Behind The Masks | Соня Кульгавая

Мира обернулась, держа в руках пачку растворимого кофе 3 в 1.

Она начала пить его каждый день после того, как Соня дала его ей в тот самый вечер, после изнасилования.

От этого будто приходило душевное спокойствие и младшая не могла точно сказать, как это работает.

Её лицо было сосредоточенным, маска холода крепко въелась, будто залезла под кожу, вросла и не хотела сходить.

Но взгляд её всё же выдавал скрытую тревогу.

Свет из маленькой кухни падал на её рыжие волосы, придавая им медный оттенок.

-Хорошо, Сонь- тихо сказала она, но голос прозвучал твёрдо, почти безэмоционально, будто голос матери, чей ребёнок пришёл домой поздно ночью и теперь она ждëт от него оправданий- давай поговорим.

Она прикусила язык, ожидая ответа, эмоции бурлили внутри, хоть лицо и оставалось спокойным.

Софья стояла у двери, будто прикованная к месту.

Опустив глаза в пол, как провинившийся щенок, она пыталась собрать мысли в кучу.

Её руки дрожали, ладони вспотели, но она пыталась сжать их в кулаки, чтобы скрыть слабость и уязвимость.

-Говори- повторила Мира, стараясь не терять самообладание, хотя внутри её всё сжималось от напряжения. Ей было стыдно за то, насколько холодным был её тон, но сейчас она ничего не могла с этим сделать.

Ей было страшно услышать правду, а после этой правды ещё и смотреть в глаза Соне.

Соне, которую она считала подругой, которой она наконец смогла довериться.

-Я...- Софья на мгновение закрыла глаза, отчаянно пытаясь собраться с мыслями, лёгкая дрожь в голосе с потрохами выдавала её уязвимость. На данный момент, этот разговор давался ей ещё тяжелее, чем разговор о её семье и травмах. Тяжелее в десять раз- Это он всё придумал.

Голос её был тихим, почти неразличимым, но в этом шёпоте Мирослава уловила что-то ещё.

Кульгавая пыталась солгать, сказать что это выдумки и сделать голос более уверенным, чтобы звучать правдоподобно.

Она правда пыталась.

-Сонь- повторяет её имя как мантру, уже не знает какой раз за этот вечер. Мягко, но настойчиво задаёт волнующий вопрос- это правда?

Кульгавая попыталась выпрямиться, придать уверенности если не себе, то хотя бы своему внешнему виду, но её плечи всё так же оставались сгорбленными, как у человека, несущего на себе невидимый груз. Груз вины, груз страха, груз ответственности за свои и чужие чувства.

Она сглотнула, чувствуя, как комок в горле мешает ей говорить.

-Это правда- повторила слова Мирославы, будто была не способна сейчас создать собственную фразу. Едва сдерживая подступающие слёзы она вновь повторила- Всё правда.

Эти слова, произнесённые тихим шёпотом, казалось, прозвучали громче любых иных слов.

Воздух в комнате стал тяжёлым, давящим. Ефимовой казалось что весь кислород резко исчез и дышать больше было нечем.

Девушка застыла на месте, не в силах подобрать слова, связать их в полноценное предложение и уж тем более произнести.

Её сердце забилось в несколько раз быстрее, в голове замелькали вопросы, ответы на которые хотелось узнать прямо сейчас, но ни один из них не казался правильным и уместным.

-Как давно?- осторожно спросила, стараясь не давить, прикладывая все усилия, чтобы её голос звучал спокойно, хотя в груди разгоралась тревога.

Не стоило задавать вопросов, ответы на которые она не готова была услышать.

Не стоило вообще начинать этот разговор, можно было сослаться на усталость, на неготовность, на что угодно.

Но они уже нажали на курок, пуля уже была выпущена, попадая прямо в голову тяжёлым осознанием и обратный процесс запустить было невозможно.

-Не знаю, может месяца два- продолжала шептать, говорить громче она совсем не могла.

