Шанс выжить
Наступили холода, и поселение забурлило, готовясь к суровой зиме. Юноши и девушки, с головой ушли в работу: одни перебирали орехи, отсеивая гнилые от целых, другие выделывали шкуры убитых животных, а третьи коптили мясо, стараясь сохранить его как можно дольше. В воздухе висел терпкий запах дыма и свежей крови.
Мы с Октавией, укрывшись от всеобщей суеты в полумраке первого этажа старого корабля, пытались найти выход из тупика. Свою часть работы мы уже выполнили, а теперь предстояло решить непосильную задачу – убедить Беллами отпустить плененного землянина.
– Может, тогда просто выпустим его? – безнадежно предложила я, в который раз перебрав в голове все провальные варианты.
– И тогда нас точно ждет наказание, – вздохнула подруга. – Это худшая идея из всех, что у нас были.
– Наказание? Заставят сдирать шкуры с медведей? – усмехнулась я, пытаясь скрыть отчаяние. – Да он ничего нам не сделает.
– Ладно, ты права, – пробормотала я, чувствуя себя загнанной в угол. – Но что нам тогда делать? Мы не можем просто позволить ему умереть. Он же человек!
Октавия задумалась, барабаня пальцами по колену. В ее глазах читалась напряженная работа мысли, словно она пыталась собрать сложнейший пазл. Внезапно ее взгляд прояснился, и в нем зажегся озорной огонек.
– У меня есть идея, – прошептала она с хитрой улыбкой. – Но она безумно рискованная.
Я вопросительно посмотрела на нее, предвкушая нечто дерзкое и непредсказуемое. Октавия наклонилась ближе и начала шептать свой план. С каждым ее словом мое изумление росло. Если все получится, мы спасем землянина, не нарушив при этом шаткий порядок в поселении. Но если нас поймают... последствия будут непредсказуемы.
Неожиданно со второго этажа спустился Беллами. Мы резко замолчали, словно нас застукали за кражей.
– Вам не надоело сидеть без дела? Только и знаете, что шептаться по углам. Лучше бы занялись чем-нибудь полезным, – недовольно буркнул он.
– Мы вообще-то работали, – огрызнулась я.
– Я не успокоюсь, пока не увижу его, – упрямо заявила Октавия, решив идти в наступление.
– Я же не убил его! Разве этого недостаточно? – взорвался Беллами. Было видно, как желваки заходили на его скулах, когда он сдерживал гнев.
– Он спас мне жизнь. И тебе тоже.
– Он все еще опасен. Забудь о нем, какие бы чувства ты ни испытывала к этому зверю. Тебе туда вход воспрещен. И Эмили тоже, – отрезал он и, развернувшись, направился к выходу.
– Да чего ты кипятишься? Я ведь тебе всю жизнь испортила. Пусти меня к нему, может, он грохнет меня и избавит тебя от проблем! – глядя в потолок, пробормотала брюнетка.
– Ты же понимаешь, я не это имел в виду, – вздохнул Беллами, не оборачиваясь. Он пошел к выходу корабля, оставив нас в тягостном молчании. Я сидела в размышлениях, гадая, что же он мог наговорить Октавии.
В корабль вошла Кларк. Она направилась к Блейку, но тот лишь отмахнулся, заявив, что не собирается разговаривать с Джахой.
– Я не по этому поводу, – многозначительно произнесла Кларк, заставив его остановиться. В ее словах чувствовалась интрига, и Беллами с любопытством посмотрел на нее. – На Ковчеге, в архивах склада, нашли координаты тайника с припасами.
Мы с Октавией затаили дыхание, стараясь не пропустить ни слова. Это наш шанс спасти землянина! Беллами и Кларк уйдут, я отвлеку людей, а Октавия освободит его!
– С какими припасами?
– С теми, что помогут нам пережить зиму. Я хочу отправить тебя и Эмили туда.
Мы с Октавией переглянулись. Наш план был на грани провала, если я не придумаю что-нибудь прямо сейчас. К тому же идти в экспедицию с Беллами не было никакого желания. Точно! Я притворюсь больной!
Громко закашляв, я подошла к Кларк, изображая муки недуга.
