Behind The Masks | Соня Кульгавая

На часах одинадцать вечера. Соня домой заходит тихо, как мышка, что старается тихонько пробежать мимо кошки, оставшись незамеченной. Слëзы солëные со щёк стирая. А слëзы жгучие, они всю дорогу напрочь отказывались останавливаться, доказывая насколько же Кульгавая жалкая, если в очередной раз на одни и те же грабли наступила, абсолютно наплевав на все уроки уже пройденные в прошлом. Как кот, валерьянку учуявший, пошла к Мирославе, рассказала всё, а теперь огребает.

Не хотела Софья перед братом свою слабость показывать, поэтому так же тихо как вошла в квартиру, она прошмыгнула в ванную, запираясь там. Нужно было избавляться от доказательств её изнеможения. Всё таки это Мише сейчас нужна была поддержка, а не ей. Это он сейчас страдал, каждую ночь вновь проживая самый страшный кошмар в своих снах. Это у него была в щепки разломана психика, без шансов когда то её восстановить, разве что частично. Он сможет в лучшем случае лишь научиться жить со своим прошлым, не делая эти мучения центром своей вселенной. Это максимум чем сможет помочь даже самый опытный психолог.

И совсем не важно что у самой Софьи сердце готово было из груди выпрыгнуть, каждый раз вспоминая всё, что пришлось пережить, нервы сдавали и голос дрожал каждый раз, когда она рот свой открывала. Не важно что жили они с Мишей в одной семье, с одними и теми же врагами и ей самой не редко прилетало. Ведь кто она такая чтобы жаловаться, когда у младшего брата такие проблемы? Предпочитала успокаивать себя мыслью, «а вот кто-то без ног, без рук, не мне тут жаловаться»,мать в детстве научила. Обесценивать проблемы дочери она умела мастерски, в этом она была действительно профи.

Квартира, в которой Кульгавая жила сейчас, в которой захлёбывалась слезами и давилась воспоминаниями, квартира которую Мира оставила им с Мишей, не желая, чтобы они возвращались в тот ад, из которого пришли, полностью была пропитана духами Ефимовой. Они не выветривались, как бы Соня не старалась и как бы не мёрзла каждую ночь, глотая противовирусные, в надежде не заболеть с полностью открытым окном, только для того чтобы весь этот сладкий, ягодный шлейф, оставшийся после Мирославы, ушёл далеко вместе с ней, к той, кого она любила, не возвращая Кульгавую мысленно к тому разговору, к их объятиям и общению.

«Такие духи обычно подростки носят.»думалось Соне каждый раз, когда она вдыхала этот аромат. Возможно Мира действительно хотела почувствовать себя нормальным подростком, просто проживать этот период без забот о своём неизбежном будущем, о людях, чьи проблемы стали будто свои собственные. Просто жить, просто общаться, заводить друзей, напиваться до беспамятства. Возможно ей просто хотелось жить.

Но о какой жизни могла идти речь, когда всё её существование было похоже на девять кругов ада? Впрочем если так подумать, пять она уже прошла, осталось четыре. Так она пыталась себя успокоить. За это время она успела поверить и в рай, и в ад, и в Бога, и в Дьявола, и во Вселенную. Она уже готова была поверить во что угодно, лишь бы хоть как то облегчить свои страдания и доказать себе что когда то это закончится. Пока люди проживали свои чёрно-белые полосы, её дорога была сплошной тьмой, без просветов.

Шагала Мира в этой тьме как заплутавший котёнок, не зная что ожидает её в будущем, догадываясь лишь что ничего хорошего. Готовилась ко всему, каждый раз прокручивала в голове все возможные варианты, но каждый раз натыкалась на что-то, о чём никогда и подумать не могла. Она ненавидела свою судьбу, ненавидела себя, ненавидела почти всех вокруг. Иногда у неё даже возникали мысли о суициде.

Лёжа вновь в кровати Григорьевой, изучая её спящее лицо, слегка подрагивающие во сне веки, мягкие губы, которые этим вечером ей вновь довелось поцеловать, вспоминая разговор о её утренней истерике, утешения Сони, Мира чувствовала себя всё так же паршиво. Ведь если со старшей Софьей она разобралась, убедившись в искренности её чувств и в своих психических проблемах заодно, то младшая Соня всё ещё страдала и Ефимова не могла себе этого простить. Было непозволительно наслаждаться жизнью, поцелуями с Григорьевой, её объятиями, когда Кульгавая сейчас одна, заботится о брате, делая вид что всё хорошо.

