Мы здесь не одни
Я из последних сил старалась не сбавлять шаг, чтобы Октавия не догадалась, какой ад бушует во мне, но тщетно. Каждый мой прерывистый стон, каждый судорожный вздох эхом отдавался в чутких ушах подруги, пока она бережно поддерживала меня. Пройдя еще немного, она молча протянула мне крепкую палку, понимая, что без этой нехитрой опоры мне не суждено добраться до корабля.
– Ты молодец. Мы почти пришли, – голос подруги звенел ободрением, словно отчаянно пытаясь удержать меня на краю бездны.
– Почти пришли? Нет, Джон не должен видеть меня такой!
– Эмили, хватит! Он твой брат! – в ее голосе прорезался металл, пресекающий дальнейшие возражения.
Чем ближе мы подходили, тем отчетливее сквозь листву проступал палаточный лагерь, раскинувшийся на лесной поляне. Тревога, как ядовитый плющ, оплела лица Джона и Беллами. Словно сорвавшиеся с цепи, они подбежали к нам.
Джон подхватил меня на руки, словно я была невесомой куклой, хрупкой и безжизненной. В его глазах, обычно искрящихся весельем, сейчас был неподдельный ужас. "Боже, Эмили, что с тобой случилось?" – прошептал он, прижимая меня к себе. Беллами тем временем, засыпал Октавию градом вопросов, его лицо исказилось от беспокойства.
Боль пронзила меня, вырвавшись тихим шипением сквозь стиснутые зубы, но прежде чем я успела хоть что-то сказать брату, тьма вновь поглотила меня.
Резкие шлепки по щекам грубо вырвали меня из забытья. Веки дрогнули, и передо мной возник полотняный потолок палатки. Брат, склонившись, с тревогой вглядывался в мое лицо. Он привел меня в чувство. Заметив, что я очнулась, он слабо улыбнулся и откинул со лба прядь волос, влажную и липкую от пота.
— Все будет хорошо, не бойся, Кларк зашьет рану, — проговорил он тихо, пытаясь меня успокоить.
— Мне не страшно, — прошептала я, и предательская слеза, как осколок льда, скатилась по щеке. В памяти, словно кадры старой кинопленки, всплыли картины из детства: мамины издевки, спрятанные за закрытыми дверями, и леденящее душу чувство всепоглощающего одиночества. Никто не знал. Никто не защитил.
В палатку вошла Октавия, словно луч солнца, пробивающийся сквозь серую завесу отчаяния. Брат, ласково вытерев слезы с моего лица и оставив на лбу легкий поцелуй, ушел, оставив нас наедине.
– Я принесла тебе таблетки. Сразу поняла, что ты их искала, – проговорила она, кладя небольшой пакетик на тумбочку у моей кровати. Ее взгляд, наполненный сочувствием, обжигал сильнее любого лекарства. Осторожно присев на край кровати, она тихо спросила: – Как ты себя чувствуешь?
– У меня все отлично, – выдохнула я, стараясь изобразить усталую улыбку, которая, наверное, больше походила на болезненную гримасу.
- Как всегда, - вздохнула она, понимая, что на самом деле все гораздо хуже. Она взяла пакетик с таблетками, и, протянув мне одну, я поспешно проглотила ее. – Давай начистоту, сейчас тебе плохо? Тошнит, голова кружитcя?
Я едва заметно кивнула ей в ответ, на что она лишь поджала губы. Видимо, Кларк подробно объяснила ей, какие симптомы плохи, а какие – терпимы.
- Ну, не переживай сильно, Кларк скоро придет и зашьет рану, - успокаивала подруга.
— Это очень больно? — прошептала я, чувствуя себя маленькой и беззащитной. В голове тут же всплыло эхо маминых издевательств. С тех пор я боялась физической боли до дрожи в коленях.
- Нет, не больно. Просто неприятно.
В палатку вошел Беллами, держа в руках сложенную чистую одежду. - Я принёс тебе чистую одежду, не думаю, что ты захочешь спать в окровавленной, спокойной ночи, - положив одежду на комод, он поспешно вышел.
Октавия помогла мне переодеться, затем осторожно обработала рану и, бросив на меня сочувственный, полный боли взгляд, бесшумно удалилась. Я, словно загнанный зверь, свернулась калачиком, уткнувшись лицом в мягкую подушку.
Укрывшись одеялом с головой, будто пытаясь спрятаться от преследующих кошмаров прошлого, я провалилась в беспокойный, рваный сон.
______________
Проснулась я утром под одеялом и перевязанной раной на спине. Я проснулась утром, скованная под одеялом, с тугой повязкой на спине. Значит, ребята вернулись... Сердце кольнуло тревогой. С трудом поднявшись, накинула кофту и, опираясь на длинную палку, вышла из палатки. Обошла лагерь, заглянула в каждый шатер, но ни Кларк, никого из остальных не было. Тишина давила, словно предвестник бури.