– Прости, Кларк, видимо, придется идти тебе. Я заболела, – жалобно проговорила я, изо всех сил стараясь сыграть правдоподобно.
Но Беллами лишь усмехнулся, видя мою уловку насквозь.
– Ну ты и врунья, конечно. Иди собирай вещи! Я жду тебя у входа в лагерь! К тому же нам есть о чем поговорить, – грубо сказал он и удалился вместе с Кларк.
Все провалилось. В отчаянии я подбежала к Октавии и выложила из карманов инструменты, необходимые для нашего плана.
Октавия побледнела, глядя на разложенные предо мной отмычки и нож.
- Что же нам теперь делать? - прошептала она, и в ее голосе слышалось отчаяние, созвучное моему. Наш хитрый план рассыпался в прах, как карточный домик. Беллами явно не собирался отступать, и я, прикованная к нему предстоящей экспедицией, не смогу отвлечь внимание поселенцев.
Напряжение повисло в воздухе. Время утекало сквозь пальцы, и с каждой секундой наши шансы на спасение землянина становились все призрачнее. Я чувствовала, как к горлу подступает паника, но старалась сохранять хоть какое-то подобие самообладания. Октавия выглядела ничуть не лучше: ее глаза были полны растерянности и страха.
- Ну, придется самой...
Вдруг Октавия схватила меня за руку, и в ее взгляде вновь появился огонек надежды.
- Не все потеряно, - прошептала она, - есть еще один вариант. Ты должна оттянуть время. Притворись, что тебе плохо в дороге. Чем дольше вас не будет, тем больше у меня времени.
Собрав остатки решимости, я кивнула.
- Хорошо. Я попробую. Но если у тебя что-нибудь получится, будь осторожна. Беллами не простит нам этого.
----------------
Я собрала пожитки, тщательно укомплектовав рюкзак. На случай неминуемой опасности – пистолет, а для охоты на дичь, или, если придется, на кого-нибудь еще – лук со стрелами. В землянина стрелять из пистолета просто так не собираюсь, ни за что. Его сородичи услышат выстрел, и тогда нам обоим несдобровать.
Беллами тоже не терял времени даром. Его рюкзак пух от количества пайков с орехами.
– Зачем тебе столько? Мы же всего на день, – недоуменно спросила я. – К тому же, эти орехи отвратительны на вкус.
– За день всякое может случиться, – огрызнулся он. – А орехи вполне съедобные. Просто у тебя извращенное чувство вкуса.
И мы двинулись в путь. Меня терзал лишь один вопрос: удалось ли Октавии освободить землянина? Ответ придется подождать до завтра.
Мы шли по узкой тропинке, окруженной густым лесом. Ветер шуршал листьями, а тишина нарушалась только звуками наших шагов и тихим шелестом ветра. Беллами шел чуть впереди, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что я рядом.
– Первый корабль прибудет с минуты на минуту. Ты не можешь вечно скрываться от Канцлера, – нарушила я молчание.
– Я постараюсь, – отрезал он. От его резкости по спине пробежали мурашки.
Наконец, мы достигли вершины холма, и перед нами открылась жутковатая панорама: полуразрушенные здания, в которых сквозь налет времени угадывалось былое величие музеев. У подножия одного из них, словно немой укор прошлому, покосилась старая вывеска. А в самом центре, словно одинокий страж мертвого города, высилась башня, будто ожидая возвращения часового, чей взгляд когда-то окидывал окрестности.
– Склад должен быть где-то здесь, неподалеку, – констатировала я, сверившись с координатами.
– Нужно найти вход, – буркнул Беллами, не удостоив меня взглядом. Он напряженно всматривался в руины, словно надеялся отыскать хоть какую-то подсказку.
– Может... он простит тебя? – попыталась я развязать разговор.
– Эмили, я застрелил человека. Джаха этого так просто не забудет, – грубо ответил он, не отводя от меня взгляда.
Я лишь поджала губы. Мне не хотелось думать о том, что ждет Беллами. Я мечтала лишь о том, чтобы все были счастливы. Чтобы мы были счастливы.