Мира старается отвлечься от этих переживаний, раз за разом прокручивая в голове разговор с блондинкой, своё смущение, даже стыд, за то как глупо вела себя утром, то как Соня обняла её, увидев то, как младшей стыдно, как поцеловала. Так рыжая смещала фокус внимания на этот разговор, а не на то как её воображение рисует картину брюнетки, сжавшейся в клубочек на диване и беззвучно всхлипывающей, из последних сил держащейся, чтобы не разрыдаться.

Мира приходит домой слишком опустошённой. Разговор с Сашей дался не легко и в очередной раз доказал, что дела обстоят хуже некуда. Брюнетка пообещала придумать что-то, перезвонить ей завтра вечером, обговорить план по тому, как Мире вновь вернуть доверие Софьи, как лучше начать с ней диалог, чтобы не оттолкнуть. Хоть Смирнова и не знала, почему рыжая так сильно хочет этого, после всего что Соня ей сделала, после того как она долгое время ломала ей психику, унижала, сделала из неё жертву для всех одноклассников, Саша всё равно поддерживала Миру и искренне хотела помочь.

Открыв дверь ключами, что дала ей сегодня утром Григорьева, говоря что она может не возвращать их даже если всё же решит уйти обратно, чтобы она всегда могла прийти если что-то случится, Мира тихонько вошла в квартиру. Стараясь не думать о том, что даже Саша не смогла найти выход из сложившейся ситуации, она начала слишком медленно снимать с себя верхнюю одежду. Она вообще думать не хотела, больше никогда, слишком много тревоги от этих мыслей. Хотелось навсегда лишиться способности мыслить и просто жить в радость, не переживая о себе, о своём настоящем и будущем, о прошлом, о других людях окружающих её.

От всех этих тревожных раздумий её отвлёк знакомый, такой любимый, хрипловатый голос Сони, которая вышла в коридор в одной майке и коротких, уже растянутых шортах. И Мирослава не могла не заметить как мило она сейчас выглядела, так по домашнему, так комфортно, придавая этому моменту уют, несмотря ни на что. Нежно, но при этом очень внимательно, рыжая сказала бы даже слишком внимательно, блондинка смотрела в карие глаза напротив.

-Привет. Ты так поздно сегодня, я волновалась- произносит тихонько. Саркастичный тон исчез, сменившись искренним переживанием, она казалась такой хрупкой, будто скажи сейчас Мира что-то лишнее, и Софья рассыпется. Это было странно, непривычно, но рыжей это нравилось.

Утренний неловкий диалог и внезапная истерика Ефимовой явно не исчезли из головы Сони бесследно, так и мучая её весь этот день, заставляя дожидаться Мирославу в тишине и одиночестве, пытаться дозвониться до неё и каждый раз нарываться на автоответчик. Она выглядела немного нервной, и явно хотела оправдаться, будто действительно была виновна в том что Мирослава так плохо себя чувствовала.

-Я видела пропущенные, прости. Было очень тяжело, не могла найти сил чтоб перезвонить тебе- голос пропитан виной, знает что должна была найти хотя бы минутку, хотя бы сообщить явно волнующейся Соне что всё в порядке и она просто заедет к Саше. После всего что произошло в жизни Миры, событие за событием, кошмар за кошмаром, при том что про половину Софья даже не знала, она беспокоилась о рыжей как о фарфоровой кукле, к которой лишний раз нельзя прикоснуться, которую нужно оберегать и относиться очень мягко.

Неловкое молчание, пока Мира медленно снимала куртку и обувь, давило на обеих девушек слишком сильно, у рыжей сердце сжималось, она знала что сейчас им нужно будет поговорить, обсудить всё, не утаивая не единой детали. Разве что признание Кульгавой и то, что происходит с её братом. Григорьева же не могла найти слов, чтобы ответить на брошенное Мирославой оправдание. Она хотела обнять её и больше никогда не отпускать, ходить за ней немым охранником чтобы больше никто не смел хоть волосок с её головы тронуть.