-Как ты вообще это поняла? Ты уверена что это не просто симпатия как к человеку?- слова Ефимовой ранили глубоко, Софья хотела разрыдаться, спрятаться, исчезнуть навсегда и больше никогда их не слышать.

-Я могу разобраться в своих чувствах, спасибо- в этих словах было столько боли, что Мира не выдержав тихонько вздохнула и подошла ближе.

-Прости. Я не пыталась как-то задеть тебя, я просто...- девушка замолчала на несколько секунд, подбирая правильные слова, боясь вновь обидеть одноклассницу- я просто пытаюсь понять.

-Хочешь знать как я поняла это? Если бы ты меньше пиздела в классе о своих чувствах к Григорьевой, может быть я и не узнала никогда о том, что что-то чувствую к тебе... Хотя эта ревность появилась ещё в тот день когда ты вся такая счастливая только начала с ней переписываться, а потом после уроков выскочила пулей из школы, бросаясь к ней в объятия

Снова Кульгавая перекладывала ответственность с себя на окружающих. Это происходило так часто, что она даже не помнит когда последний раз брала ответственность за свои чувства, поступки и в целом за себя.

Ответственность на себя она брала лишь за брата. Но даже тут она чувствовала что полностью провалилась, не смогла увидеть главное.

Соня подняла глаза, и её взгляд, полный боли и страха, встретился с глазами Мирославы.

-Я не собиралась тебе говорить, знала что ты никогда не поймёшь. Я не хотела, чтобы ты узнала.

Мирослава почувствовала, как её собственное лицо начинает гореть то ли от стыда, то ли от подступающей истерики.

Слова Сони ударили её сильнее, чем она была готова и внутри всё сжалось. Сжалось в мерзкий комок непонимания и желания сбежать от этого разговора.

Она не могла найти в себе ни гнева, ни отвращения - только странную смесь растерянности и страха.

-Сонь- начала она, подходя ещё ближе- я не уверена, что понимаю.

Софья отвела взгляд, её плечи поникли ещё сильнее. Она и не рассчитывала, сейчас она надеялась лишь на то, что девушка не перестанет и вовсе с ней общаться.

-Ты и не должна это понимать- прошептала она, чуть слышно, но с надрывом в голосе- И не должна терпеть меня.

Последние слова звучали как манипуляция и обе девушки это понимали.

Мирослава нахмурилась.

-Ты же знаешь что ты действительно дорога мне... к сожалению не так, как я тебе, я не могу ответить на твои чувства, но- Она осеклась, стараясь подобрать нужные слова. Но их не находилось. Всё казалось либо слишком слабым, либо слишком тяжëлым и прямолинейным.

Вместо этого она сделала шаг вперёд и обняла Софью. Её руки сомкнулись вокруг девушки так, будто это объятие было единственным, что могло удержать её от полного разрушения.

И от следующих слов, вылетевших изо рта Ефимовой.

-Именно потому что ты дорога мне... мы должны прекратить общение на некоторое время- это предложение далось ей тяжело, но она знала что так будет правильно- вы с Мишей будете жить здесь, квартира оплачена, еда пока что есть, но если что пиши мне, я куплю ещё продуктов.

Кульгавая уже откровенно рыдала в объятиях рыжей, она пожалела о каждом слове, вылетевшем из её рта, да и Мире самой было тяжело от того, что она сказала.

Младшая выбралась из объятий и стараясь оставаться сильной, ради той, что стоит сейчас перед ней, она сдерживала слезы.

Молча она покинула квартиру и оставшуюся тихо плакать на кухне Кульгавую.

***

Стоя на улице, вновь в своей лёгкой, осенней куртке, дрожащими руками Ефимова набирала сообщение блондинке.

-Сонь, привет! Не занята?

Ответ пришёл быстрее чем она ожидала, хотя удивляться было не чему, Григорьева всегда отвечала быстро.

-Нет, что-то случилось? Могу приехать к тебе

-Можно лучше я к тебе? Я позже всё объясню, сейчас мне некуда идти.