– Разделимся. Осмотримся тут, но далеко не уходи, – вырвал меня из задумчивости Беллами.
Я молча кивнула, и мы разбрелись в разные стороны. Бродила между развалинами, внимательно осматривая землю под ногами, выискивая намек на люк. Расчищала площадки, которые казались мне подозрительными, но все было тщетно. Ничего. Абсолютно ничего. В порыве злости я пнула небольшой камень, и вдруг... невольно вскрикнула от боли. Это был не камень. Это была дверь в подвал! Я попыталась ее открыть, но замок не поддавался. Тогда я позвала Беллами и привела его к находке.
– Вот, не открывается...
Одним точным ударом топора он сорвал замок, и мы вошли внутрь. Влажная паутина густо облепила стены. У нас было два фонарика. Один я протянула Беллами, другой оставила себе. Осветив подвал, я не пришла в восторг. А чего я, собственно, ожидала? Паутина, сырость, запах гнили и несколько полуразложившихся трупов. Зрелище не для слабонервных.
Спустившись по ступеням и пройдя по узкому коридору, стены которого сочились влагой, мы наткнулись на ящики. Заглянув в один из них, я обнаружила сложенные одеяла.
– Смотри! Я нашла одеяла! – радостно воскликнула я.
– И это все? Три жалких одеяла? – усмехнулся он, проходя дальше.
– Ну, хоть что-то, – пожала я плечами, следуя за ним по пятам.
– А как насчет чего-нибудь более полезного? – Беллами, не стесняясь в выражениях, осматривал каждый ящик, пока не наткнулся на несколько больших бочек. Открыв одну из них, он обнаружил машинное масло.
Я продолжала поиски, пока не услышала глухой стук. Беллами с силой пнул бочку, и из нее что-то выпало. В тусклом свете я не могла разглядеть, что именно. Блейк присел на корточки, вглядываясь в находку, и вдруг его лицо расплылось в счастливой улыбке. Подойдя ближе, я увидела оружие. Не пистолеты, которые были у нас, а винтовки.
Беллами, не теряя времени, прикрепил к стене кусок ткани, нарисовав на нем мишень.
– Готова научиться стрелять как профессионал? – улыбнулся он, подходя ко мне.
Я не хотела тратить патроны, тем более, что их и так немного. Использовать их стоит только в случае крайней необходимости. Но Беллами об этом не знал. Вернее, никто не знал, кроме Октавии.
– Я думала, мы не будем их тратить. У нас же запасов почти не осталось.
– Тебе нужно уметь стрелять. Это несложно, – настаивал он, протягивая мне винтовку.
Я взяла оружие, приложила приклад к плечу и вопросительно взглянула на Беллами.
– Правильно?
Он подошел ко мне, поправил стойку, слегка коснувшись моего плеча. Потом вдруг смутился и отвел взгляд, словно мальчишка. Меня это позабавило. С другими девушками он не стеснялся делить постель, а тут покраснел, словно помидор, от простого прикосновения.
– Хорошо. Смотри, как это делается. Потом повторишь.
Он взял другую винтовку, принял стойку и нажал на курок. Но выстрела не последовало. Беллами не растерялся. Он перезарядил винтовку и снова попытался выстрелить. Безрезультатно.
– Холостые. Попробуй ты.
Я снова приняла стойку, прицелилась и выстрелила. Пуля угодила точно в центр мишени. Я расплылась в улыбке и повернулась к Блейку.
– Смотри и учись, – поддразнила я его, и он улыбнулся в ответ.
– Попробуй еще. Тебе нужно тренироваться.
– Нет. Я и так неплохо стреляю из лука. Этого достаточно. К тому же нужно экономить патроны.
Беллами, не дослушав меня, выстрелил. Его пуля просвистела рядом с моей.
– Ты поручил Миллеру охранять землянина. Ты ему доверяешь? – спросила я, пытаясь понять, справится ли Октавия в одиночку, или наш план обречен на провал.
– Тебе лучше с ним не ссориться, – посоветовал он.
Я не понимала, к чему он клонит. Весь день он вел себя странно: взял с собой гору еды, а теперь еще и предостерегает от ссоры с Миллером. И тут меня осенило...