Соню пугало то, как быстро и беспамятно она влюбилась в младшую, за такое короткое время девушка стала для неё самым родным человеком и ей искренне хотелось верить что это навсегда. Всё когда то заканчивается, Софья это знала, на своей шкуре прочувствовала и не раз, каждый раз влюбляясь, отдавая всю себя, она получала лишь холодное "мы расстаëмся" в конце. Она чувствовала себя будто в матрице, события всегда повторялись и как же ей хотелось чтобы с Мирой было иначе.

Глаза Мирославы были первым, что заметила Соня ещё в тот первый день когда они познакомились, карие, медовые глаза, она готова была смотреть в них вечно. Смущённая улыбка, покрасневшие от стыда и от осознания что её заметили щëки, ещё больше подогрели в Софье интерес. Долго она винила себя за то что вновь начинает что-то чувствовать. Она не хотела повторения истории, не хотела в один день проснуться, увидев свою девочку сидящей на краю их общей кровати, нервно перебирающей пальцы, не хотела слышать «прости, дело не в тебе». Она просто хотела любви, разве она делала недостаточно, дарила недостаточно любви, чтобы просто быть любимой в ответ?

Мира наконец справилась с одеждой, хотя казалось она специально тянула время, ей было стыдно. В конце концов она неуверенно подошла к Соне, робко глядя ей в глаза и протягивая руки чтобы заключить её в объятия. Блондинка была ниже ростом, уткнувшись в плечо своей девушки она лишь прошептала тихие слова, которые отдались громким звоном в голове Мирославы, разлив тепло по её телу.

-Прошу, не делай так больше никогда, я волнуюсь, очень волнуюсь. После всего что произошло с тобой, я не могу спокойно сидеть, зная что ты уже не в школе и даже не берёшь трубку- голос Сони дрожал, с потрохами выдавая её страх и волнение. Мира лишь крепче прижала её к себе.

-Я зашла к Саше после школы, прости Сонь. Я должна была сказать, знаю, но я так нервничала, разговор был серьёзный и морально очень тяжёлый. Я постараюсь всегда говорить тебе в следующий раз.

-Я не пытаюсь контролировать тебя, родная, я просто очень волнуюсь, прости.

Этот разговор грел душу Мирославы, каждый раз вспоминая его. Даже несмотря на то что после этого они обсуждали утреннюю ситуацию, испортив всю нежность и хрупкость момента. Ефимова знала что это было важно, это неотъемлемая часть отношений, нужно проговаривать свои проблемы и тревоги, иначе последствия могут быть ужасны.

Прокрутить в голове детали разговора Ефимова не успела на телефон пришло новое уведомление из ВКонтакте. Мира будто интуитивно прижала мирно спящую Софью ближе к себе, целуя её в висок и наконец решилась посмотреть что же и от кого пришло ей почти в двенадцать ночи. Но как только она увидела, сердце пропустило ещё один удар.

Софья Кульгавая отправила вам новое сообщение.

У рыжей начали трястись руки, она всё никак не могла ввести свой пароль, пальцы отчаянно отказывались попадать по нужным цифрам. Когда же наконец спустя семь попыток Мирославе удалось войти в свой телефон она быстро открыла сообщение Сони, будто боясь что ещё секунда и она его удалит, так и оставляя непрочитанным и неотвеченным, брошенным в пустоту.

Привет, я не могу поговорить с тобой в жизни, у меня просто не хватает сил и смелости подойти, я слабачка. Но поговорить мы должны, пожалуйста, хотя бы ради Миши. Он до сих пор ничего не знает, думает ты у своей бабушки, мне пришлось соврать ему, ему совсем плохо. Скоро нам вновь идти в полицию, давать показания, он очень нервничает. Умоляю, Мира, я ни слова тебе не скажу, даже не посмотрю в твою сторону, только вернись. Ты нужна здесь не только мне и если я для тебя ничего не значу, что в полне нормально, вернись хотя бы ради мелкого.

Ты нужна ему Мира, с тобой ему всегда спокойнее. Пожалуйста.

Текст был написан явно на скорую руку, пока Соня не передумала. Ефимова будто собственными ушами слышала тихий плач, видела слëзы, медленно стекающие по нежным девичьим щекам, чувствовала всю боль и страх, в перемешку с последней надеждой. Будто знала прекрасно, что сейчас испытывает Софья. Хотелось как то поддержать её, но Мира не могла себя заставить, не хотела давать ложных надежд, зная что единственная, кого она действительно любит, это блондинка, уснувшая на её груди и ничего не подозревающая.

