Жестокая реальность
Рассвет окрасил небо багряными мазками, напоминая о вчерашней трагедии. Никто не спешил покидать свои палатки, словно боясь встретиться лицом к лицу с реальностью. Но солнце не ждет. Нужно было решать, что делать дальше.
Я вышла из палатки, оставив Ли досыпать. Кларк стояла у края лагеря, вглядываясь в горизонт. В ее глазах читалась та же боль и растерянность, что и у меня.
– Что будем делать? – спросила я, подойдя к ней.
– Нужно пойти на мост, где упал корабль, – ответила она, не отводя взгляда от горизонта. – Возможно, кто-то выжил.
Надежда – тонкая нить, за которую отчаянно хватаешься, даже когда все вокруг говорит об обратном. Мы собрали небольшую группу добровольцев и отправились на поиски.
Беллами и Кларк шли впереди, дальше шли все добровольцы, а я, Октавия, Рейвен, Джаспер и Монти шли сзади всех. Все шли молча, ожидая увидеть все, что угодно. Многие боялись, что тех людей забрали земляне в плен, другие, что люди умерли, а я просто надеялась, что мой папа жив.
Через час мы добрались до места падения. То, что мы увидели, было ужасно. Обломки корабля были разбросаны повсюду, земля выжжена. Среди обломков не было ни одной живой души. В некоторых местах были только обугленные скелеты. Но надежда не угасла. Мы начали ходить среди обломков, надеясь найти хоть одного человека, но все попытки были тщетны. Обломки, искореженное железо, пепел, все говорило о том, что шансов выжить не было ни у кого.
Спустя час после наших усердных поисков найти хоть что-то мы поняли, надежда угасла окончательно и нужно уходить обратно в лагерь. Я упала на колени и, склонившись к земле головой, начала громко рыдать. Мой отец умер. Моя последняя надежда умерла.
Октавия подбежала ко мне, успокаивая, но ее прервал Беллами.
- Хватит ныть, всех уже достала нытьем. Или что, у тебя месячные? – усмехнулся он и, схватив за воротник кофты, потащил обратно. – У других тоже тут были родители и близкие, но только ты ревешь здесь как дура.
Я вырвалась из его хватки, оттолкнув его с такой силой, что он отшатнулся назад.
- Заткнись! – прорычала я, глядя на него с ненавистью. - Ты ничего не знаешь! Ты не понимаешь, что я чувствую!
Слезы продолжали литься, но теперь в них добавилась злость. Злость на Беллами, злость на судьбу, злость на весь мир.
Развернувшись, я быстрым шагом пошла обратно.
------------------
Я шла, не разбирая дороги, лишь бы подальше от Беллами и места, где оборвалась моя надежда. Обида и злость клокотали внутри, заставляя сердце биться быстрее. Как он мог так говорить? Как мог сравнивать мою боль с чужой? Неужели он не понимает, что каждый теряет по-своему?
Добравшись до лагеря, я забилась в свою палатку, пытаясь унять дрожь. Ли проснулась и, увидев мое состояние, попыталась утешить, но я лишь отмахнулась от нее. Мне нужно было побыть одной, чтобы переварить все, что произошло.
Весь день я просидела в палатке, отказываясь выходить и разговаривать с кем-либо. Я чувствовала, как меня поглощает тьма отчаяния, и не знала, как с этим бороться. Вечером, когда лагерь погрузился в тишину, я услышала тихий стук в свою палатку.
Это была Октавия, с отчаянной попыткой вернуть мне улыбку. Она говорила о сюрпризе, который меня ждет. Как и в случае с Ли, я попыталась отмахнуться, но настойчивость Октавии сломила мою оборону. И вот я на корабле, а там… Брат! Джон Мерфи! Живой, выстоявший, вернувшийся!
Он сидел, сжавшись в комок, вжавшись в угол лестницы, дрожащий, израненный, сломленный. Вокруг него, словно стая голодных волков, кружила толпа подростков, жаждущих вырвать из него хоть обрывок информации. Я не могла поверить своим глазам. Это был он, мой брат. Но радость тут же сменилась тревогой, когда на корабль ворвались Беллами, Кларк и Финн.
- Все вон, кроме Конора и Дерека! Живо! – рявкнул Беллами, и толпа, повинуясь властному голосу, расступилась.
Я бросилась к Джону, опустилась рядом и крепко обняла его, чувствуя, как он дрожит всем телом.