Прислонившись к шершавой коре дерева, в укромном уголке с видом на весь лагерь, я принялась за булку, украденную у брата. Что поделать, голод не тетка.
– Откуда булка, Лисичка? – обернувшись, я встретилась с пронзительным взглядом Блейка.
– С каких пор я лиса? Вообще-то, у меня имя есть. Эмили, если ты забыл.
– А почему, позволь узнать, ты здесь сидишь, а не в постели отлеживаешься? Рана у тебя, знаешь ли, серьезная. И, насколько я помню, Кларк обещала ее зашить.
– Тебя это не касается. И все-таки, почему лиса?
– Потому что я лично видел, как ты ловко стащила эту булку у Джона. Он в ярости, – усмехнулся он.
– Расскажешь – будешь трупом. Это его проблемы, что он не умеет следить за своими вещами, – огрызнулась я, собираясь уйти, но внезапно спросила: – А ты не знаешь, куда опять подевались ребята? И где Октавия?
– Опять? Они и не возвращались. А Октавия пошла за цветами.
– Не возвращались? А кто тогда мне рану перевязал?
– Я перевязал. Услышал ночью, как ты сквозь сон всхлипываешь от боли, и решил заглянуть.
– То есть, ты без спроса в мою палатку заявился? А если бы я голая была? – возмутилась я. – Спасибо, конечно, но в твоей помощи я не нуждаюсь.
Я бросила взгляд в сторону лагеря и увидела Октавию. Не обращая внимания на бормотание Беллами, пошла навстречу подруге и крепко обняла ее. Вскоре к нам подошел Беллами, а следом и остальные. Лица у всех были мрачные, и я не увидела среди них Джаспера.
– Как ты? Добралась нормально? – поинтересовалась Кларк.
– Да, все в порядке. Лучше скажите, где еда и где Джаспер? – обвела я их встревоженным взглядом.
– Мы не дошли до горы. Как только Джаспер переправился через реку, ему в грудь попало копье. Его забрали. Это были земляне. Мы здесь не одни.
– А вдруг он уже мертв? - прошептала Октавия, и голос ее дрогнул.
– Когда его тащили, он кричал, значит, жив, – успокоила ее Кларк. – А сейчас, Эмили, нужно зашить рану.
От этих слов сердце оборвалось и камнем рухнуло в бездну, кровь застучала в висках, а ноги наполнились предательской ватой.
– Может, обойдется? Может, само затянется? – пролепетала я с жалкой надеждой в голосе.
Сзади возник брат, подхватил меня на руки и понес к кораблю. Судя по всему, там Кларк собиралась меня "латать".
Меня уложили на холодный металлический стол. Джон и Октавия устроились рядом, словно верные стражи, готовые отвлечь от пугающей "операции".
– Я начинаю, – предупредила Кларк.
Когда игла вошла в плоть, я издала тихий стон и, чтобы заглушить боль, заговорила с братом и подругой.
– Знаете, я никогда вам этого не рассказывала, – начала я, морщась от боли, – но, думаю, пришло время. В детстве, когда дома никого не было, кроме мамы, она вымещала на мне свою злость. У меня шрамы на животе... Я говорила, что это просто неудачные царапины о металл, но на самом деле это мама меня резала. На ногах шрамы от ожогов, тоже ее "работа"...
– Эмми... – прошептала Октавия, сжимая мою ладонь в своей. Брат молчал, не находя слов.
Еще несколько минут я рассказывала о материнских издевательствах, пока не услышала долгожданное: «Готово» от Кларк.
____________
Октавия, Беллами и я расположились возле корабля. Брат с сестрой вели свою беседу, а я исподтишка наблюдала за юными поселенцами, гадая об их мыслях и страхах. Вскоре к нам присоединилась троица: Кларк, Финн и Уэллс.
– Говорят, у тебя есть пистолет? – сходу выпалила Кларк.
Беллами, словно пантера, одним движением поднялся и приподнял край футболки, демонстрируя не только оружие, но и рельефный пресс.
Выпендрежник, – промелькнуло в голове. Ещё бы разделся до пояса.
– Тогда ты идёшь с нами за Джаспером, – продолжила Кларк, не обращая внимания на его демонстрацию.
– С какой стати? – Беллами скрестил руки на груди, играя мускулами.
– Ты хочешь, чтобы твои люди считали тебя трусом? – не выдержала я, раздраженно разведя руками в стороны.
– Ладно, я иду.
– Я тоже, – Октавия решительно встала рядом со мной.
– Нет. Вы обе остаётесь, – отрезал Беллами, бросив на нас тяжёлый взгляд.
– Я тебе не сестра, чтобы ты решал за меня!
Внезапно рядом возник Джон, словно из ниоткуда.
– Зато я твой брат, и я решаю. Ты ходить толком не можешь, а уже собралась в поход. Угомонись.
