Behind The Masks | Соня Кульгавая

На следующий день Мира ощущала себя ужасно, чувство вины и ответственность за чувства Кульгавой давали о себе знать головной болью и тревогой. Мысли то и дело крутились вокруг вчерашнего разговора.

-Почему я всегда всё порчу, мам? Когда я уже прекращу портить свою и чужие жизни, что мне для этого сделать? Умереть?- девушка мысленно вновь разговаривала с матерью, будто та сейчас придёт и ответит ей, обнимет как раньше, даст совет.

Но никто не пришёл и это было очевидно. Больше всего хотелось встать, схватить первый попавшийся острый предмет и вернуться к тому, с чего начинала. Самоповреждения больше не казались чем то бессмысленным. К выводу что они никогда не помогают и не помогут она пришла благодаря Кульгавой и её поддержке. Сейчас Кульгавой рядом не было, и всё из-за собственных проёбов Миры.

За проёбами должно следовать наказание, да? Вот она и хочет наказать себя. Как бы глупо не звучали эти мысли, девушке безумно хотелось сорваться и вновь сделать то, к чему она уже пару месяцев не возвращалась.

Сейчас ей нужно было собираться в школу, но вставать с постели, убирать с себя руку Сони, которую она по собственнически закинула на младшую, чувствовать кожей холодок, всё же в квартире Софьи было прохладно, после тёплого одеяла, да и в целом покидать кровать, которая сейчас казалась Мирославе единственным безопасным местом, не хотелось от слова совсем.

Она пыталась морально подготовить себя к встрече с Кульгавой, собраться с мыслями, придумать как реагировать на её взгляды, почему то девушка была уверена, они будут полны ненависти и обиды, возможно даже Мира готовила себя к разговору. Младшая не хотела оставлять всё как есть, она понимала что переборщила вчера, когда необдуманно сказала Соне о том, что сейчас им лучше не общаться, а воспоминания о том, как она обнималась с Григорьевой прямо на глазах у брюнетки и вовсе съедали изнутри. Мире не хотелось думать о том, насколько тяжело было Кульгавой это видеть, не хотелось представлять что она испытывала, когда Мира так спокойно прыгнула в машину к блондинке, зная что та, которая только что призналась в чувствах и сильной ревности, наблюдает. Мира чувствовала себя отвратительным человеком, отвратительной подругой. Просто отвратительно.

Ещё больше её голову занимали мысли о том, что было после того, как она села в машину, после нервных, тяжёлых попыток поговорить. Тот поцелуй мелькал в её голове яркими вспышками, казалось она до сих пор чувствовала тепло губ Григорьевой, покалывание на собственных губах, то волнение и страх что всё это просто сон. До этого она никогда не целовалась и слова блондинки о том, что рыжая делать это не умеет до сих пор вызывали смущение, хоть и были сказаны ещё вчера вечером. Каждый раз когда они вновь и вновь появлялись в голове, мимолетным воспоминанием, Ефимова готова была как ребёнок спрятаться под одеяло с головой и сделать вид что её не существует.

Она повернула голову в сторону Сони и с ужасом обнаружила что та уже не спит, разглядывает её черты лица и хитро, будто лиса, улыбается.

-Ты вся красная, знаешь об этом?- ухмыляется и ближе к себе рыжую прижимает- о чём там можно было задуматься, чтобы так покраснеть.

Мира сжалась вся, от стыда, вперемешку со смущением и странным желанием вновь прикоснуться к губам Софьи, хотя сейчас оно уже наверное не было странным. Ефимова не знала. Разговор о том поцелуе девушки не поднимали, после него Софья просто предложила посмотреть сериал, будто минуту назад не целовала младшую впервые, будто ничего необычного не произошло, будто для Григорьевой это было обычным воскресеньем. Подумаешь, поцеловались, каждую неделю новых девушек целую.

Мирославе от своих собственных, надуманных и ничем не подкреплённых мыслей хотелось разрыдаться, впасть в истерику и обвинять Софью во всех смертных грехах. Она понимала что возможно это вызвано стрессом, на фоне того, как быстро развивались события в её жизни. Скорее всего она даже испытывала стыд перед Кульгавой за то, что ответила на поцелуй блондинки, хоть она ничего ей и не обещала, надежд не давала. Даже несмотря на это было некомфортно и ощущение, будто она изменяла, не покидало не на секунду.