- Он сказал, что был у землян. Пытался пробраться в лагерь тайком, - отчитался чернокожий парень.
- Не тайком… Я сбежал от них, - прошептал Джон дрожащим голосом.
- Кто-нибудь видел землян? – спросил Беллами, но в ответ лишь покачали головами.
И тогда Беллами вскинул винтовку, целясь в Джона, и я, не раздумывая, заслонила его собой. Мой взгляд упал на руки брата, и я застыла в ужасе. Ногти… их вырвали.
- Эмили, вспомни Шарлотту! – пытался воззвать к моему разуму Беллами.
- Именно из-за нее вы чуть не повесили моего брата! Земляне пытали его! Посмотрите на его руки! – в ярости я обернулась к остальным и выставила вперед измученную руку Джона, как неопровержимое доказательство его страданий.
- Земляне взяли пример с тебя, - ядовито прошипел Финн, обращаясь к Беллами.
- У нас с ними война! – огрызнулся тот и повернулся к Джону. – Что ты им рассказал?
- Все.
Наступила тягостная тишина, пропитанная ужасом осознания. На месте Джона я поступила бы так же.
- Он поправится, расскажет нам все, и уйдет, - холодно скомандовала Кларк. – А если не уйдет… мы его убьем.
С этими словами она вышла из корабля, а я последовала за ней. Остановившись перед ней, скрестив руки на груди, я решилась:
- Вы не посмеете убить его.
- Если придется, убьем. Это будет необходимо.
- Если убьете, я уйду к землянам, выдам все ваши грязные секреты и стану сражаться на их стороне. Поверь, я знаю достаточно.
Кларк замерла, пораженная моими словами. Она, конечно, не догадывалась, но часто, когда они собирались без меня, чтобы обсудить планы лагеря и стратегию против землян, я подслушивала их разговоры, прячась за их палаткой. И если понадобится, я сдержу свою угрозу. Пойду к землянам. И никакие пытки меня не остановят
В глазах Кларк мелькнула растерянность, сменившаяся твердостью. Она знала, что я не шучу. Моя решимость, подпитанная обидой и отчаянием, была очевидна.
- Ты блефуешь, - процедила она сквозь зубы, но в голосе чувствовалась неуверенность.
- Проверь, - ответила я, не отводя взгляда. - Ты знаешь, что я способна на это. И ты знаешь, что информация, которой я владею, может стать решающей в войне.
Кларк молча развернулась и ушла, оставив меня стоять в одиночестве, посреди лагеря. Я чувствовала на себе взгляды остальных, но не обращала внимания. Мое сердце разрывалось между любовью к брату и ненавистью к тем, кто готов был его убить.
Я вернулась на корабль, к Джону. Он сидел на том же месте, словно окаменевшая статуя, высеченная из отчаяния. Я опустилась рядом, обняла его, пытаясь согреть дрожащее тело своим теплом. Но он дрожал все сильнее, и я поняла: его сломали не только физически, но и морально.
– Теперь все будет хорошо...
Внезапно брат закашлялся кровью и отстранился, давая понять, чтобы я отошла. Я отступила, собираясь позвать Кларк, но она сама вошла на корабль. По ее щекам текли кровавые слезы. Она тут же подошла к Джону и опустилась рядом.
– Мерфи, как именно тебе удалось сбежать от землян? – спросила она хрипло.
– Я очнулся и увидел, что они забыли закрыть клетку, – проговорил он едва слышно.
– Они дали тебе сбежать… – догадалась она, и в ее голосе прозвучала ледяная тревога.
Она обеспокоенно попросила меня отойти, но я не сдвинулась с места. И словно по злой иронии судьбы, вошел Беллами, которого Кларк тоже тут же предупредила не подходить.
– Что за хрень здесь творится? – удивленно спросил Блейк.
– Биологическое оружие. Земляне отпустили его, чтобы заразить нас. Отомстили за мост, – ответила Кларк с горечью.
– Но как она еще не заразилась? – кивнул он на меня. – Она же сидела с ним рядом.
– Наверное, у нее крепкий иммунитет.
– А ты решил нам отомстить? Ты помогаешь им убить нас? – обратился лидер к Джону, и в его голосе клокотала ярость.
Я видела, как он зол, но вмешиваться не собиралась. Мне тоже нужно было знать правду.
– Я ничего не знал, клянусь! – прохрипел Джон.
– Хватит врать! Говори все, что знаешь!
– Они… они жестоки… – в отчаянии качал брат головой.