Беллами подозвал к себе парня, указав на нас:
– Атом, присмотри за ними, чтобы не сбежали.
Тот коротко кивнул в знак согласия.
– Выдвигаемся сейчас же, – скомандовала Кларк, и они двинулись в путь.
Только няньки мне и не хватало. Бросив взгляд на Октавию, я увидела, как она вовсю заигрывает с Атомом. Странная она, мечется по одному, а флиртует с другим. Но это мой шанс. Если я уйду сейчас, они и не заметят. Пусть это и эгоистично – оставлять подругу, но я должна помочь ребятам. Насколько бы опасным это ни было, я обязана идти. И плевать на рану.
Выждав момент, когда за мной никто не наблюдал, я ускользнула в тень деревьев, двигаясь параллельно отряду. Каждый шаг отдавался болью в ноге, но я упорно пробиралась сквозь чащу, стараясь не привлекать внимания. Они шли долго, и вскоре Кларк разделила группу. Я последовала за Беллами и Джоном. Всю дорогу они хранили молчание, что делало меня особенно уязвимой. Одна ошибка, один неверный звук – и меня обнаружат.
Пройдя ещё немного, я услышала приглушенные стоны Джаспера.
– Быстрее! Там Джаспер! – крикнула я, не в силах сдержать волнение.
– Ты откуда тут взялась? И как ты вообще доковыляла со своей ногой? Я приказал тебе оставаться в лагере, а ты снова не послушалась! Я тебя запру где-нибудь, чтобы ты точно никуда не выходила! – брат был вне себя от ярости.
– Прости, но нам нужно спешить, – пробормотала я, поджав губы.
Джон помог мне идти дальше, поддерживая под руку. Наконец, мы вышли на поляну. Зрелище было ужасающим: Джаспер висел, привязанный к дереву.
– Его вылечили, – прошептала я, делая шаг вперёд, и тут же провалилась в яму. Чья-то сильная рука успела схватить меня за запястье. Беллами. Я смотрела прямо в его глаза, пытаясь разгадать, что там скрыто. Кроме привычного безразличия, в них мелькнуло что-то похожее на беспокойство? Бред какой-то. Скорее всего, он спасает меня только ради Октавии, чтобы не лишать её единственной подруги.
Он вытащил меня из ямы, и мы оба рухнули на землю. Я оказалась прямо на нём. Смутившись, я тут же вскочила, отряхнулась и отступила на шаг.
– Спасибо, – выдавила я из себя.
– Джаспера оставили здесь как приманку для какого-то зверя, – произнёс Финн, оглядывая яму, утыканную копьями.
– Мёрфи, Финн, снимите Джаспера, – скомандовала Кларк.
Из кустов донеслось утробное рычание.
– Беллами, пистолет! – закричала я.
Он потянулся за оружием, но кобура была пуста. Беллами инстинктивно заслонил меня собой, прикрывая спиной от чудовища, выходящего из зарослей. Зверь приготовился к прыжку, но в этот момент Уэллс выстрелил, сразив его наповал.
Я отошла от Беллами и направилась к Джахе.
– И зачем ты забрал у него пистолет?
– А вдруг он кого-нибудь пристрелит? – Уэллс кивнул в сторону Беллами.
– Если он это сделает, я лично перережу ему глотку, – процедила я сквозь зубы, выхватила пистолет у Джахи и протянула Блейку.
– Дерзкая лисичка, – усмехнулся Беллами, забирая оружие.
– Заткнись уже, лидер недоделанный.
Мёрфи и Финн уже сняли Джаспера с дерева, а Беллами и Уэллс поволокли тушу убитого зверя. Мы двинулись обратно в лагерь.
По возвращении в лагерь воцарилась напряженная атмосфера. Раненого Джаспера сразу же окружили сочувствующие, а Беллами, словно победитель, принимал поздравления от своей свиты. Я же старалась держаться в стороне, понимая, что мой поступок заслуживает порицания.
Октавия, увидев меня, подбежала с упреками. Она переживала, что я сбежала и подвергла себя опасности. Я оправдывалась, говоря о необходимости помочь Джасперу, но она лишь отмахнулась, обвиняя в безрассудстве. Наш спор прервал Беллами, грубо оттолкнув сестру в сторону. Его взгляд, полный злости, обжигал меня.
- Я же говорил, чтобы ты оставалась в лагере! Ты поставила под угрозу не только себя, но и всех нас! Тебе плевать на последствия? - кричал он, не стесняясь окружающих.
- Я знала, что ты поможешь, - прошептала я, глядя ему в глаза.
- Не испытывай мое терпение, - процедил Беллами, отворачиваясь.
Вечером, у костра, я заметила, как он смотрит на меня. В его взгляде больше не было злости, лишь какое-то странное смятение. Возможно, он все же оценил мою помощь, несмотря на свой гнев. Но вслух он этого никогда не признает. И, может, это и к лучшему. Наши отношения и так запутаны до предела.