Я приду. Завтра после школы пойдём домой вместе!- опасно, Мирослава знала. Но она готова была пойти на этот шаг, лишь бы вновь поговорить с Кульгавой лично. На этот раз новость о чувствах уже не была для неё неожиданной и шокирующей, поэтому она понимала как вести себя точно не нужно. Знала что скорее всего Софья начнёт сейчас отказываться, искать причины чтобы не оставаться наедине с Ефимовой и девушка могла её понять.

Но сообщение осталось висеть неотвеченным. Кульгавая прочитала, но видимо не нашла слов чтобы что-то написать, не было сил чтобы пререкаться, но и сказать чёткое "хорошо" она не могла, всё ещё было некомфортно.

Мира тихонько вздохнула, когда увидела как старшая вышла из сети прочитав сообщение и лишь ближе прижала к себе Григорьеву, надеясь успокоиться и уснуть в её объятиях.

***

Следующее утро напоминало Мире густой туман, в котором она блуждала, пытаясь найти хоть крупицу мотивации для того, чтобы наконец встать с постели и начать новый день, который вновь обещает быть тяжёлым.

Взглянув в телефон, новых сообщений от Софьи она не увидела, да и не ожидала. Возможно была небольшая надежда что она ответит на написанное ночью сообщение, но всё же на это Ефимова не рассчитывала.

Аккуратно убрав с себя руку Сони, что всё ещё мирно спала, Мирослава наконец встала с постели, в этот же момент об этом пожалев. Голова кружилась, а ноги стали ватными. У неё бывало такое по утрам, поэтому уже привыкла. Хотелось вернуться в объятия своей девушки и больше никогда из них не вылазить, но сегодня Мира точно не могла так поступить, ведь уже пообещала Кульгавой, что вернётся домой. Мысли об этом всё ещё давили на рыжую, было тяжело собрать их в кучу и до конца принять тот факт что ей вновь придётся быть с Кульгавой наедине и давить в себе желание извиниться.

Извиниться за то, что не ответила на её чувства взаимностью, будто в этом действительно была её вина, будто она должна, нет, обязана была заставить себя полюбить Соню, дать ей свою любовь. Впрочем это было невозможно, каждая частичка её души тянулась лишь к Григорьевой, к которой Кульгавая ещё и ревновала. Это ранило в разы больше. Полюби Мира кого то другого, возможно брюнетке было бы проще. Хотя эти мысли Мирослава решила прогнать, всё таки рассуждать так было глупо, Соня ревновала не от того что это была именно Григорьева, очевидно. Просто Ефимова искала любые способы и оправдания, даже самые глупые, чтобы себя успокоить.

Рыжая стояла облокотившись о стену, что служила ей опорой для того, чтобы не упасть, ведь голова всё ещё слегка кружилась. Мира внимательно разглядывала лицо своей спящей девушки, мило посапывающей и не подозревающей, что сегодня Мирослава уйдёт. Об этом разговоре младшая тоже очень переживала, нужно было как-то сообщить Соне, сообщить лично. Было бы жестоко и неуважительно просто поставить её перед фактом в личных сообщениях или по звонку и это лишь добавляло тревог и проблем в копилку рыжей, и так уже забитую до краёв. Будить девушку Мира не хотела, во сне та была похожа на маленького котёнка. А котят Мира любила.

Наконец самочувствие стало чуть лучше, ноги уже могли удерживать её, без необходимости опираться на что-то, а голова не кружилась так сильно, как пять минут назад. Мирослава нашла в себе силы начать приводить себя в порядок и собираться в школу, всё ещё изредка поглядывая на Софью, в надежде что она проснётся и им удастся поговорить, прежде чем младшая пойдёт в школу, даже если ей из-за этого разговора придётся опоздать. Медленно чистила зубы, умывалась и одевалась, всё делала медленно, растягивая время и мечтая чтобы старшая всё таки проснулась сейчас. Но она продолжала спать, даже не подозревая о внутренних терзаниях Миры.

