Туман
После ночных посиделок у костра сон сморил меня мгновенно. Пробуждение на рассвете вырвало из объятий Морфея, и, выглянув из палатки, я замерла. Вокруг догорающего костра толпились люди, а Беллами, мой брат, и их прихвостни, словно голодные псы, раздавали еду в обмен на снятые подростками браслеты. Подойдя ближе, я выхватила два куска жареного мяса, намереваясь уйти, но, увы, удача явно не благоволила мне в этот день.
– Лисичка, неужели ты не знаешь правил? – прозвучал насмешливый голос Блейка, преградившего мне путь. Он бесцеремонно вырвал еду из моих рук.
– Правила? Покажи, где они прописаны, – огрызнулась я. – Ах, да, я забыла, их нет! Значит, можно брать еду, не расплачиваясь браслетами. И послушай меня, Блейк, если хоть один браслет будет снят по вашей милости, ты и твоя банда пожалеете об этом, – прошипела я, стараясь, чтобы мои слова услышал только он.
– Эмми, ты в порядке? – прозвучал участливый голос Джона за моей спиной. – И кто тебе разрешил брать еду без спроса?
Мои пальцы молниеносно скользнули к кобуре, и вот уже ствол пистолета угрожающе нацелен на брата. Беллами, не дрогнув, ответил тем же, достав свой пистолет.
– Опусти его, – рявкнул Джон на Беллами.
Не теряя ни секунды, я направила второй пистолет прямо на лидера. Он, не колеблясь, подчинился и опустил оружие. Вокруг нас уже образовалась плотная стена из любопытных подростков.
– Вы не обязаны снимать браслеты за еду! – громко заявила я, обращаясь ко всей толпе. – Если кто-нибудь из этих парней посмеет потребовать браслет, зовите меня. Я пристрелю его на месте.
С этими словами я спрятала пистолеты обратно в кобуру и снова взяла два куска мяса.
– Мелкая дрянь, – прошипел Джон, сгорая от злости.
– Я тоже тебя люблю, – с усмешкой ответила я, послав ему воздушный поцелуй.
Подойдя к Октавии, я опустилась рядом и протянула ей кусок мяса. – Угощайся.
– Ты... ты сняла браслет, чтобы получить еду? – потрясенно спросила подруга, принимая угощение.
– Ага, как же! Просто взяла, как бы не так! Твой братец, как пес цепной, встал на пути, верещал, мол, нельзя. А потом еще и Джон со своей моралью влез. Пришлось доставать тяжелую артиллерию, пообещать им персональный апокалипсис, если не перестанут клянчить эти браслеты, словно малые дети леденец.
- У тебя есть пистолеты?
- В рюкзаке, который дала Эбби, они лежали.
– Ты просто сумасшедшая, – выдохнула Октавия, широко раскрыв глаза.
________________
От криков Джаспера с ума сходил весь лагерь, кто-то уже поговаривал о том, чтобы прикончить его. Меня они тоже раздражали, но я представляла, какую адскую боль он испытывает, и молчала.
Я сидела, прислонившись к дереву, и наблюдала, как Беллами со своей свитой отправляются на охоту, а следом за ними крадется хрупкая девочка лет двенадцати. Подкравшись к ней, я прошептала на ухо:
– Не страшно одной? И почему ты не в лагере?
– Я просто не могу там находиться... Эти крики... они меня пугают...
– Тогда пошли с нами. Поохотимся вместе, – улыбнулась я.
– А они не будут против?
Не ответив, я взяла её за руку, и мы приблизились к парням. Беллами уже вскинул топор, целясь в добычу, но девочка неловко наступила на ветку, привлекая внимание. Да я и то хожу тише! Все обернулись, и топор со свистом полетел в мою сторону. Увернувшись, я увидела, как он вонзился в дерево, а зверь умчался прочь. Дружки Беллами бросились в погоню, а сам он, выдернув топор из ствола, подошел к нам.
– Ты хоть понимаешь, что я мог тебя убить? И ты опять ушла без спроса у брата. Такими темпами ты скорее отправишься в могилу, чем вылечишься, – отчитал он.
– Ну, не убил же, – хмыкнула я, пропуская его нотации мимо ушей.