Она не могла понять своих чувств к Кульгавой, вроде старшая ещё недавно была для неё не более чем одноклассницей, которая издевалась, давила на больные точки, сделала Миру изгоем в этом классе, в следующую секунду, неожиданно она становится важной частью жизни Ефимовой, той, за кого младшая чувствует огромную ответственность, будто частью её собственной семьи, погружает в свои проблемы, даже несмотря на то что всё ещё боится доверять, погружает в проблемы Миши, за которого рыжая начинает чувствовать не меньшую ответственность. И тут вдруг, когда Мирослава уже ничего, что может сильнее удивить, не ожидает, Кульгавая признаётся ей в чувствах.

-Догадывалась- отвечает коротко, слов подобрать не может, истерика уже на подходе, никогда у Миры не было такого, что на ровном месте она может заплакать, но тут тихий всхлип всё же срывается с её уст, пугая и саму Ефимову и Софью, мигом реагирующую на это действие ещё более крепкими объятиями и очумевшим взглядом, в котором так и читается: «что это, блять, было только что?», Мира чувствует что медленно сходит с ума с каждым новым неожиданным поворотом в её жизни.

Соня тоже слов подобрать не может, лежит всё так же младшую к себе прижимая и думает о том, что она могла не так сказать и чем могла задеть Мирославу.

-Объяснишь?- спрашивает мягко, стараясь звучать спокойно и не вызвать новую волну слëз, но Ефимову уже не остановить, психика слишком ярко отреагировала на стресс, выплеснув всё, что накопилось за год, в один момент. Даже в этом мягком, понимающем тоне она услышала грубость Ну или надумала себе.

-Зачем ты вчера поцеловала меня?- Григорьева тушуется от этого вопроса, смотрит внимательно в глаза напротив, пытаясь понять что Ефимова хотела этим вопросом сказать, но находит там лишь искреннее непонимание- скольких ты уже так целовала?

И у Софьи чуть было нервный смешок с губ не сорвался, как же комично выглядело сейчас всё происходящее, будто дешёвая мелодрама, невольно в голове та сцена всплывает: да она не может любить меня. Да я люблю тебя. У Сони самой уже нервы сдают, с Мирой она точно не соскучится, она это знает.

-Потому что ты мне нравишься, это разве не очевидно- смотрит в глаза заплаканные, на губы дрожащие и на щеки от истерики и смущения покрасневшие- с чего ты вообще вывод сделала что я кого-то ещё так целовала?

-Ты так ведëшь себя после того поцелуя, будто это не более чем игра для тебя- и Софья уже сама где-то между истерическим смехом и слезами. Молчит, не зная что ответить, наверное стоило обсудить свои чувства после того поцелуя, но Григорьева ведь не подозревала насколько Мирослава оказывается ранимая.

-Поговорим об этом вечером обязательно, сейчас уже времени нет, ты в школу опаздываешь. Собирайся, я подвезу- улыбается нежно и в висок младшую поцеловав встаёт с постели скрываясь за дверью ванной комнаты.

***

Утро Кульгавой начинается не менее паршиво, тихие, шаркающие шаги будят её, возвращая в реальность и напоминая что она забыла поставить будильник и сейчас возможно опаздывала. Если честно в школу идти она вообще не хотела и уже думала прогулять, но показывать Ефимовой как она страдает Софья не планировала, поэтому с тихим вздохом, передающим всё её отчаяние, боль и страхи, она встала с дивана и направилась на кухню, откуда и доносились шаги, разбудившие её.

Брат суетливо разливал кофе по кружкам.

Кружки было три.

У старшей Кульгавой сердце сжалось. Он ещё ничего не знал. Если свою собственную боль она могла пережить - время неизбежно сделает своё дело, но боль и обида за брата будут грызть её изнутри ещё долго, и в этом она не сомневалась. Мальчик так быстро привязался к Мирославе, привык к её вниманию, поддержке, к тихому теплу её присутствия. Теперь он, словно уже считая её своей старшей сестрой, старательно создавал уютное, почти семейное утро. И наблюдать за этим было для Кульгавой невыносимо больно. Она не знала как сейчас объяснять ему что Мира ушла, что бросила их, что не выдержала натиска её чувств. Вина грызла Софью изнутри, она была уверена что причина всего, что сейчас происходит - она сама. Она корила себя за каждое сказанное тем вечером слово, ведь сейчас страдать будет не только она, но и Миша, который казалось бы наконец почувствовал себя не таким одиноким.