Поняв что это бесполезно и больше ждать она не может, Ефимова надела куртку, обулась и выскочила из квартиры, всё ещё мучаясь вопросами. Как рассказать Григорьевой о том, что уходит? Как начать диалог с Кульгавой и как он вообще пройдёт? Как сейчас чувствует себя Миша? Как пройдёт следующий допрос? Последний вопрос заставлял её злиться. Мальчик и так уже рассказал всё что можно, а его продолжают таскать по допросам, раз за разом заставляя в деталях вспоминать произошедшее. И даже если Мира знала что так было нужно, это помогало расследованию продвигаться вперёд, ей всё равно было страшно за Мишу и его психическое здоровье.

За этими раздумьями она даже не заметила как подошла к школе. Мира замёрзла, всё таки Сибирь не щадила, поэтому быстрым шагом войдя в помещение она сразу направилась в раздевалку, отдав свою куртку и получив потрёпанный номерок «87», она пошла к лестнице, поднимаясь на второй этаж и с каждым шагом чувствуя как ноги наливаются свинцом. Софья ведь наверняка уже в классе, сидит и нервничает так же сильно как и сама Мирослава. Взять себя в руки удалось с трудом, дойдя до кабинета девушка вдохнула побольше воздуха. Она сейчас даже не думала об одноклассниках, которые не прекращали издеваться. Мысли были заняты лишь Кульгавой.

Ручку двери вниз опускает так медленно, мысленно готовясь к тому, что сейчас взглядом с брюнеткой встретится, лёгкие сдавило от страха, дышать стало тяжело, второй день подряд так происходит, второй день подряд она боится в класс войти и столкнуться глаза в глаза с Соней. Виду не подаёт, но внутри трясёт до невозможности, колени подкашиваются. Держится с Божьей помощью. Наконец входит внутрь, медленным шагом к парте своей продвигаясь. Кульгавая уже там. Уже смотрит. Уже ждёт. По глазам видно что боится и нервничает так же сильно и Мире обнять её хочется, успокоить. Но в итоге лишь на стул рядом плюхается и учебник достаёт.

Софья молчит, в своих мыслях тяжёлых утопая, чувствует как некомфортно становится с приходом Мирославы. Ручкой щëлкает, стараясь успокоить себя, губу изнутри кусает. Говорят это тоже своеобразный вид селфхарма. Соне всё равно, это помогает, значит думать о том нормально это или нет необязательно. По тексту в книжке, какой-то рандомной из библиотеки, глазами бегает, страницы каждые пару минут перелистывает. Читать она ненавидит, но сделать вид сейчас вполне не против, ведь мало ли ещё Ефимова нервозность её заметит. А ручки то трясутся когда кончика страницы касается, знает что в глаза это может легко броситься и ещё больше нервничает. Чувствует как потеет. Страшно.

А Ефимова действительно замечает. Замечает всё. Каждый неловкий взгляд, каждое дрожание, тяжёлое дыхание. Замечает что Кульгавая читает. Читает? Не верит, что читает, прекрасно осознаёт что просто делает вид. Где книги и где Соня? Та их в руки скорее всего ни разу в жизни не брала, разве что учебники и максимум что она читает это фанфики на телефоне, Мира однажды заметила "фикбук" у неё в приложениях, удивилась, интересно стало, но спрашивать не решилась. Зачем? Сама фанфики любила, но рассказывать не стала бы и под дулом пистолета. Как будто личное там. Смотрит на Соню, стушевавшуюся всю, как кот под лавкой, опасность учуявший.

Разбавить эту тяжёлую атмосферу хочет, брюнетку жалко до дрожи в коленях, выглядит она такой одинокой. Помнит Мира как Софья с одноклассниками на переменах смеялась. И пусть она в те моменты рыжую гнобила, Мирослава бы с удовольствием их вернула, ведь тогда Соня выглядела счастливой хоть немного. Сейчас она не общалась ни с кем, могла ответить жестоко, когда про неё что-то говорили, ведь авторитет терять всё ещё не желала и не могла себе позволить, но тех весёлых обсуждений и улыбок больше не было. Ефимова не знает как помочь, не знает что предпринять, в телефон смотрит, надеясь найти способ хотя-бы там.

-Как Миша себя чувствует?- но так ничего и не найдя всё таки набирает в лёгкие побольше воздуха и задаёт важный вопрос, тревожащий с самого утра. Казалось сейчас мальчик это единственное связующее звено между Мирой и Соней, будто он та единственная ниточка, что ещё существует и даёт возможность хоть как то связаться друг с другом. Боится реакцию Софьи на этот вопрос увидеть, боится услышать её ответ, хоть и знает что Кульгавая не нагрубит. Возможно страх возник именно из-за этого, хотелось чтобы она нагрубила, грубо послала туда, куда обычно посылала других, чтобы злилась, а не смотрела своими грустными глазками в пол.