– А это еще кто? – повернулся он к девочке.
– Я Шарлотта, – робко ответила она.
– И сколько тебе лет, малышка?
– Я не малышка! Мне вообще-то двенадцать!
– Слушайте, мне кажется, нам пора уходить, – встревоженно сказала я, глядя на надвигающийся желтоватый туман. Дотронувшись до него, я тут же отдернула руку – обожглась. – Бежим!
Беллами понимал, что бежать я не смогу, поэтому молниеносно подхватил меня на руки, и мы понеслись прочь от этой зловещей мглы. Он завел нас в пещеру, где туман был бессилен. Узкие проходы, высокие своды... Стены, поросшие влажным мхом и камнями, и редкие капли, срывающиеся с потолка. Внезапно мы услышали крики Атома. Рванувшись к выходу, я попыталась как можно скорее добраться до него, чтобы спасти, но Беллами схватил меня за руку.
– Отпусти! Я должна ему помочь!
– Дура, ты не спасешь ни себя, ни его! Ты не успеешь!
– Успею! Отпусти! – я отчаянно вырывалась, но он повалил меня на землю и навалился сверху.
– Я не слезу, пока ты не успокоишься.
– Ладно, всё, слезь.
Он поднялся, и я села рядом с Шарлоттой, а Беллами устроился по другую сторону от неё.
Девочка заснула, и в пещере воцарилась тишина, которую нарушил Блейк:
– А за что тебя посадили? – спросил он, повернувшись ко мне.
Не ответив, я просто смотрела на него. Этот образ не выходит у меня из головы, но я каждый раз убеждаю себя, что ненавижу его. Так ли это на самом деле? Нет. Я не позволю чувствам взять верх.
– А почему ты так стремишься снять все браслеты?
– Я... – немного помедлив, продолжил он. – Я убил Канцлера.
– Что? Ты убил Канцлера? – ошеломленно повторила я.
– Да. Если они прилетят, то первым делом убьют меня. А что насчет тебя?
Я замолчала, раздумывая, стоит ли рассказывать ему. Одно дело – ребята, которым я рассказала и не боялась осуждения, и совсем другое – он. А вдруг он решит, что я сумасшедшая, и вообще перестанет со мной общаться.
– Когда мне было двенадцать лет, я убила подростка, – немного помедлив, начала я. – Я шла по коридору, и навстречу мне попался какой-то парень. Я случайно задела его, он вспылил и попытался ударить меня, но я оказалась быстрее. Я задушила его, а тело брат выбросил в космос. Еще я убила члена Совета. Он заявился к нам домой, а там была я. Он начал приставать ко мне, и я его убила.
– Так вот кто убил его... – потрясенно пробормотал он.
Я слишком много наговорила. Кто меня вообще за язык тянул?
Внезапно Шарлотта закричала, и меня словно током ударило. Беллами принялся её будить.
– Простите... – виновато прошептала она.
– Это часто случается? – спросила я, повернувшись к ней.
– Чего ты боишься? Впрочем, это неважно. Важно лишь то, что ты с этим делаешь.
– Но я же сплю, – недоуменно сказала она.
– Страхи – это страхи. Убей своих демонов, пока бодрствуешь, иначе они придут к тебе во сне, – он достал нож. – Когда тебе будет страшно, сжимай этот нож и говори: «Пошел ты, я не боюсь». – Он протянул его девочке.
Она взяла нож и повторила его слова:
– Пошел ты, я не боюсь. – Она посмотрела на Беллами и повторила громче: – Пошел ты, я не боюсь!
Он улыбнулся ей:
– Убей своих демонов, и тогда ты сможешь спать спокойно.
Я смотрела на всё происходящее с изумлением. Не думала, что сам Беллами Блейк может быть таким добрым и милым.
– Не знала, что ты можешь быть таким очаровательным с кем-то.
– Лисичка ревнует? – ухмыльнулся он.
– Что? Ревновать тебя? Боже, да пошел ты к черту, Блейк. В тебя кто и может влюбиться, так это ты сам, – поморщилась я.
– Да? Но все девчонки в лагере бегают за мной, Лисичка.
– Не называй меня так никогда! Спокойной ночи. – Я отвернулась от него.