-Доброе утро- Кульгавый улыбнулся, глядя на сестру, что стояла не шелохнувшись, будто боясь. Она знала что нужно как то исправлять всё, что она натворила, нужно как то вернуть Мирославу домой и если даже младшая никогда больше слова не проронит в сторону Сони, она хотя бы будет рядом с Мишей, который сейчас нуждался в поддержке обеих девушек. Брюнетка знала как тяжело будет находиться в одной квартире с Ефимовой, не разговаривать, запрещать себе смотреть на неё, но вернуть её нужно было любой ценой.

-Доброе. Миры сегодня не будет с нами, Миш, она ушла в школу пораньше- Врёт. Нагло и уверенно, но лучше ложь, чем рассказать брату правду о том, как она подвела и Мирославу и его.

Миша казалось погрустнел, глядя на три кружки, стоящие на столе, но затем улыбнулся.

-Тогда вечером попьём чай все вместе, а пока только с тобой- У Софьи сердце готово было из груди выпрыгнуть, брат действительно привязался к Мирославе и от этого было так тяжело.

-На следующих выходных нам нужно снова сходить в полицию Миш, будет ещё один допрос. Ты готов к этому?- полицейские позвонили девушке ещё вчера днём, сказав что появились новые сведения о её отчиме и сейчас её и брата вновь нужно было допросить, чтобы узнать дополнительные детали. Кульгавая знала что идти туда без Ефимовой будет тяжело, но она должна, ради брата, ради его спокойствия и ради его счастливого будущего.

-Я не хочу снова всё это вспоминать, я и так каждую ночь вижу кошмары с его присутствием- мальчик сжался весь, улыбка, что была на его лице ещё минуту назад, сейчас просто напросто исчезла, сменившись страхом и тревожностью, которую с лёгкостью можно было прочитать в его глазах и Софья хотела сказать что это не обязательно и они могут не идти, но посадить насильника нужно было любой ценой, поэтому она лишь сжала руку брата, молча поддерживая и пообещав что всё будет хорошо, допила свой кофе и переодевшись в школьную форму, пошла в учебное заведение.

На улице всё ещё царила тьма, лишь редкие фонари едва освещали тротуар, по которому Софья осторожно шагала, размышляя о том как пройдёт её день в школе, о встрече с Мирославой, которая теперь наверняка даже не взглянет в сторону старшей. Холодный воздух обжигал лёгкие, и снег ложился мягким белым покрывалом на землю, медленно кружась в свете фонарей. Щёки Кульгавой уже раскраснелись от мороза, а пальцы, несмотря на то, что она прятала их глубоко в карманах, начинали покалывать от холода.

Чем ближе девушка подходила к школе, тем сильнее становилось её желание развернуться и пойти обратно, тем быстрее к ней подбиралась истерика и ноги становились ватными. Она чуть не поскальзывается на льду, когда уже почти подходит к зданию, губы дрожат и брюнетка уже не уверена от холода это или от страха.

Последние шаги на пути к месту, где ей предстояло провести следующие 7 часов, сидя рядом с девушкой, в которую она по уши влюблена и которая так жестоко обошлась с ней, давались слишком тяжело, почти невозможно. Ей казалось что она заранее знает что будет дальше, каждый взгляд, каждое слово, ведь максимум что Мира скажет Софье после вчерашнего, это то, что она отсаживается и то, если очень повезёт. Возможно она вообще ничего не скажет и даже не взглянет.

Кульгавая стоит перед входом в школу минуты три, она не может даже шелохнуться, знает что сейчас, войдя в класс, придётся сесть рядом с Мирой и делать вид, будто ничего не произошло, думать о разговоре не хотелось, она уже десять раз передумала вообще его начинать. Даже мысль о брате, ради которого она хотела это сделать, сейчас не действовала.

Тяжело вздохнув и набрав в лёгкие побольше воздуха, Софья сделала этот шаг, оказавшись внутри она начала оглядываться. Всё как обычно, ученики бегали по коридору, кто-то обсуждал с друзьями девочек из паралели и насколько их класс лучше, какая-то девочка, класса из седьмого, по крайней мере Соне так показалось, следила за старшеклассником, кто-то обсуждал предстоящую контрольную.