Неожиданно появился Финн, его лицо выражало тревогу.
– Финн, тебе нельзя сюда! И остальным тоже!
– Мне сказали, ты заболела? Что случилось?
– Не знаю, какая-то лихорадка…
Кларк не успела договорить, как один из парней, стоящих сзади, начал лихорадочно трястись, его вырвало кровью. Кларк подбежала к нему, пытаясь помочь, но он обмяк и рухнул на землю. Пощупав его пульс, Кларк подняла глаза и произнесла:
– Он умер…
Я прижала руку ко рту, пытаясь сдержать крик ужаса, и посмотрела на брата. В его глазах была лишь зияющая пустота. Я сделала шаг, чтобы утешить его, но Беллами вдруг схватил меня за руку, не давая двинуться дальше.
Я замерла в его руках. Зачем он это сделал? Ведь он теперь может заразиться от меня… Я непонимающе посмотрела на Беллами. Его лицо было напряженным, в глазах читалось беспокойство, но не за себя, а за меня. Он медленно отпустил мою руку, словно обжегшись, и сделал шаг назад. Кларк, закончив осмотр тела умершего, поднялась и посмотрела на нас с мрачным видом.
– Нам нужно изолировать всех, кто контактировал с Джоном, – произнесла она твердо. – И провести полную дезинфекцию корабля.
Тем временем Кларк достала самогон Монти и, подойдя к нам с Блейком, щедро облила нас им, пытаясь обеззаразить.
– А Октавия? – вдруг вспомнила я. – Она же его нашла.
И мы с Беллами тут же побежали к Октавии.
Войдя в ее палатку, мы увидели ее лежащей на кровати. Она вопросительно смотрела на нас.
– Тебе нужно на корабль, – начал Беллами.
Не успела она задать вопрос, как я выпалила:
– Земляне сделали из Джона биологическое оружие, и пол-лагеря заболело.
Услышав это, она послушно пошла с нами на корабль.
Там уже было много больных, которых Кларк осматривала. Подойдя к ней, она начала осматривать Октавию, а потом и меня. Беллами все это время стоял рядом, в напряжении ожидая вердикта.
– Девочки чисты, но им лучше остаться здесь, на карантине, чтобы не разносить заразу, – произнесла Кларк, и в ее голосе звучала усталая решимость. Мы с Октавией обменялись мрачными взглядами.
Ни я, ни она не хотели оставаться в этом рассаднике болезни, но, похоже, наше мнение никого не интересовало.
Беллами бросил на нас с Октавией короткий, полный сожаления взгляд, а затем перевел его на Кларк.
– Если так надо, пусть остаются.
Он развернулся, намереваясь уйти, но я остановила его, окликнув почти у самого выхода.
– Таблетки.
Он молча швырнул мне мои капсулы, не проронив ни слова.
Я поймала баночку с таблетками и крепко сжала ее в руке.
- И, присмотри за Лилит, пожалуйста… - попросила я, на что он кивнул и исчез за пологом.
Октавия буравила Кларк взглядом, полным обиды и непонимания. Она только-только обрела свободу, почувствовала себя нужной, и теперь ее снова загоняют в клетку, пусть и под предлогом благой цели. Я понимала ее чувства, потому что сама ощущала то же самое.
Кларк тяжело вздохнула, видя наши недовольные лица.
– Я понимаю, вам не хочется оставаться, но это необходимо. Я не могу рисковать здоровьем остальных. Здесь вы будете под наблюдением, и если что-то пойдет не так, мы сразу же примем меры.
Октавия отвернулась, демонстративно игнорируя ее слова. Я же попыталась сохранить видимость спокойствия, хотя внутри все кипело.
– И как долго мы здесь будем?
– Пока не убедимся, что вы не заражены. Несколько дней, может быть, неделя. Все зависит от того, как будет распространяться болезнь.
Пока Кларк отвлеклась, проверяя состояние остальных, я шепнула Октавии о побеге к Линкольну. Судя по ее прошлым рассказам, лесной воин не откажет нам в убежище, если однажды она приведет меня с собой.
Октавия задумалась, покусывая губу. В ее глазах мелькнула искра авантюризма, которую я так хорошо знала. Она всегда жаждала приключений, свободы, и идея вырваться из этой клетки, пусть и рискованным путем, ей явно нравилась.
– Ладно, – наконец сказала она, – я согласна. Но как мы выберемся? По всему лагерю стоит охрана.