-Плохо, заболел ещё вчера- говорит тихо, напуганно, как и всегда рядом с Мирославой. Ответ даёт короткий, явно стесняясь продолжать диалог. Как же это на неё не похоже. Думает Ефимова глядя на одноклассницу. Такая грубая и холодная, сейчас больше напоминает потерявшегося в магазине ребёнка, пытающегося найти свою маму, плачущего и отчаявшегося. Протянуть руку и обнять Кульгавую рыжая не могла, это было бы максимально неуважительно, явно не после того как прыгнула в машину к Григорьевой, прямо у неё на глазах. Лишь продолжает молча пялиться в парту, как будто видит там что-то, чего не видят другие и ответ доходит до неё медленно.

-Как так? Он же дома всегда сидит, никуда не выходит- удивляется искренне, надумывает себе все самые худшие варианты, которые могли произойти. Думает сначала что вышел всё таки из дома и этот вариант кажется ужасным, ведь мало ли, Николай его найдёт, это было бы ужасно, она переживала за мальчика. Следующий вариант ей казался самым спокойным и более реалистичным. Возможно заболела Софья и придя домой заразила брата. Хотя Кульгавая больной не казалась, сидела себе как обычно, даже носом ни разу не шмыгнула и это заставляло Мирославу придумывать всё более и более жуткие и невероятно тяжёлые предположения. Смотрит на брюнетку в ожидании худшего.

-У нас окно всегда открыто, вот и всё. Видимо в какой то момент заболел, потому что после душа вышел и сразу спать лëг, под три одеяла, но зачем то форточку открыл. Не знаю для чего, честно- говорит так, словно оправдывается перед Мирой, словно матери объясняет что это не она не доследила за чадом непослушным, это само чадо себя по глупому вело. Всё ещё сидит сжавшись, будто к нападению готовится, на каждый вопрос Миры отвечает односложно, коротко, не в силах придумать развёрнутый ответ. Лишь отчитывается и Мира тяжело вздыхает, оставив попытки поговорить и прийти хоть к какому-то контакту без обид.

В голове нежный голос Григорьевой всплывает, после того как рыжая домой вчера позже пришла. Понимает что нужно придумывать что-то, чтобы как-то встретиться и обсудить её переезд обратно лично, ведь знает что ранит, знает что заденет сильно, если вдруг решит сообщать ей о таком важном событии по звонку, или, тем более, по переписке. Слишком тяжёлой стала её жизнь за последний год, слишком много испытаний на её хрупкие плечи, она уже не выдерживала. Уже хотела согнуться в три погибели и сказать судьбе: «сдаюсь, заканчивай». Вот только если бы всё было так просто, она бы сделала это сразу после смерти матери.

На следующем уроке учитель объявляет что нужно будет работать в паре с тем, с кем сидишь и Мира радуется, ведь теперь они вынуждены будут поговорить. Отодвигает страх куда-то на задворки, мешает он сейчас, не нужен совсем, знает, что нужно решиться, мысленно говорит себе: «соберись, тряпка, не ради себя, так ради Сони с Мишей»,выдыхает шумно, отчего Кульгавая мельком на неё смотрит, думая что та вздыхает так от нежелания работать с ней в паре. И не подозревает даже что Мирослава напротив, счастлива этой новости. Ефимова ручку свою Софье протягивает, видя что её ручка писать перестала и брюнетка неуверенно её принимает.

Мирослава вопросы какие то по теме контрольной задаёт, чтобы разговорить соседку по парте и задание вместе с ней выполнить, а та в свою очередь в географии полный ноль, хоть в Америку вези и заставляй ответить на вопросы: «назови мне три страны в Азии». Её бы там сразу за свою приняли с ответом: «Бостон, Франция, Европа». Вздыхает тяжело когда осознаёт это и лишь объясняет ей все эти вопросы, будто Соня слушает, будто ей интересно. И хоть Кульгавая и делает вид что заинтересована, по глазам видно что ей совершенно не до этого сейчас, да и не только сейчас. В целом всё равно.