Ничего необычного не случилось, мир не перевернулся после признания Сони в чувствах к Мире, разве что её собственный. На секунду девушке даже показалось что всё будет как прежде, но это лишь на секунду, лишь игра её воображения.

Поднималась Кульгавая на третий этаж медленно, ступенька за ступенькой чувствуя как страх сковывает всё тело, обволакивает с головы до ног, мыслить здраво сейчас тяжело, всё сильнее хочется сбежать, как солдат с поля боя. Она не привыкла бежать от проблем, обычно она пыталась их решить, но не в этот раз, не тогда, когда проблемой была та, что занимала все её мысли, все ночные кошмары и все самые нежные и тёплые сны.

Казалось будто вокруг все затихли, только и ожидая что будет дальше, только прислушиваясь к учащённому сердцебиению одиннадцатиклассницы, только думая о том, что сейчас случится в её классе, как только она сядет рядом с Мирославой. Хотя никто даже не знал, да и если знали бы, всем было бы всё равно. Семиклассницы также продолжали бы ходить перед её одноклассниками, в попытке привлечь их внимание, другие продолжали бы обсуждать контрольные, параллель и свои собственные проблемы. Ничего бы не изменилось.

Наконец набравшись смелости и открыв дверь в нужный кабинет, Кульгавая уверенными шагами вошла внутрь, не показывая что сейчас ей настолько плохо, что хочется волком выть.

Она сразу же поймала на себе взгляд любимых, но теперь абсолютно чужих карих глаз. Брюнетка готова была поклясться что заметила в них точно такие же переживания, что испытывала сама, но обращать на это внимание не хотелось, мозг твердил ей что это просто её фантазия, она надумала всё, чтобы чувствовать тот шанс, которого на самом деле то и не было.

Она готова была проклясть классную руководительницу за то, что посадила их вместе, за то, что сейчас ей придётся шесть уроков отсидеть рядом с Мирославой, которая сейчас уставилась в свой телефон и продолжила делать вид что ничего не случилось, что они как были друг другу никем, так никем и остались, будто не было вчера того разговора, вновь сломавшего Софью. И почему всем так нравится заканчивать с ней на ужасной ноте? Если бы Ефимова не прыгнула в машину к Григорьевой на глазах у брюнетки, возможно не было бы так больно.

Софье казалось что все самые ужасные события происходят в декабре, даже свой день рождения она из-за этого возненавидела, никогда никому о нём не говорила. О том, когда она родилась, из нынешнего круга общения знали лишь члены её семьи и Александра.

17.12.2020

Соня как обычно в школу собирается, то, что вчера было её день рождения и сейчас ей до невозможности плохо после кучи выпитого алкоголя явно никого не беспокоило. В конце то концов, это её проблемы, что она не знает меры. Хотелось иногда чтоб мать хоть как-то в это вмешалась, накричала, отчитала, ведь девушке всего то пятнадцать лет исполнилось, а она уже пьёт, нормальные родители наверное так и сделали бы, но Татьяне было всё равно на детей, сейчас центром её вселенной был отчим девочки - Николай.

События вчерашнего дня девушка помнила смутно, алкоголь почти полностью стёр все воспоминания и Кульгавая пыталась вспомнить хоть что-то. У неё было чëткое ощущение что что-то не так. Тревожность лишь усиливалась, когда какие то клочки воспоминаний всё таки начали появляться, как на старой плёнке, еле заметно, но что-то уловить было возможно.

Воспоминания о том как она в слезах клялась в любви однокласснице, которая снимая на камеру пьяные признания Софьи лишь смеялась и ничего не отвечала. В конце она с очередным смешком произнесла что это будет отличным поводом посмеяться с другими одноклассниками. Им всем было по тринадцать, кому то только-только исполнилось четырнадцать, и Кульгавая не могла винить подростков в том, что они следуют стадному чувству, в конце концов она тоже недалеко ушла, ей самой только исполнилось пятнадцать и она никогда не упускала повода загнобить кого-то, неважно за дело или нет.

Голова кругом шла от мысли о том, что ждёт её сегодня в школе, она в тот момент поклялась себе больше никогда и никому свои чувства не доверять. Знала бы она что через четыре года вновь наступит на старые грабли, ещё и не по пьяни как сейчас, возможно сделала бы что-то заранее, как то избавила себя от общества Миры, не обращала бы на неё вовсе внимания.