– Прорвемся, – уверенно ответила я. – У нас есть преимущество: никто не ждет от нас побега. А значит, у нас есть шанс. План такой…
Я быстро обрисовала ей свой план, учитывая расположение охраны и слабые места в лагере. Октавия слушала внимательно, кивая в знак согласия. В ее глазах загорелся огонь решимости. Мы обе знали, что это рискованно, но оставаться здесь было еще страшнее. Мы были готовы бежать к свободе, даже если она лежала через тернии и опасности.
-----------------
Достигнув Линкольна, Октавия первой ступила в сумрак пещеры. Казалось, он поджидал нас, потому что его взгляд мгновенно пригвоздил её к месту, изучая с пристальным вниманием.
– Ты знал… – прошептала она, и горечь разочарования отравила каждое слово.
– Я пытался вытащить тебя. Ты видела мою лилию?
– Видела. А потом увидела брата Эмми, которого вы прислали, чтобы заразить наш народ! Линкольн, лекарство ведь есть, правда? – в её голосе сквозь отчаяние пробивалась тонкая нить надежды.
– Лекарства нет. Болезнь быстротечна. Но не все ею заражаются.
– Наши люди умирают от вашей болезни! Это бесчеловечно! – ярость взорвалась во мне, не находя выхода.
– Нам нужно было ослабить вас перед атакой.
– Что? Атакой? – переспросила я, оглушенная его словами.
– Она начнется на рассвете, – произнес он с горечью, словно сам был жертвой обстоятельств. – Вы можете бежать со мной на восток и спастись. Там есть дружелюбный клан, который примет нас.
– Нет… Я не уйду… Я не оставлю Ли одну…
Словно опаленная, я вырвалась из пещеры и бросилась к лагерю. Мысль о бегстве была чужда, она оскорбляла саму суть моего существа. Нет, я не собиралась уходить навсегда. Я верила, что с восходом солнца мы вернемся с лекарством.
Октавия догнала меня на подходе к лагерю. Там царил хаос. Здоровые, с остервенением скотоводов, гнали больных на корабль, словно скот на бойню.
— На рассвете земляне нападут на нас! - выкрикнула я, и все взгляды, полные ужаса и отчаяния, обернулись в нашу сторону.
Страх пронзил толпу, словно ледяной кинжал. Люди замерли, словно пораженные молнией, не веря своим ушам. Неужели все, во что мы верили, рушилось в одно мгновение? Болезнь, грядущая война, все обрушилось на нас с непостижимой жестокостью.
- Земляне не убить нас хотели этой болезнью, а ослабить! – оповестила всех Октавия.
- Скажи это им! – лидер указал на склад трупов и посмотрел на меня.
Он, словно грозовая туча, навис надо мной. Его взгляд прожигал, а хватка стальной клешней вцепилась в мою руку, грубо оттаскивая в сторону от любопытных глаз.
– Куда ты удрала, черт бы тебя подрал?! – прорычал Беллами, едва сдерживая ярость. – Тебе приказано сидеть на корабле!
– Я тебе не сестра и не служанка, чтобы плясать под твою дудку! За Октавией следи! – прошипела я, дрожа всем телом от ярости. – Ненавижу! Ты выставил меня на позор, втоптал в грязь перед всем миром! Ты смотришь на меня как на чудовище! Ты превратил мою жизнь в ад! – с этими словами я ткнула его пальцем в грудь, словно выжигая клеймо своей боли на его сердце.
Он молчал, лишь желваки заиграли на скулах. В глазах плескалась буря, но он сдерживался, словно боялся выпустить наружу что-то еще более страшное, чем уже произошло. Я видела, как тяжело ему дается это молчание, как он готов взорваться в ответ, но что-то его останавливало. Может быть, остатки жалости ко мне, может быть, страх перед тем, что я могу сделать в порыве гнева.
Я не отводила взгляд, прожигая его своим презрением. Пусть видит, что он натворил. Пусть почувствует хоть малую часть той боли, которую он мне причинил. Я хотела, чтобы он сломался, чтобы рухнул под тяжестью своей вины, чтобы понял, наконец, какую ошибку совершил. Но он стоял, как скала, непоколебимый, отстраненный, будто все это происходило не с ним.
- Иди к своим людям! – крикнула я.
Беллами побагровел, его глаза метали молнии. Он сжал мою руку так сильно, что я почувствовала, как кости хрустят под его пальцами.
- Зачем только я… - начала я и вдруг перед глазами все поплыло.
