Потерявшаяся

Возрождение.

Ребекка вылетала поздним вечером. Город с высоты казался таким крохотным, словно умещался на ладони, а огни были настолько яркими, будто бы хотели одарить своим светом весь мир. Одарить светом души всех людей, кто потерялся во тьме и в себе. Осветить их путь к тому лучшему, что есть в их жизни.

Ребе сидела около окна и не могла унять дрожь в коленках. Она не волновалась и не боялась, но легкий тремор продолжал скользить по пальцам рук и ногам. Предвкушение полностью охватило тело девушки. Дыхание прерывалось каждую минуту, и Ребе неумышленно сделала глубокий вдох, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы. Сидящий рядом мужчина смотрел на нее и улыбался. Наверно, думал, что Ребекка первый раз летит на самолете и боится этого, но, если бы он только знал, какая сила в ней сейчас росла, он бы позавидовал.

Фостер старалась поспать во время полета, но покачивания и тряска из-за небольшой турбулентности не давали этим планам сбыться. Да и мысли в голове метались из стороны в сторону, зарождая новые ответвления и разрастаясь как кусты бузины. Но это даже было хорошо. Впервые за последние несколько месяцев мысли были о радости, предвкушении, мечтах, беспечности и о самом банальном и простом – встрече с близкой подругой.

Мари встречала Ребекку в аэропорту в три часа утра. Это были долгие крепкие объятия, радостные крики и самые искренние улыбки на их лицах. Они не виделись почти год, с прошлого августа. Видеть друг друга по видеозвонкам хорошо, но видеть друг друга вживую и иметь возможность прикоснуться – это высший уровень удовольствия для близких друзей. По дороге до квартиры Мари они болтали без умолку. Водитель их не смущал, музыка не напрягала, им ничего не мешало начать повествование своих историй за эти долгие десять месяцев разлуки.

А за окном занимался рассвет. Невероятная природа, которую Ребекка еще ни разу не видела. Легкий туман обнимал зеленеющие поля и рощи; вдали виднелись вершины скалистых гор; это были силуэты, проявляющиеся сквозь мрак на лучи восходящего солнца. И так хотелось их коснуться. Казалось, протяни руку и вот уже можешь дотронуться до острых пиков и снежного покрывала. И по коже пробежали мурашки от холода, словно это покрывало окутывало не только вершины, но и тебя, и весь этот прекрасный и огромный мир.

- Доброе утро! Даже не верится, что я действительно проснулась не в своей постели, да еще и в другой стране, – по приезде домой они легли спать, и после сладкого пробуждения Ребе показалось, что прошла вечность.

- Понимаю. Когда я только переехала, у меня такое ощущение было на протяжении нескольких первых месяцев. Вроде уже осознала, что теперь живу в другой стране, а по утрам мозг все равно настраивался на то, что я просыпаюсь дома в своей кровати, слышу, как мама готовит на кухне завтрак, а душ постоянно занят сестрой, которая встает раньше меня. Вот такая интересная штука – жизнь!

Мари готовила завтрак. На сковороде что-то шипело, нож стучал о доску, что-то быстро нарезая, а в турке закипал кофе. В самом центре небольшого кухонного стола стояла ваза с ярко-желтыми подсолнухами. Запаха не было, но вид они имели грациозный. Такие простые, но такие величественные. Из кухни вела дверь на балкон, который был обустроен для дружеских посиделок вечером – плед, подушки, гирлянды и расчехленная гитара, зовущая петь под расстроенные струнами аккорды.

Это была ее жизнь, жизнь Ребекки. И она действительно была здесь. Дышала воздухом, который везде одинаков, но в то же время такой особенный; завтракала теми же продуктами, что и обычно, но, помня, что произвели их в другой стране; улыбалась близкому человеку, словно пришла к ней домой в родном городе, но на деле это была другая страна. Если бы мне пару месяцев назад кто-нибудь сказал, что нужно просто решить быть счастливым, я бы, наверно, не поверила. А сейчас смотрю на Мари, ощущаю дрожь в коленках и... нарастающее счастье. Как тяжело и как легко одновременно, отслеживать остатки апатии и выбирать быть счастливым.

- Знаешь, у меня такое странное ощущение. Будто я перешагнула какой-то огромный барьер, будто прошла сквозь стену в другой мир. И этот мир такой прекрасный. Почему я раньше этого не замечала?

- Есть замечательная фраза, которая это описывает. «Куда мы даем внимание, то и расцветает». Ты ведь была с головой погружена в рутину, в дела, учебу, работу. Ты поставила себя на паузу, и я понимаю, такое случается в жизни, но я рада, что все подходит к концу. Честно говоря, не представляю, как ты вообще жила с таким графиком. У меня, конечно, тоже бывает, что я погружаюсь на время сессии в дела учебные с головой, но это только на период экзаменов, да и то не всегда. Я бы, наверно, не смогла, просто не выдержала, если бы попробовала жить так, как ты.