Но сейчас она не знала и все переживания были заняты Катей. Открыв «Вконтакте» на телефоне, она обнаружила кучу сообщений в беседе класса, то самое видео, досмотреть до конца которое не хватало сил и смелости, пяти секунд хватило чтобы почувствовать себя убогой. Отличное день рождения.

В этот день в школе ей впервые пришлось столкнуться со смешками в свою сторону, обычно буллером была она, но терпеть это всё, как те девочки которых Софья гнобила лично, она бы не стала. Пришлось отгрызаться, показывать то, что из неё никто жертву не сделает. Правда в конце года выяснилось, что её во второй раз оставляют на второй год, в какой то степени она была рада, новые люди, её репутация среди них ещё не была испорчена и она знала что не позволит этому случиться.

17.12.2024

Снова семнадцатое число, снова одноклассница, снова признание прошлого дня, в собственный день рождения. Отличие было лишь в том, что объект её обожания о празднике не знал и не пытался над ней издеваться. Хотя Кульгавой думалось, что если бы рыжая хотя бы издевалась, а не вела себя как ни в чëм не бывало, было бы в разы проще её забыть, возненавидеть.

Весь этот урок они провели в абсолютном молчании, у Кульгавой уже губы от нервов дрожали и она хотела просто сбежать, спрятаться в кабинке туалета, где раньше Мира пряталась от неё. Забавно как всё изменилось всего за несколько месяцев. Пару раз она видела как вспыхивал экран телефона младшей, что лежал на столе, видела что сообщения были от Григорьевой и хотела разбить к чертям её айфон. Рыжая же каждый раз как вспыхивал экран, выключала его, не хотела чтобы Софья видела эти сообщения, не хотела ранить ещё больше, а Соня и не стала бы читать. Слишком страшно было увидеть содержимое этого текста.

Александры в школе сегодня не было, поэтому не одна из девушек не могла найти поддержки и спросить совета. Для Мирославы было непонятно как Смирнова за такое короткое время стала ей как старшая сестра, но было действительно приятно знать, что это так, что она не одна, что есть человек с которым можно обсудить весь тот запутавшийся клубок событий из её жизни, которые сменяют друг друга быстрее, чем девушка может привыкнуть к тому, что уже произошло. Она продолжала каждый день вспоминать свою мать, но теперь она вспоминала не только её, травмы накладывались одна на другую, перекрывая Ефимовой кислород.

Младшая ещё до начала урока написала Александре о том, что им нужно срочно встретиться и поговорить. Она не хотела погружать подругу в подробности кошмаров, происходящих в жизни Софьи, не хотела выдавать её секреты, она лишь собиралась обсудить то, что старшая призналась ей в чувствах и сейчас рыжая разрывается между переживаниями за Кульгавую, вперемешку с чувствами к ней, которые она всё ещё не может принять, ведь знает что это просто симпатия и между настоящими, сильными чувствами к Григорьевой.

Мира сейчас была словно между двух огней, с одной стороны блондинка, которая за короткое время смогла влюбить в себя Ефимову, чувства были взаимны и младшая просто не могла от них отказаться, да и не хотела, в конце концов она мечтала об этом, мечтала о Григорьевой, о объятиях, о поцелуях с ней и вот когда это всё наконец пришло в её жизнь, почему она должна отказываться?

Но с другой стороны, рядом сидела Соня, признавшаяся в своих чувствах, рискуя потерять всё, даже простое общение с Мирославой, всё равно переступившая через свой страх, и Миру съедало изнутри чувство вины за то, что она не может ответить на чувства Кульгавой, не может дать ей ту любовь, которую она действительно заслуживает, просто не может.

Ей нужно было обсудить весь навалившийся на неё груз ответственности за чужие чувства с кем то и она была уверена в том, что Александра единственный человек который не осудит её за то что ненамеренно причинила огромную боль Соне, поймёт что сейчас девушка буквально разрывается между своей любовью к Григорьевой и любовью Кульгавой к себе, поддержит несмотря на то, на какой ноте она бросила брюнетку и даст действительно правильный и такой необходимый сейчас совет.

