моя боль... Я отчаянно пыталась дотронуться до тебя, обнять, утешить... Но никак не получалось. От этого мне становилось ещё хуже. Видеть, как ты страдаешь, но при этом не иметь никакой возможности даже самый маленький знак тебе подать... Я была настолько этим разбита, что мне было все равно и на крылья, и на чудеса, и на долг мой перед Небом, и на само Небо... Но потом ты вдруг посмотрел наверх и сказал, что никуда меня не отпускаешь, что для тебя я не умирала и не умру никогда, что никакой это не конец для нас. Твои слова будто оживили меня, придали мне сил, заставили поверить в то, что я обязательно найду способ с тобой связаться... Именно поэтому я сейчас и сижу с тобой здесь. Именно поэтому сбылось то, о чем ты и мечтать не смел.
По щеке Али Рахмета скатилась одинокая слеза. И боль, и радость облегчения, и распирающее восхищение силой, с которой они друг друга любили. Все являлось тому причиной.
- Ну конечно же не отпустил! Конечно же не посчитал концом! Разве я способен поступить иначе? Да, я не знал, что ты была рядом, не видел, не слышал... Но, несмотря на это, я никогда не доставал тебя из своего сердца. Не доставал тебя из своей груди.
Много минут они провели в тишине, лишь держась за руки, обмениваясь нежными медленными поглаживаниями и в тысячный раз изучая столь любимые и уже давно выученные наизусть черты, что время не в силах стереть из их памяти. И это время словно застыло. Лёгкие порывы ветра пытались разбить их маленький мирок, где были только они вдвоём, но все было безуспешно. Исчезли все звуки вовне. Они могли слышать лишь дыхание друг друга и громкий стук своего единого сердца. От которого ни один из них никогда не откажется. Не сможет, даже если очень сильно того захочет. Но они и не захотят.
Вспомнив об одной из главных целей их визитов в Козан, а также стремясь избавиться от горького осадка очередных воспоминаний, Хюнкяр решилась нарушить молчание.
- Почему ты не пьёшь свой кофе? - переводя беседу на первую пришедшую в голову тему. - Ты словно и вовсе забыл про него.
- Я же сказал, что пью его только с тобой.
Али Рахмет, кажется, был непреклонен в данном вопросе.
- Так я с тобой, душа моя. Все как и прежде, за исключением некоторых мелочей.
- Но ты ведь не можешь выпить этот кофе, а значит и я не буду этого делать. - продолжая упрямиться. - Не страшно. Дождусь, когда ты заберёшь меня к себе на Небеса, где мы выпьем его вместе. Как и прежде. А сейчас мне вполне достаточно лишь наполнить чашки и получать исходящее от них тепло.
- Тогда я не вижу смысла сидеть напротив тебя.
Да, все, на первый взгляд, было как прежде. Но Ангел понимал, что так не может продолжаться. Все было как прежде, но при этом как прежде уже никогда не будет. В свое время они не осмелились до конца стереть границы, даже когда осмелились скрепить свои ладони и громко заявить о своей невозможной любви перед неприятием и полным непониманием, осуждением и угрозами, что отражались в лицах не только посторонних, но и самых близких им людей. Не осмелились перейти черту, что так бессмысленно отделяла их друг от друга. Но смерть, как ни странно, помогла им избавиться от ненужных рамок и запретов. И сейчас не имело никакого смысла лишний раз мучить себя и сдерживать свое желание достигнуть всей возможной для них физической близости.
Али Рахмета испугали и напрягли слова жены. Неужели он её обидел? Но все опасения исчезли, как только Хюнкяр подошла к нему и по-хозяйски разместилась у него на коленях.
- Вот так гораздо лучше. На моем законном месте.
- Единственная моя... - припадая к её шее и жадно вдыхая родной аромат. - Однажды наступит тот день, когда я раз и навсегда возьму тебя на руки и больше не позволю выбраться. Ты уверена, что не хочешь посидеть напротив, пока есть такая возможность?
- А как же ты тогда собираешься пить со мной кофе без второго стула, если не планируешь меня из рук выпускать?
Хюнкяр все прекрасно понимала и без каких-либо дополнительных разъяснений. Но уж больно ей хотелось заставить любимого улыбаться вновь.
- Очень легко! Я тебе больше скажу, у нас на двоих будет только одна чашка... - немного задумавшись. - Мы ведь так сделаем, да? В раю ведь можно пить кофе целую вечность?
- Ай, Фекели! Выходит, это то, чего ты сильнее всего хочешь? Пить со мной кофе до скончания времен? Или просто его пить, потому что ты боишься навсегда с ним расстаться?
Али Рахмет рассмеялся, отправляя свой смех прямиком в район грудной клетки Ангела.
- С тобой, госпожа Фекели, с тобой. - целуя то, что так сильно трепетало под рёбрами Хюнкяр от каждого его прикосновения. - Сидеть на одном стуле, пить из одной чашки, ибо наконец став с тобой одним целым, и гораздо крепче, чем сейчас, прижимать тебя к себе. Что касается кофе... Мне кажется, что он ещё сорок лет назад стал одним из наших символов, и мне бы хотелось запечатать его в вечности. Ну а что, это разве плохое желание?
- Нет, хорошее желание. Точно не знаю, как в раю все устроено, ведь, по сути, я там по-настоящему ещё ни разу не была. Но что-то подсказывает мне, что все будет в точности, как мы того захотим. Кстати, любимый... Ты не устанешь все время лишь на стуле сидеть? Ничего другого тебе не нужно?
- Тааак, дорогая моя жена, с вот этого места я попрошу поподробнее. А чем ты планируешь заниматься бесконечно?