- А кто сказал, что я выдержала? – Ребе печально улыбнулась.

- Ты выдержала. Как минимум потому, что сейчас ты здесь. А значит главное решение для себя ты приняла. Я представляю, как это тяжело – выбираться из апатии.

- Да, решение было трудным, но надеюсь, оно правильное.

- Да это и неважно на самом деле – правильное оно или нет. В этой жизни правильно все, даже если тебе так не кажется. А если ты чувствуешь себя только лучше и счастливее после такого решения, то тут даже и думать не стоит, правильным ли оно было.

Мари улыбнулась подруге, взяла тарелки с завтраком и пригласила за стол. Жареные яйца с беконом, немного овощей и фасоль. Самый обычный, но в то же время особенный завтрак. На фоне играл любимый finneas. В этом была вся Мари. Легкая, улыбчивая, жизнерадостная, открытая, воздушная, своя.

- А сколько времени?

- Уже почти два часа дня.

- Уже?!

- Ага, мы хорошо поспали. Поэтому вечером отправляемся на экскурсию.

- Куда идем?

- Так, у меня готова культурная программа по всем канонам, – энтузиазм в глазах полыхал ярче любого пламени. – Сначала мы пойдем на концерт. Сегодня суббота, и в парке на другом конце города выступает моя любимая местная группа. Хочу показать их тебе, чтобы ты услышала эту прекрасную музыку. Уверена, тебе понравится! Потом немного погуляем. Может быть, зайдем в бар. Как пойдет, – Мари подмигнула, снова улыбнулась и продолжила трапезничать.

Город казался совершенно другим. Будто он не был на одной земле со всеми остальными городами. Будто он был особенным. Люди были свободны. Они громко пели посреди улицы, танцевали под свои же песни и смеялись так, будто в этом мире совсем нет причин для печали. Люди одевались, как хотели, говорили о том, о чем хотели, жили так, как хотели. Ребекка замедлялась с каждым шагом, просто наблюдая за тем, что происходит вокруг. Разум не успевал запечатлевать моменты и воспринимать происходящее. Мысли прыгали от «неужели так действительно можно жить?» до «это просто сон». Сложно было поверить в то, что человек может быть настолько счастливым. И ведь они по-настоящему счастливы. Какое же все-таки счастье в незначительных мелочах.

- Ты так похожа на меня, когда я впервые приехала сюда. Я тоже наблюдала за людьми с озадаченным взглядом, а внутри поселилось ярое желание научиться также. Стать свободной. Ты же об этом думаешь? По крайней мере, по твоему лицу я думаю, что так, – Мари смеялась над подругой и обнимала ее за плечи, а Ребе шла, впитывая в себя все, что происходило вокруг; ей казалось, что сейчас ее кто-то ущипнет, и она проснется. И закончится это прекрасное время, свободные люди и красота во всем.

Но оно не кончалось. Оно не имело ни конца, ни края в ее сознании. После нескольких месяцев «заточения» у хандры Ребекка заново узнавала жизнь, узнавала себя, прелести этого мира и все самое лучшее, что есть в жизни. Они останавливались почти на каждом шагу, фотографируя детали, моменты, сюжеты. Руки застывали от айс-кофе с их именами на стакане, но даже этот холод был приятным. А где-то в небе, за высокими домами солнце клонилось к горизонту. И это был прекрасный момент, чтобы осознать:

- Кажется, я снова начинаю любить жизнь, – на глазах появились слезы.

- Я рада это слышать, Ребе. Искренне рада!

Музыка была слышна уже на подходе к парку. Концерт начался, и люди наслаждались тихим теплым вечером, мелодиями, текстом, компанией. Кто-то расположился на лужайке, расстелив куртки, сумки, кто-то принес с собой покрывало, кто-то устроил настоящий пикник, а кто-то танцевал, стоя у сцены. Эти песни были похожи на те, что выпускали в 80-х годах. Со своим вайбом, тембром, уникальностью. И не нужно было знать язык для того, чтобы понимать, о чем поют. Вся энергия проходила через тело, а оно само начинало двигаться в такт, пока мозг думал о том, сколько людей вокруг, и о стеснении. Удивительно то, что свобода в других людях передавалась через взгляд, воздушно-капельным путем, через мелодию, касания. И Ребекка тоже начинала чувствовать себя свободной. Ей так казалось.

И в какой-то момент солист группы перестал петь, но музыка продолжила звучать. Его голос заменили десятки других голосов. Толпа пела. Люди стали единым целым на несколько секунд. Их голоса слились в одно, одно целое – свободу. И Фостер почувствовала дрожь по телу от этого действа. Как прекрасно искусство. И как прекрасно то, что оно способно объединить таких разных, таких многих в одно.