Как только прозвенел звонок, Кульгавая небрежно, наспех скидала тетрадь, учебник и ручку в свой пакет, не обращая внимания на то что всё могло помяться и быстрым шагом, почти бегом, покинула класс, даже не взглянув в сторону прекрасно всё понимающей Миры. Ефимова знала что она должна начать этот разговор, должна первая дать понять, что он не избежен и девушки обязаны всё обсудить, но прежде чем ляпнуть лишнего, ещё больше ранить чувства и вновь задеть и так расшатанную психику Софьи, она должна была обговорить это всё с Сашей.

Вчера, когда она так спокойно покинула квартиру, она даже не задумалась о Мише, который привязался к ней, которому она стала будто второй сестрой. Ему нужна была её помощь и поддержка, но из-за новой, тяжёлой для себя информации она совсем забыла про него и сейчас могла только гадать как мальчик себя чувствует, всё ли хорошо и рассказала ли уже Кульгавая о том, что Мира ушла. Было стыдно и это ещё больше толкало на мысль что нужно скорее разбираться с этим всем и хотя бы делать вид что всё как прежде.

Сразу же после уроков, забыв обо всех делах, отложив их на потом, Ефимова быстрым шагом, каждым движением передающим всю её тревожность, направилась домой к Саше, которая уже ждала её нервничая не меньше. По сообщению Миры, по тому насколько криво и странно оно было написано, брюнетка сразу поняла что разговор будет тяжёлым, поэтому нервно заламывая пальцы она ждала рыжую к себе.

А Мирослава не заставила себя долго ждать и вскоре она уже переступила порог Сашиной квартиры, запыхавшаяся, замёрзшая на улице и еле сдерживающая слëзы. Последнее время она плакала слишком часто, было чувство будто кто-то просто проклял её и теперь она вынуждена страдать всю свою жизнь, переживая одну проблему, за другой, при том что с каждым разом проблемы становились всё хуже и всё более жестокими.

Её жизнь стала похожа на игру на выживание, в которой каждый уровень был сложнее предыдущего и судьба просто проверяла, на каком же уровне она всё таки сломается, когда же она уже не выдержит и умрёт. После смерти матери было тяжело, но Мирослава искренне считала что хуже уже не будет, издевательства одноклассников в новой школе не казались ей чем то новым, но с каждым разом они становились всё более жестокими и изощрёнными. Это был следующий уровень. Следом изнасилование, о котором до сих пор не знала даже Саша, и Мира готова была душу Дьяволу продать, лишь бы больше не вспоминать этот кошмар, она до сих пор не прожила это, до сих пор этот ужас приходил к ней в самых страшных кошмарах и она раз за разом проживала это вновь в своих снах. На этом, казалось бы, всё должно было закончиться, но каждый раз когда девушка думала что дно уже пробито, снизу тихонько, издевательски стучали. Миша, которого как оказалось изо дня в день насиловали и подвергали не только физическому, но и психологическому давлению, стал для эмпатичной Мирославы следующим уровнем пыток, она не могла видеть страдания мальчика и то, что он привязался к ней, начал доверять стало для неё приятным известием, было чувство что она несёт ответственность за него и что она способна всё исправить. И вот теперь Вселенная решила её добить, признание Софьи, то, как Мира собственными действиями причинила ей ещё больше боли стало последней каплей.

-Что у тебя уже случилось? Сама нервничает и меня ещё доводит- Смирнова говорила в шуточной форме, будто стараясь подготовить почву для разговора, сделать его более лёгким и мягким, она делала так всегда. Она ненавидела такие разговоры, ненавидела каждый раз выслушивать тяжёлые ситуации из жизни друзей, пропуская их через себя и внутренне проживая самостоятельно. Это было тяжело, но отказаться от этого она была не в силах.

-Это кошмар, Саш. Это касается Сонь- фраза прозвучала слишком быстро, большинство окончаний Мирослава проглотила и её речь была похожа на речь Шотландцев для всех остальных людей из Англоязычных стран. Она нервничала. Нервничала слишком сильно. Пыталась отдышаться после быстрого шага.

-Успокойся, выдохни и соберись, я не смогу понять всё, если ты будешь разговаривать так быстро. О какой именно Соне идёт речь?- Александра видя в каком состоянии находится подруга, помогла ей снять куртку, аккуратно вешая её на плечики и убирая в шкаф.