– Беллами, ты собираешься уйти? – осторожно и разочарованно спросила я, заранее зная ответ.
– Так будет лучше для всех. Я выстрелил в Джаху. Он не простит мне этого. В лучшем случае посадит рядом с землянином, в худшем – убьет.
– И ты хочешь бросить Октавию?
– Она ненавидит меня! – раздраженно бросил он и направился к выходу, но перед тем, как скрыться в темноте, обернулся. – Тренируйся. Я буду снаружи.
Я опустилась на пол, прижала колени к груди и замерла. Я не хочу его терять. Да, он совершил много ошибок, и я обижена на него. Но я не могу его потерять. Все, что было с Ником в прошлом... Ник – просто друг, и ничего большего мне не нужно.
Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Эта мысль преследовала меня, не давала покоя ни днем, ни ночью. Я пыталась заглушить ее логикой, перебирала в уме все аргументы против, напоминала себе о боли, которую он мне причинил. Но ничего не помогало. Желание сохранить его в своей жизни было сильнее всего.
И, наверное, дело не только в нем самом. Дело в воспоминаниях. Беллами – часть моей истории, часть меня самой. Потерять его – значит потерять кусок собственной души, вырвать страницу из книги жизни. И я не знала, как пережить эту потерю.
С Ником все по другому. Ник... Он хороший, заботливый, всегда готов прийти на помощь. Но между нами нет той искры, того безумного притяжения, которое я чувствую к Беллами. Ник – это тихая гавань, а я, видимо, обречена скитаться по бурным волнам с Беллами. И пусть эти волны иногда выбрасывают меня на скалы, я все равно не хочу другой судьбы.
Мне нужно поговорить с Беллами. Нужно высказать ему все свои обиды, но и дать понять, что он для меня значит. Возможно, это глупо и наивно, возможно, я снова обжигаюсь. Но я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как он уходит из моей жизни.
Я боюсь, что мои слова не будут услышаны, что он уже принял решение. Но я должна попытаться. Я должна бороться за то, что для меня важно, даже если это кажется безнадежным.
И даже если все обернется против меня, я буду знать, что сделала все, что могла. А это, наверное, самое главное.
И я знала, что это неправильно, что так нельзя. Но я ничего не могла с собой поделать. Я хотела видеть его, слышать его голос, знать, что он рядом. Даже если это причиняет боль, даже если это неправильно. Я просто не могла его потерять. Сейчас. Возможно, когда-нибудь потом, когда боль утихнет, когда раны заживут, я смогу его отпустить. Но не сейчас. Сейчас он был мне нужен.
– Не будь дурой, – прошептала я себе, стараясь унять дрожь в руках. Он не мой. Он никогда не будет моим. Иллюзии, которые я себе строила, разбились вдребезги, как хрупкая ваза, рассыпавшись на острые осколки боли и разочарования. Но даже зная это, я не могла заставить себя отпустить его.
Я не знаю, сколько времени я провела в подвале. Когда я опомнилась и вышла на улицу, было уже темно. Беллами нигде не было. Я пошла по тропинке и наткнулась на ужасную картину: рыжеволосый мальчик душил избитого Беллами.
Не растерявшись, я подбежала к ним и хотела выстрелить в подростка из пистолета, но он ударил меня прикладом винтовки в солнечное сплетение, и я рухнула на землю, согнувшись от боли. Но этого хватило, чтобы Беллами пырнул парня ножом в шею.
Я подползла к дереву, пытаясь отдышаться. Беллами сделал то же самое. В его глазах была пустота, и она меня пугала. Он смотрел на меня отстраненно, будто убил собственную мать.
– Беллами?
– Моя мама... Если бы она узнала, кем я стал... Она хотела вырастить меня нормальным человеком, а я... Только и умею, что причинять другим боль... – тихо проговорил он, и слезы, смешанные с кровью, потекли по его щекам. – Я чудовище...
Я села напротив него и взяла его лицо в свои ладони, глядя прямо в глаза.