Было стыдно признаваться Соне в том, что квартиру которую она сняла у неё, на какое то время она отдала Кульгавым.

Даже не смотря на то, что Мира знала - Софья поймёт.

Казалось она всегда её понимала, всегда была на её стороне, всегда поддерживала и сейчас было так неприятно от того, что долгое время Мира просто игнорировала её, отнекивалась и откладывала разговоры.

Будто писала она Соне только когда что-то было нужно.

-Где ты? Я заеду за тобой. И больше никаких отговорок, мы должны обсудить что происходит в твоей жизни

Мира сама собиралась обсудить с Григорьевой свои чувства и переживания, не касаясь лишь темы Кульгавой, её проблемы она рассказывать не хотела.

Всё таки Соня ей доверилась.

-Я возле своего дома, жду тебя на улице. Спасибо Сонь!

Ефимова дрожала от холода и от неприятного ощущения, она чувствовала на себе чей-то взгляд, прожигающий в ней дыру.

Подняв голову, она увидела Кульгавую. Она курила на балконе, глядя на Миру, но как только та подняла взгляд, отошла, чтобы её не было видно.

Младшая тяжело вздохнула. Она знала что Соня сейчас увидит как Григорьева забирает её к себе и от этого было ещё тяжелее.

Почему то Мира не подумала о том, что она может увидеть.

Буквально пару минут назад старшая вся в слезах рассказывала о том, как ревнует и вот рыжая снова даёт повод для ревности.

Со стороны это всё выглядело как издевательство и огромный плевок в душу, даже если младшая не подразумевала это так.

Хотелось написать блондинке и попросить изменить место встречи, но было слишком поздно.

Через минуту Соня уже подъехала и выйдя из машины обняла рыжую.

Младшая не хотела сейчас представлять лицо Кульгавой и уж тем более знать, что она чувствует.

Очевидно ничего приятного.

Сев на переднее сидение Мира наконец позволила себе улыбнуться.

-Я скучала по тебе!

-Судя по тому как ты меня избегала, скучала только я- Григорьева усмехнулась, глядя на подругу.

-Я не избегала, у меня правда не было не времени, не сил, не возможности увидеться или даже поговорить- старается оправдаться

-Я всё понимаю, не переживай ты так. Расскажешь что случилось?

-Не уверена что ты хочешь это слышать, но расскажу. Только дома, хорошо? Сейчас лучше скажи, как ты? Мы так давно нормально не общалась- Ефимова улыбнулась

-Умеешь же ты тему перевести- у Григорьевой на лице тоже засияла улыбка, в очередной раз убеждая Миру в том, что чувства к старшей всё же никуда не ушли

***

Соня сидела на кухне, уставившись в одну точку на полу.

Сейчас это было всем, на что хватало сил и желания.

Свет лампы тускло отражался в её глазах, но они были сухими, слёзы закончились. На их замену пришла усталость и принятие ситуации, хотя скорее даже не принятие. Смирение.

Её плечи опустились, будто у человека, у которого больше ничего не осталось. Она не пыталась разложить свои мысли по полочкам, ни даже найти оправдания для произошедшего.

Всё внутри неё будто замерло.

Тот эмоционально тяжёлый для обеих разговор с Мирой повторялся в голове, как заезженная пластинка.

Её собственные слова, произнесённые сдавленным голосом, холодные, пустые глаза Ефимовой, когда та уходила.

И финал, который брюнетка видела своими глазами: Мира спокойно, как ни в чем не бывало села в машину к Григорьевой, той самой, из-за которой Софья впервые почувствовала ревность, жгучую, как яд.

Каждый момент врезался в её память, каждая деталь, каждая часть разговора и каждый кадр того, как Мирослава садится в машину к Соне,«будь она проклята, эта Григорьева».

Всё это крутилось в голове, будто в замедленной съёмке.

Ей казалось, будто кто-то нарочно разворошил её боль, вытащил все чувства наружу, расковырял старую рану и заставил смотреть на неё снова и снова.

Соня не понимала себя, зачем она вообще рискнула.