-Обеих- девушка тяжело вздохнула, прежде чем начать тяжелый разговор. Села за стол на небольшой, уютной кухне. Атмосфера в квартире Александры всегда вселяла в младшую спокойствие, но не сейчас, не тогда, когда всё в жизни идёт по одному месту- Мы вчера поцеловались с Григорьевой.

Саша смотрит на неё с недоверием, будто это шутка и Мира просто пытается перевести тему с самого главного и не обсуждать тяжёлые события из жизни, но уже через секунду, поняв что Ефимова говорит на полном серьёзе, Смирнова нежно улыбается и хватает подругу за руку, затем крепко её обнимая.

-А я говорила ведь, говорила! Меня никогда не обманешь, Ефимова! Надеюсь больше я не услышу: «ну мы просто подруги, Саш», не дай бог ты ещё хоть раз это скажешь, рыжая- казалось Александра в миг забыла о том, что Ефимова пришла поговорить о чем то серьёзном и речь идёт не об одной лишь Григорьевой, но Мира быстро напомнила, она не могла сейчас радоваться.

-К сожалению это самое последнее о чём я могу сейчас думать, всё очень плохо- девушка вся сжалась в объятиях подруги, надеясь лишь на то, что она не отстранится. Мирослава сейчас нуждалась в объятиях, она больше не могла выносить весь этот кошмар в одиночку.

-Что такое?- брюнетка в миг перестала улыбаться и напряглась, сейчас всё вокруг было похоже на какой-то психологический триллер, будто и не с ними вовсе происходит. Саша настолько вымоталась от тяжёлых ситуаций в собственной жизни и в жизнях своих подруг, что боялась услышать что же Мира скажет дальше.

-Вчера вечером, Соня призналась мне в своих чувствах- на непонимающий взгляд Саши, которая и так уже услышала про поцелуй и явно не была удивлена признанием, Мирослава лишь добавила всё так же тихим, полным волнения голосом- Кульгавая Соня

Казалось в этот момент у Александры, всё это время как то справлявшейся с потоком новой, тяжёлой информации, глаза готовы были вылезти из орбит. Она ожидала чего угодно, очередной конфликт с Кульгавой, издевательства с её стороны, чтобы как-то избавиться от своих чувств, подстава, но точно не это. Всё резко перевернулось с ног на голову. Александра знала об обещание, данном Соней самой себе. Она никогда больше не хотела рассказывать кому либо о своих чувствах, это было одной из главных её травм и Смирнова так же была уверена что произошло это не по её воле, Софья бы никогда сама на это не решилась.

-Ты шутишь?- один раз даже заикается, спрашивая это. Шок смешался с переживаниями за Кульгавую, от осознания что рассказать о чувствах было явно не её желанием. Мысли смешались в кашу и брюнетка нервно кусала губы в ожидании ответа от Мирославы, которая в этот же момент сдерживала истерику.

-А похоже что я шучу?- Ефимова всё таки всхлипнула, вновь не в силах сдержать неконтролируемые слезы и ненависть к себе- Она рассказала мне что уже долгое время ревновала меня к Григорьевой, что она уже не справляется со своими чувствами. Я не нашла ничего лучше чем уйти, дать нам время чтобы обдумать всё хорошенько, хотя что я вру, скорее я хотела дать это время себе. Я позволила ей остаться жить в моей съëмной квартире. Понимаю что поступила глупо, когда ушла, но самое ужасное случилось дальше...

-Что она вообще у тебя дома забыла?- Александра не дала договорить, перебила, что-то в её голове всё ещё не складывалось в логичный пазл. Она не знала почти ничего и только сейчас Мира об этом вспомнила. Большую часть своих проблем Мирослава предпочитала скрывать, боясь навязывать их Саше, судя по всему Софья делала тоже самое.

-Это долгая история и не мои проблемы, поэтому я не могу тебе всё рассказать, прости- Мира знала что Александра поймёт и не станет устраивать ненужный допрос, который лишь отдалит их от главной темы разговора. Ефимова считала что сейчас было важнее обсудить произошедшее вчера, остальное можно оставить на потом, а что-то вообще не рассказывать.