Я чуть ли не упала на Блейка, когда он подхватил меня, смахивая что-то с щеки.
- Эмили, твои слезы…они красные…
В голове запульсировала боль, мир вокруг расплывался, окрашиваясь в багряные оттенки. Красные слезы… что это значит? Я попыталась сфокусировать взгляд на лице Беллами, но видела лишь искаженное тревогой отражение себя самой. Страх сковал мое тело, парализуя волю.
– Что со мной? – прошептала я, чувствуя, как жизнь покидает меня.
И тут я поняла. Болезнь захватила и меня…
Беллами что-то говорил, но слова долетали до меня словно издалека, заглушенные нарастающим шумом в ушах. Он подхватил меня на руки, и я почувствовала, как он бежит, продираясь сквозь толпу обезумевших людей. В голове мелькнула мысль о Ли, о том, что я должна ее найти, предупредить… но тело отказывалось слушаться.
Я попыталась вырваться из его объятий, но силы мои иссякли. Беллами продолжал бежать, его лицо было полно отчаяния. Я видела, как он кричит, зовет на помощь, но все вокруг словно оглохли. В какой-то момент он остановился, опустился на колени, прижимая меня к себе.
Последнее, что я видела, был закат солнца, окрасивший небо в кроваво-красный цвет. А затем наступила тьма.
-------------------
Тьма была густой и всепоглощающей, но в ней вдруг замерцал слабый свет. Он становился все ярче, пока не превратился в узкий туннель, в конце которого виднелось что-то теплое и манящее. Инстинктивно я потянулась к этому свету, чувствуя, как уходит боль, а тело наполняется легкостью. Но что-то удерживало меня, тянуло обратно в тьму. Воспоминания вспыхнули в сознании, словно искры: лицо Ли, голос Беллами, багряные слезы… Я не могла их бросить.
Собрав последние силы, я попыталась вернуться, пробиться сквозь завесу небытия. Это было словно восхождение на отвесную скалу, каждый шаг давался с неимоверным трудом. Но я продолжала двигаться, ведомая любовью и долгом. И вдруг почувствовала, как чья-то рука сжимает мою.
Я открыла глаза. Надо мною склонилось обеспокоенное лицо Октавии.
Она держала мою руку, а в глазах ее плескалась надежда. Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.
– Ли… – прошептала я, с трудом разлепляя пересохшие губы. – Где Ли?
– С ней всё в порядке. Мы за тебя волновались… Ты была без сознания больше суток…
– Где Ли? – вновь прошептала я, не в силах унять тревогу.
– Она всё время сидела в палатке и отказывалась выходить…
– А Беллами? Он… болел?
– Болел. Но сейчас все уже окрепли. Тебя болезнь захватила сильнее всех.
Я попыталась приподняться, но тело отозвалось лишь дрожью и слабостью. Октавия мягко уложила меня обратно, заботливо поправив одеяло.
– Не спеши. Тебе нужен отдых.
Но слова ее не достигали моего сознания. Я обязана была убедиться, что с ними все в порядке. Превозмогая боль, я села на кровати, и Октавия, видя мою решимость, помогла мне подняться. Шатаясь, я направилась к выходу из палатки.
Солнце хлестнуло по глазам, но зрение быстро адаптировалось. Вдалеке, словно призрачный саван, таял в воздухе дым. Сердце болезненно сжалось.
– Что это? – осторожно прошептала я, обращаясь к Октавии.
– Последствия взрыва… Мы взорвали мост. Ну и заодно несколько землян…
Волна тошноты подкатила к горлу. Обратного пути нет. Теперь нам не ждать пощады. Главное, чтобы Ли была в порядке.
С тяжестью в ногах я поплелась к своей палатке, надеясь увидеть там девочку. Словно почувствовав мое приближение, она выпорхнула навстречу, сияя неподдельной радостью.
– Эмми, ты очнулась! – воскликнула она, бросаясь в мои объятия.
В этот момент, крепко обнимая ее, я поняла, что отдам за нее жизнь. Она еще слишком мала и чиста, чтобы познать всю жестокость этого мира, даже несмотря на то, что ей уже пришлось столкнуться с ней.
Ее хрупкое тельце дрожало в моих руках, и я старалась унять ее трепет, понимая, что сама дрожу не меньше. Как объяснить ребенку, что мир, в котором она только начинает жить, полон боли и несправедливости? Как защитить ее от той тьмы, что сгущается вокруг нас?