Зачем сказала Мире то, что так долго держала в себе?

Почему не продолжила гнуть свою линию с тем, что отчим всё придумал?

Её признание было глупым, необдуманным.

Её эмоции - слишком громкими. Она ожидала от Ефимовой поддержки, хотя та даже не просила её о таких чувствах.

И почему она подумала что всё будет иначе?

Слова Миры, «Ты дорога мне, но...» эхом отдавались в её голове. Эти «но» всегда всё рушили.

Соня взяла кружку с остывшим чаем, но не отпила ни глотка, действие было машинальным.

Её пальцы слабели, и кружка дрогнула в руках.

«Если бы я не сказала ничего, этого бы не случилось. Она бы осталась здесь и мы бы продолжили общаться. Я бы могла обнимать её, смотреть на неё как раньше»

Но разве это было правдой? Мирослава бы всё равно рано или поздно ушла.

В эту машину, к Григорьевой. В их общее прошлое, которое никак не давало брюнетке стать частью её настоящего.

Она резко поставила кружку обратно на стол, сжав ладони в кулаки, чтобы хоть как-то справиться с дрожью, что прошлась по всему её телу.

-Почему я опять всё испортила?- прошептала она в пустоту, её голос прозвучал глухо, как и все последние пару часов.

В голове всплыли моменты из прошлого, когда её эмоции подводили её снова и снова.

Каждый провал, каждое разочарование, каждый раз, когда она оказывалась недостаточно хороша.

Тот самый момент, когда она казалось бы навсегда решила никому и никогда не рассказывать о своих чувствах и переживаниях.

Когда её единственным человеком, которому она доверяла - была Александра.

Но видимо это было всё таки не навсегда. Она вновь доверилась и вновь убедилась в том, что лучше бы она этого не делала.

Её губы сжались в тонкую линию, Кульгавая не могла больше выносить этих страданий.

Она поднялась, но, сделав пару шагов, вновь осела на рядом стоящий стул.

Всё её тело казалось ватным, лишённым энергии. Соня положила голову на руки, опустив её прямо на холодную столешницу.

-Это наказание, да? Но за что? Какой же мразью я была в прошлой жизни, если в этой так страдаю?- она горько усмехнулась своим же словам.

Мирослава, её свет, единственная, кто кроме Саши принимал её хоть немного, теперь уходила всё дальше. И это было невыносимое чувство.

Тишину в квартире нарушил слабый звук вибрации телефона. Соня вздрогнула, словно её вырвали из кошмара, и на секунду её сердце сжалось.

Она медленно потянулась за телефоном, руки дрожали, она пару секунд боялась смотреть на экран, надеясь, что это Мира.

Но на экране горело имя матери.

Она не подписывала её так, как обычно дети подписывают своих матерей, поэтому всё что она увидела, было: «Танька»

Трубку брать не хотелось, она знала что не услышит ничего нового. Эта женщина никогда не вставала на сторону своих детей и как Софья всегда выражалась, «выбирала хуй».

Кульгавая тяжело вздохнула и отклонила звонок.

Спустя пару минут она встала, наконец контролируя свои ноги и направилась к балкону.

Открыв окно, Соня вдохнула свежий ночной воздух. Он немного остудил её разгорячённую голову.

Она посмотрела вниз на улицу, где ещё недавно стояла Мирослава, дрожа от холода и заставляя Софью думать о том, что лучше наплевать на все попытки Ефимовой уйти и спуститься вниз, всучив ей в руки тёплую кофту и свою шапку.

Её взгляд затуманился, но вместо новых слёз появилась решимость.

-Больше никаких признаний. Больше никаких слабостей. Если я буду держать всё при себе, никто не сможет меня ранить, это ведь не раз уже было доказано- прошептала она самой себе.

Закрыв окно, Соня отправилась в комнату, где всё ещё спал её брат. Глядя на него, она ощутила странное спокойствие.

Её забота о нём была единственной постоянной вещью в её жизни и вот она вновь осталась единственной, кто думал о его страданиях.