Хюнкяр сразу же постаралась отбросить в сторону все попытки разума интерпретировать вопрос Али Рахмета как возможный и весьма неоднозначный намёк, однако вышло это у неё довольно плохо.
- Есть что-то интересное, что ты мог бы мне предложить? - перекидывая всю дальнейшую ответственность на с нетерпением ожидающего ответ мужа.
Али Рахмет, сам того не заметив, уж слишком близко подобрался к не совсем приемлемой для нынешнего положения вещей ступени их отношений. Но тот факт, что они говорили о будущем, где не будет никаких запретов, говорили о мечтах и самых лучших, но пока не сбывшихся фантазиях, придал ему невиданной до этого смелости. Прислонившись губами к уху возлюбленной, он тихо прошептал:
- Всё, что ты захочешь. Я с огромным удовольствием исполню любое твоё желание. Слышишь, любое.
На секунду у Ангела перехватило дыхание, а кровь начала стремительно приливать к голове.
- А ну, хватит меня смущать! - спешно закрывая руками его глаза, чтобы он не увидел результат своих слов на её лице.
Если бы Али Рахмет заранее знал, насколько милой может быть Хюнкяр, когда её щеки нещадно краснеют, то непременно создавал бы подобные неловкие для неё ситуации при каждом удобном случае.
- Я? Смущаю? Ничего подобного! Кто кого ещё смущает. Сидишь тут у меня на коленях, до безумия красивая и...
- Оу, мне встать и вернуться на отдельный стул?
- Нет! Нельзя! - испуганно вскрикивая и отправляя ладони в хаотичное путешествие по спине своей женщины.
- Глупенький... Ты чего так разволновался? - повторяя подушечками пальцев контур его бровей. - Неужели ты правда подумал, что я когда-либо по своей воле решу себя от тебя отделить? У меня есть крылья, которые люди считают символом свободы. В любой момент я с их помощью могу отправиться куда угодно, даже за пределы нашего мира. Нет такого места, что мне недоступно. Нет ничего, что могло бы меня удержать. В понимании многих это истинная свобода и есть. То, к чему они стремятся, но в полной мере никогда не обретут. А что же насчёт меня? Что для меня эта свобода? Для меня это самая тесная клетка, если я не буду чувствовать на себе твои руки. Меня ничто не заставит попросить тебя не прикасаться, не обнимать, отпустить... Даже самые странные твои шутки и нелепые фразы. Я предпочту каждый раз сгорать от стыда и смущения, сидя у тебя на коленях, чем сохранять строгий и властный образ где-то на другом конце стола.
- Кто сказал, что я разрешил бы тебе это сделать? Не разрешаю. И не разрешу никогда. Ни покидать мои объятия, ни даже пытаться их покинуть. Лучше не пробуй, я сразу предупреждаю. Иначе...
Ангел удивлённо вскинул брови, а затем рассмеялся. Так чисто и так искренне, с лёгкостью, пронизывающей все пространство вокруг.
- И что же будет, если я вдруг посмею тебя ослушаться?
Али Рахмет загадочно улыбнулся, словно выбирая самое подходящее наказание.
- Сейчас покажу! - набрасываясь на жену с порцией каких-то совершенно безумных и неконтролируемых поцелуев.
- Подожди... - пытаясь увернуться от этой внезапной нежности. - Давай-ка попробуем кое-что...
Хюнкяр расправила крылья и полностью закрыла ими их спутанные тела, пряча любовь от всевозможных посторонних глаз, чтобы ни небо, ни солнце, ни даже птицы не стали их случайными свидетелями.
- А вот теперь можешь показывать! - и снова останавливая Али Рахмета, когда тот уже почти настиг её губы. - Но для начала отвечу на твой вопрос. Ты спросил, чем я планирую заниматься бесконечно... На самом деле, у меня тоже есть одно заветное желание. Но, если честно, оно очень скучное даже по сравнению с вечным распитием кофе.
- И что же это за желание такое? Поделишься со мной? - изнывая от недостатка проявляемых им же чувств при столь близком контакте и укромной обстановке под завесой огромных белоснежных крыльев, но покорно ожидая разрешения продолжить.
- Я хочу... хочу прижиматься к тебе так сильно, насколько хватит сил... так долго, насколько самого времени хватит... чтобы кожа моя срослась с твоей... чтобы запах мой стал твоим... чтобы душа моя стала твоей... чтобы мысли мои зависели от тебя... Хочу впитаться в тебя и в тебе раствориться... без остатка. Не просто быть с тобой, а тобой стать. И провести так нашу бесконечность. Навсегда затеряться в твоих руках и в них остаться. Лежать.. молчать... лишь только чувствовать тебя и понимать, что я в покое... в безопасности... дома...
Дорогие мои читатели! Дорогие мои друзья! Когда я начинал писать эту главу, думал, что выложу её очень скоро. Но, как видите, на деле все оказалось немного по-другому.
Признаться, такого плотного и непривычного графика у меня не было никогда. Дабы не задерживать выход новый главы, мне пришлось порезать её на две части и, соответственно, сделать немного короче, а то, что вы сейчас прочитали, писать уже после полуночи небольшими кусочками.
Не считаю это слишком уж большой жертвой для моей работы и её сюжета, так как Али Рахмет и его Ангел настойчиво требовали, чтобы эта глава осталась за ними. Я, будучи их покорным, а самое главное искренне любящим слугой, не смог им отказать.
Вся любовь, вся чистота и весь трепет, что исходит от моих героев - вам и для вас. Надеюсь, что вы насладились прочтением ♥️ С нетерпением жду встречи с вами в комментариях! ☀️