-Всё ясно с тобой, я сейчас буду ответы в тетрадь записывать, спишешь- голос грустный, полный стыда- Мне жаль что так вышло, Сонь. Я не хотела чтобы ты так страдала- произносит это и в тетрадь свою утыкается, решая все задания и записывая верные ответы. Старается действительно на уроке сосредоточиться, всё же помнит ещё свою главную цель, своё обещание себе и матери. Оценки у неё всё ещё на том же уровне, что и в начале года - идеальные, хоть и сдала позиции в какой-то степени, не сидит больше за зубрёжкой с утра до ночи, временами стыдно за это, но старается не думать.

После школы домой в тишине идут и даже если хочется сказать что-то, рот просто не открывается, запрещая. Странно было вот так идти рядом друг с другом, почти рядом, ловить неловкие взгляды друг друга на себе и слышать родное, тяжёлое дыхание на морозе. Странно после того разговора, что казалось навсегда разделил их общий мир на до и после. Мысли Мирославы заняты предстоящим разговором с блондинкой, она абстрагировалась от переживаний о том что Кульгавая сейчас идёт рядом, хоть было и тяжело. А Софья в свою очередь нервничает ещё больше, вопрос один, долго мучавший, вертится на языке, но задать его так страшно.

-Вы вместе?- наконец решается задать вопрос, который тревожил так долго- Скажи честно- а голос дрожит. Ей даже не нужно называть имена, обе девушки понимают о ком речь, обе девушки боятся правды и обе молчат. Одна - ожидая ответа, другая - боясь этот ответ озвучивать. Неловкая тишина затягивается и Кульгавая не услышав от одноклассницы ни слова, всё равно всё понимает. Знает ответ, но услышать вслух так хочется. Будто внутри всё ещё теплится надежда на лучшее, на то, что Мира сейчас неожиданно засмеётся, скажет что нет, они не вместе и вообще больше не общаются. Глупой себя считает, раз всё ещё верит в эти сказки.

-Прости меня- шепчет словно в пустоту, но Соня слышит, слышит как подтверждаются её худшие опасения и чувствует как её мир на крупицы распадается. Губы свои обветренные и без того уже истерзанные, кусает и смотрит куда то вдаль, словно спасение там разглядеть пытается, словно есть ещё выход из этого коридора страданий, невзаимной любви, бесконечных проблем. Не плачет уже, слез попросту не осталось, да и глупо это было бы после всего, что она так долго выстраивала. Чувствует себя полнейшей тряпкой, ненавидит себя, но продолжает расклеиваться. Понимает - одноклассники уже начали замечать изменения в её поведении, такая агрессивная раньше, сейчас она была словно котëнок.

-Не за что извиняться, я надеюсь ты счастлива с ней, Мира. Потому что если она тебя обидит, я снесу ей ебальник, даже не обсуждается. Ты заслуживаешь счастья, тем более после всего, что ты пережила. Ты встретила свою любовь и если она делает тебя счастливой, я не хочу мешать- а Ефимова уже носом шмыгает, так сильно слова Софьи задевают, будто та порезы каждой новой фразой на нежную кожу Мирославы наносит. Она не ожидала такой реакции, как и всегда, готовилась ко всему, перебрала даже самые невозможные варианты, но в итоге слышит то, о чём даже не задумывалась- Ты ведь с ней счастлива?

-Счастлива... Я впервые так счастлива и мне правда жаль, клянусь- но Кульгавая палец к её губам прикладывает, давая понять что не стоит говорить такое, она узнала главное - рыжая счастлива. Даже если не с ней, даже если с той, кого не зная, уже возненавидела всем сердцем. Она любила младшую, а раз любила, значит должна была отпустить, как бы тяжело, грустно и до дрожи в коленях больно не было. Мира всё же обнимает её и в шею носом утыкается, тяжело невероятно от того что вынуждена сердце Соне разбивать, всхлипывает тихонько, а та лишь по голове её гладит и прижимает к себе ближе.

Эгоистично поступала, когда искала поддержки в этих нежных объятиях, в то время когда поддержка нужна была именно Кульгавой. Но несмотря на осознание лишь крепче в старшую вжимается. Шлюхой себя чувствует, пока Григорьева дома её ждёт, она обжимается тут с девчонкой, по уши влюблённой в неё. Стыдно перед обеими и мечется как мотылёк, залетевший на свет и теперь не способный найти выход. Хочет разобраться уже в себе, в своих чувствах и в своих желаниях, хочет перестать боль окружающим причинять, на себя уже не так внимания обращает, со своей болью справляться уже привыкла. Отстраняется наконец, слëзы грубо смахивая и смотрит виновато, извиняясь.