– Спокойной ночи, Лисичка.
Я более чем уверена, что сейчас он улыбается. Придурок.
– Лисичка, вставай! – заорал мне на ухо Беллами.
Я подскочила, оглядываясь, и, посмотрев на него с Шарлоттой, заметила, что они чуть ли не катаются по полу от смеха.
– Это не смешно!
– А по-моему, очень смешно. Пойдем обратно, туман уже рассеялся, – продолжая смеяться, сказал он.
Не говоря ни слова, мы отправились в лагерь. По пути мы услышали крики Атома. Он жив. Придя на звук, мы увидели его. Весь в ожогах, истощенный, он умолял убить его.
Беллами присел рядом с ним, оглядывая его. По нему было видно, что он не сможет этого сделать.
– Не бойся, – Шарлотта протянула ему нож. Он не осмеливался его взять, и тогда нож взяла я.
– Возвращайтесь все в лагерь, – приказала я.
Все ушли, но я продолжала ощущать на себе чей-то взгляд. Это был не Беллами. Это Шарлотта. Она не ушла, она просто спряталась за деревом.
Блейк посмотрел на меня:
– Эмили, ты можешь этого не делать. Тебя никто не заставляет...
Проигнорировав его, я опустилась на колени рядом с Атомом, убирая пряди волос с его лица.
– Всё будет хорошо, доверься мне. – Я гладила его по голове, напевая колыбельную, которую пел мне папа в детстве перед сном. Потом я вонзила нож ему в шею, и он умер. Он уснул вечным сном.
Бросив нож к ногам Беллами, я молча ушла в лагерь.
___________
Войдя в лагерь, я почувствовала, как на меня устремились взгляды. В них читалось любопытство, страх и даже отвращение. Я прошла мимо, не обращая ни на кого внимания, и направилась к своему месту у дерева. Прислонившись к шершавой коре, я закрыла глаза, пытаясь отогнать образ Атома. Его обожженное лицо, умоляющий взгляд... Это будет преследовать меня вечно.
Вскоре рядом со мной присел Беллами. Он молча протянул мне флягу с водой. Я приняла ее и сделала несколько глотков. Вода была прохладной и немного солоноватой, но она помогла мне немного прийти в себя.
– Спасибо, – тихо сказала я, возвращая ему флягу.
– Не за что. Ты сделала то, что было необходимо. Не вини себя, - ответил он, глядя куда-то вдаль.
– Легко сказать, – прошептала я, отворачиваясь. – Ладно, я пойду, - попрощалась я и ушла.
По пути к палатке я встретила Ника. Его лицо сияло.
– Смотрю, ты полон оптимизма, – слабо улыбнулась я.
– Определенно, – он подошел ближе и вытащил из-за спины букет полевых ромашек.
– Ох, Ник... Спасибо огромное, – обняв его в порыве благодарности, я приняла цветы.
– Все думал, чем тебя порадовать. А не хочешь прогуляться?
– Почему бы и нет.
Прогулка с Ником оказалась именно тем, что мне было нужно. Беззаботный разговор, легкий ветерок, играющий в волосах, полевые цветы в руках – все это постепенно вытесняло мрачные воспоминания. Ник рассказывал о своих планах на будущее, о том, как он хочет построить дом, развести сад. Его оптимизм заражал, заставлял поверить, что и у нас еще есть шанс на нормальную жизнь.
Мы шли вдоль реки, наслаждаясь тишиной и покоем. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Ник вдруг остановился и, сорвав травинку, задумчиво пожевал ее.
– Знаешь, – сказал он, – я думаю, у нас все получится. Мы выживем. Мы построим новый мир.
Я улыбнулась, чувствуя, как в душе зарождается надежда. Слова Ника звучали как обещание, как клятва. И я верила ему. Верила в него.
Вернувшись в лагерь, я поставила ромашки в кружку с водой и улеглась в палатке. Закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но образ Атома вновь возник перед моим взором. Искаженное болью лицо, молящий взгляд... Я перевернулась на другой бок, зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить крик отчаяния, рвущийся изнутри. Но тщетно. Призрак прошлого не отпускал меня. Он преследовал меня во сне и наяву.