-Как скажешь, но с каждым твоим словом мне становится всё труднее представить и принять то, что происходит дальше

-Когда я вышла из подъезда я разумеется написала Григорьевой, мне нужно было куда-то пойти, плюс я очень по ней соскучилась и я знала что она не откажет. Когда мы уже договорились о том, что она заберёт меня прямо на месте, я... я подняла взгляд, Соня стояла на балконе, она видела всё, видела меня, видела как я сажусь в машину к Григорьевой, видела как уезжаю вместе с ней и всё это после того как она чётко дала понять, что ревнует к ней... Она так плакала там на кухне, с таким трудом признавалась мне в своих чувствах, а я просто подвела её, поступила как сволочь, будто мне всё равно на то, что она чувствует. Но мне не всё равно, Саш... клянусь, не всё равно, я же даже не знала что она видит.

Саша минуту стояла молча, лишь спустя это время она наконец отстранилась от неё и села напротив, сверля младшую взглядом. Сейчас даже Смирнова не могла подобрать нужных слов, чтобы в полной степени и без агрессии выразить свои эмоции, в конце концов она лишь произнесла тихое:

-Пиздец, Мира. Это полный пиздец- она вспоминала прошлое Сони, вспоминала что такое уже случалось и вспомнила даже то, что произошло это в ту же самую дату. Ситуация была почти точь-в-точь такая же.

Ефимова, заметив что даже Саша, которая всегда была хороша в том, чтобы здраво оценивать ситуацию и находить из неё выход, сейчас не может найти даже банально нужных слов и уж тем более выхода из всей этой каши, впала в ещё более сильную истерику.

-Я должна с ней поговорить, я знаю.

Но вспоминая как выглядел тот момент на улице после нашего разговора, я боюсь что любое моё слово всё испортит! Я ненавижу себя за это, правда, ненавижу, я слабачка, но я просто не хочу ещё больше ранить её!

-О, оно испортит, можешь не сомневаться- Смирнова вздохнула, сжимая руки в кулаки и пытаясь думать. Просто думать. Должно было быть что-то, хоть какая то маленькая зацепочка, чтобы развязать этот клубок страхов, ненависти и избеганий.

-Тогда я не знаю что мне делать, Саш. Ты ведь лучше знаешь Соню, посоветуй что нибудь, я тебя умоляю- Смирнова закрыла глаза, стараясь успокоиться. Слишком много ответственности Мирослава возлагала на неё, она была не всесильна и наконец она это поняла, но признавать всё же не хотела. У всех у них было то, что они не хотели признавать. Кульгавая не хотела чтобы кто-то, да и она сама, знали о её слабости, Мирослава не хотела чтобы другие знали о её проблемах, делая вид что их не существует, и даже если она пыталась сделать вид что это не так, последние пару месяцев всё было очевидно. А сама Александра боялась признать что она не может вечно находить выход из любой ситуации, она не может всегда всех спасать. Она. Не. Всесильна.

Они все были травмированы и от этой мысли Саше хотелось истерически смеяться, она так долго смещала фокус внимания на чужие проблемы, что совсем не замечала свои. А свои проблемы росли, становились заметнее, но Александра настолько к ним привыкла, что в упор не замечала. Даже отношения с её сестрой, недосказанность, отдаление друг от друга, впрочем сейчас она думать об этом не хотела. Ведь проблемы Миры и Сони важнее, да? Как всегда.

-Я не знаю, клянусь, не знаю. Сейчас мне самой в голову ничего не приходит, я в таком же шоке как и ты- наконец произносит на одном дыхании и смотрит на подругу то ли виновато, то ли сочувственно, а может всё вместе.

Ефимова всхлипнула, громко, жалобно, в очередной раз за этот вечер, неделю, месяц. Она искренне считала что ей пора бы уже посетить психотерапевта, ведь такая спокойная обычно, сейчас она превратилась в самую настоящую нюню и поделать с этим ничего не могла.

-Но мы же что-нибудь придумаем?- спрашивает с надеждой, будто надежда это последнее что у неё осталось. Сейчас в мыслях был лишь образ Сони, сидящей на кухне, с кружкой кофе и трясущимися руками, где она заикаясь и боясь каждого следующего слова рассказывает брату что Мирослава ушла, оставив их совсем одних.

-Что нибудь придумаем, рыжая. И не такое переживали- выдавливает из себя улыбку, ведь если она не может сиять для себя, нужно сиять хотя бы для других. Если не может спасти свою собственную жизнь, нужно спасать хотя бы чужую. Иначе для чего ей жить?