-Всё, не плачь. Холодно на улице, ещё заболеешь. Мне же потом тебя лечить, в чужие руки тебя не отдам, вдруг плохо вылечат, а в себе я уверена. Если не хочешь чтоб я над тобой как курица наседка тряслась, вытирай слëзки и идём домой- пошутить пытается, успокоить, разбавить атмосферу но Ефимова лишь всхлипывает вновь. Чувствует, что не заслуживает такого отношения, всей этой заботы, понимания, когда ведёт себя как эгоистка. Послушно в сторону дома идёт, наравне с Кульгавой, больше не бросая взглядов в её сторону, не говоря ни слова и летая в своих тяжёлых мыслях. Страшно до ужаса, что же будет дальше?

Дома с Мишей разговаривает, извиняется за отсутствие и за то, что даже не давала о себе знать эти три дня, он Мире видео смешные показывает и та улыбается, хотя в душе пустота абсолютная и даже не смотря на разговор с Кульгавой, сердце тянется лишь к Григорьевой. Комментирует видео, пытаясь дать иллюзию присутствия и когда время уже позднее оставляет мальчика одного а сама на кухню идёт. Привычке не изменяет, хватает кофе три в одном и трясущимися руками засыпает в кружку, чайник греться ставит и пока он шумит, к окну подходит. На улице тишина, мороз минус тридцать, снег белым покрывалом землю осыпает.

В голову вновь лезет образ блондинки, несмотря на желание личной беседы, говорить пришлось по видеозвонку. Грустные глаза Сони вспоминает и понимающее «Всё хорошо родная, отдыхай. Приходи только почаще». Больно знать что она сейчас совсем одна, в пустой квартире. Хочет вернуться и вновь прижать её к себе, уснуть в её объятиях, но чувствует ответственность за Мишу, да и за сестру его. На улице видит фигуру одинокую, пакет, что в руках несла, на лавочку ставит и закуривает, дрожа от холода. Соня. Она пообещала за продуктами сходить, чтобы Мира смогла ужин приготовит. И все обещания, что и слова Ефимовой не скажет оказались ложью.

Чайник щëлкает, оповещая что вода вскипела и Мира всё же отрывается от окна, подходя к нему и заливая воду в кружку. В холодильник заглядывает, а там пусто абсолютно, она видела пачки от ролтона, доширака и похожей пищи у Миши в комнате, а вот чем питалась Соня было непонятно. И питалась ли она вообще? Принимает решение спросить у неё это как только она зайдёт на кухню, а пока достаёт нужные вещи для готовки, параллельно делая маленькие глотки из своей кружки. Прошло всего три дня отсутствия Мирославы, было смешно как за это время в квартире стало так пусто, ни еды, ни радости.

Софья дверь ключами открывает и на кухню заходит, пакет Ефимовой отдавая. Сразу же разворачивается чтобы уйти, всё таки Мира ошиблась, отношения между ними в прежнее русло не вернулись, да и было бы странно это, хоть надежда и теплилась. Хочет вопрос, что Кульгавая ела за эти дни, задать, но он из головы вылетает так же резко, как и появился там, поэтому Соня просто уходит обратно в свою комнату, оставляя Миру размышлять обо всём произошедшем. Так и происходит, мысли смешались в мерзкую кашу из всего, что только можно было туда намешать и рыжая в очередной раз убедилась, что ей пора к психологу.

Берёт в руки телефон и пока готовит, решает ещё раз позвонить Григорьевой. Когда та трубку поднимает, Мирослава сразу же улыбается, всё таки приятно слышать родной голос. Привет зайка, я не отвлекаю? Задаëт вопрос, в надежде услышать "нет". И именно это она и слышит. Не, всё хорошо, как раз о тебе думала, хотела позвонить. Спать хочу, да без тебя не спится. И Мирослава ещё шире улыбается, хоть и печально это всё. Я буду почаще к тебе приходить, малыш, после школы, если у нас обеих дел не будет, сразу к тебе на пару часиков. И не замечает как сзади Кульгавая стоит, слыша каждое слово и вздыхая тихонько, стараясь смириться с тяжёлой правдой.