– Ты не чудовище. Ты спас мне жизнь. Да, иногда ты настоящая сволочь, но ты нужен мне... И остальным тоже... – мягко проговорила я и прижала его к себе. К моему удивлению, он не сопротивлялся. Наоборот, прижался ко мне, словно котенок, ищущий защиты.
– Джаха убьет меня, когда вернется, – прошептал он, не отстраняясь.
– Нет. Мы что-нибудь придумаем, – покачала головой я, прижимая его к себе.
Я чувствовала, как он дрожит. Этот сильный, мужественный парень, готовый на все ради спасения близких, сейчас нуждался в моей защите. И я не собиралась его подводить. Мы выберемся из этой передряги вместе.
---------------------
Он долго сидел, обнимая меня, и дрожь пронизывала все его тело. Боль, страх, отчаяние – клубок этих чувств сжимал нас в объятии. Я чувствовала его боль, острую, как занозу под кожей, и готова была принять ее на себя, разделить до последней капли.
– Пойдем, – прошептала я, поднимаясь. – Нам нужно уходить.
Схватив со склада одеяла, винтовки и все необходимое, мы двинулись в обратный путь, крадучись, словно тени. Беллами шел, понурившись, будто на его плечах покоилась вся тяжесть рухнувшего мира.
Когда мы вернулись, лагерь гудел, словно растревоженный улей. Все толпились в центре, обсуждая побег землянина. Невольная улыбка тронула мои губы. Октавия смогла! Она справилась!
Протиснувшись сквозь возбужденную толпу, Беллами, расправив плечи, провозгласил:
– Пусть земляне идут сюда! Мы слишком долго жили в страхе. Перед их копьями и ножами... Но теперь нам есть чем ответить!
Взгляды всех обратились к нам. Мы, словно по невидимой команде, выхватили из-за спин по шесть винтовок. По толпе пронесся одобрительный гул, перерастая в ликующий рев.
– На складе этого еще много, – продолжал Беллами, его голос звенел уверенностью.
– Это оружие, а не игрушки, – твердо произнесла Кларк, становясь рядом со мной. – Когда прилетят люди с Ковчега, мы, конечно, передадим им его. Но до этого момента... у нас будет, чем защитить себя.
----------------
Наконец-то мы с Октавией смогли поговорить наедине, с глазу на глаз. Она поведала мне о побеге.
Всё началось с того, что люди вокруг начали вести себя до странного неадекватно. Как позже выяснилось от одного землянина, виной всему были орехи «Джоби». Они вызывали мимолетные видения. Октавия осознала, что это её шанс. Она пробралась к землянину, который назвал себя Линкольном, переодела его в одежду наших подростков и отпустила на свободу. А на прощание... он её поцеловал! Я едва не завизжала от восторга, когда она дошла до этого момента в рассказе.
Я, в свою очередь, поделилась с ней историей о нашем с Беллами «походе». Ей почему-то очень понравился этот рассказ.
– Забудь ты Ника! Вы с Беллами будете идеальной парой, – с хитрой ухмылкой заявила она. – Вот родите ребенка, я буду с ним каждый день возиться! – подмигнула она мне.
– Дура! Какая пара, какой ребенок? – рассмеялась я, легонько толкнув её в плечо.
Разговор с Октавией вернул меня к жизни. После всего пережитого, возможность просто поболтать, посмеяться, обсудить что-то личное – это было как глоток свежего воздуха. Ее вера в меня и Беллами, хоть и казалась немного наивной, согревала сердце.
– Ты не понимаешь, – попыталась я объяснить. – Между нами никогда ничего не было, кроме дружбы и... ответственности друг за друга.
Октавия лишь отмахнулась. – Да брось! Я видела, как вы смотрите друг на друга. В этом взгляде больше, чем в тысяче слов.
Я не знала, что ответить. С одной стороны, мне льстило ее мнение. С другой – я боялась даже допустить мысль о том, что между мной и Беллами возможно что-то большее. Мы столько всего пережили вместе, что я боялась все испортить.
Но, несмотря на мои сомнения, слова Октавии засели у меня в голове. Позже , когда я сидела у костра, наблюдая, как Беллами руководит подростками, я поймала себя на мысли, что смотрю на него совсем другими глазами. Может быть, Октавия все-таки права?