Хотя фактически Мира не отказывалась от помощи ему.

-Ради тебя я должна держаться- сказала она тихо и осела на пол рядом, прислонившись к стене.

Она не знала, что ждёт её завтра, но была уверена в одном: её чувства больше никогда не станут её слабостью.

Прошло ещё пару минут, после того как она смотрела на мирно спящего брата и наконец она поднялась на ноги и направилась на кухню готовить ужин.

***

Как только Мира переступила порог квартиры Сони, её сердце забилось настолько громко, что, казалось, его стук мог услышать каждый.

Григорьева включила мягкий свет в гостиной, и комната сразу наполнилась теплом и уютом.

Мира же даже так чувствовала себя неуютно, как будто ей сейчас придётся вывернуть наружу всю свою душу, открыть перед Григорьевой все свои секреты.

-Садись, я сейчас принесу чай, тебе чёрный или зелёный?- Григорьева указала на диван, её голос был спокойным, но внимательным.

Она всегда давала Мире понять, что будет рядом и ей можно довериться.

Ефимова же послушно опустилась на диван, машинально перебирая пальцами край свитера, который Софья дала ей, замёрзшей на улице и не успевшей отогреться за десять минут поездки в машине.

Она старалась держаться расслабленно, но в напряжённых плечах читалось всё, что её тревожило: растерянность, внутренний конфликт, страх за чувства Кульгавой, стыд.

-Зелёный... Спасибо Сонь- Григорьева на это лишь улыбнулась и ушла на кухню.

Вернулась она уже с двумя кружками горячего чая.

Она поставила их на стол, присела рядом и внимательно посмотрела на Мирославу.

-Ну, говори, что случилось- мягко, но настойчиво спросила, глядя прямо в глаза.

И глядя в эти голубые глаза напротив, так хотелось довериться, рассказать всё, что её тревожило.

Рыжая отвела взгляд.

Ей хотелось что-то сказать, но слова застряли в горле. Казалось бы, она только решила справляться со всем самостоятельно, не впутывать в свои проблемы других и не просить лишний раз поддержки, но тут вновь появляется Григорьева, так искренне желающая поддержать и дать ту заботу, в которой нуждалась Ефимова.

-Я... не знаю, как начать- тихо призналась Мира, продолжая перебирать пальцами края розового свитера.

-Просто начни, дальше слова сами пойдут. Что бы это ни было, ты знаешь, что я приму тебя, я всегда рядом

Соня улыбнулась, её голос был нежным и действительно принимающим, но от этого Мире становилось только больнее.

-Сонь, мне кажется, я всё порчу- Ефимова крепче сжала руки, пытаясь унять дрожь- Ты всегда такая уверенная, такая понимающая. А я... я просто теряюсь.

Григорьева чуть наклонила голову, её глаза выражали удивление и интерес.

-А мне кажется ты слишком закрылась. Хотела держать все проблемы в себе?- и откуда только она это узнала? Мира чувствовала, что Григорьева слишком хорошо её знает, даже если общаться они начали совсем недавно.

-Мне просто тяжело, ощущение будто я навязываю другим свои проблемы.

Григорьева наклонилась чуть ближе.

Все слова сейчас были лишними, Соня знала что их будет недостаточно, Мира всё равно не поверит если она скажет что это не навязывание и Софья действительно хочет помочь.

Поэтому всё что сделала блондинка - просто поцеловала младшую.

Она не знала как та отреагирует, но знала что рыжая влюблена в неё, точно так же как и Григорьева была влюблена в Миру.

Она видела это в её взглядах, смущённых улыбках, краснеющих, от комплиментов Софьи, щеках.

Мирослава не была готова, но всё же ответила на поцелуй, такой долгожданный.

Она действительно часто мечтала вот так целовать Григорьеву, но всегда думала что это что-то невозможное и лишь её фантазии.

Как только Софья отстранилась, она нежно улыбнулась смущенной девушке.

-Целоваться ты не умеешь