Концерт закончился, а голоса вокруг продолжали напевать, вразнобой, разные песни.

- Ну как тебе? – они уже вышли за территорию парка и направились в сторону улицы пабов. Уже достаточно стемнело, и потому фонари горели тусклым желтым цветом. Между деревьями и домами натянуты гирлянды, и было так странно видеть их летом, когда единственная ассоциация с ними – это новый год.

- Знаешь, это был мой первый концерт. Вживую. Когда ты просто наслаждаешься, музыка пробирает тебя до дрожи. И даже несмотря на то, что я не знала слова их песен и не могла подпевать, мне все равно понравилось. Было чудесно.

- Получается, что эпоха концертов открыта. Они правда очень крутые! Скину тебе их страничку в соц.сетях, как домой придем, можешь послушать еще другие их песни, если захочешь. Куда идем дальше?

- Честно говоря, я что-то устала. Слишком много эмоций за последние сутки. Хочется побыть в спокойствии, дома, пережить это все.

- Значит, едем домой.

- Да, поехали домой.

В теле снова была эта приятная усталость. И Ребекка в какой-то момент остановилась и просто улыбнулась от мысли, как же хорошо жить эту жизнь! Оказывается, уставать тоже может быть приятно. И вроде бы она все это знала и чувствовала ранее, уже проживала это, но сейчас, когда Ребекка взяла на себя ответственность и решила закончить этот период нескончаемой рутинной работы, состояния жертвы и ненависти к этому миру, все ощущалось словно в первый раз. Ребе будто заново родилась и училась ходить. Только вместо того, чтобы твердо стоять на земле, она училась твердо держаться за свое внутреннее, за свои эмоции и чувства. Держаться, распознавать и проживать их. Бекки даже не думала, что слова психолога могут дойти до нее только спустя несколько месяцев. А слова те были о том, как порой трудно узнать и отследить то, что чувствуешь, и не только распознать, но и прожить это, дать себе прочувствовать это, какими бы эмоции ни были, какими бы ни были чувства.

И это было простое, но важное. Простое, потому что в последнее время ты слышишь об этом ото всех подряд, ведь в какой-то момент люди начинают говорить и держаться за чувства, за проживание и разговоры напрямую по душам. И это было действительно важно. Эти осознания можно было сравнить с черепахой, ибо поступают они в наш разум с такой же медленной скоростью. И сейчас Ребе осознала, что наконец-то это понимание пришло. Наконец-то стало просто и важно. О чувствах. О внутреннем я. О жизни. О проживании.

Они вернулись домой к полуночи. Но странно – спать уже не хотелось. Они выбрались на балкон, включили гирлянду. Хотела бы Ребекка дома тоже обустроить какое-нибудь место так, чтобы вечерами, погружаясь в мысли, можно было уйти и остаться наедине, при этом сохраняя атмосферу тишины и уюта.

- Все хотела тебя спросить, честно говоря. А что у вас с тем парнем?

- С Итаном?

- Кажется, да. Про которого ты все никак не могла забыть. Ты давно ничего не говорила о нем, и я подумала, может, тебе все-таки удалось выбросить его из головы?

- Не знаю. Иногда мне кажется, что я его отпустила и больше не хочу о нем вспоминать и думать. Но я все еще немножко влюблена. Во мне все еще есть остатки той безответной любви, и это порой делает мой день грустным. Отчасти грустным. Но чаще всего я радуюсь, что это всего лишь "еще немножко".

- Сложно отпустить того, кого любишь. Это нормально, на это требуется время и силы.

- На самом деле Итан подарил мне удивительный опыт. Сейчас я понимаю, насколько была важна эта история для меня, и уже не пытаюсь намеренно его забыть. Из этого все равно ничего не выйдет. Со временем чувства улягутся, ведь это не та любовь, какой я представляла ее еще пару месяцев назад. Мне нравилось то, какими, как я думала, мы могли бы быть. В какой-то момент я действительно убедила себя, что забыла его, что у меня больше нет чувств к нему, нет привязанности. Он тогда уезжал из города, и мы с ним не виделись довольно долгое время, практически не общались. И я просто перестала о нем думать. В тот момент я так радовалась, что наконец-то это случилось, наконец-то он не занимает мои мысли двадцать четыре часа в сутки и больше никак не влияет на меня. Но когда он вернулся, я не могла ничего с собой поделать, и в животе снова оживали бабочки. Хотя и это со временем прошло. Это была хорошая история. И я рада, что все имеет свой конец.

Между ними повисло молчание. Мари смотрела на подругу с сочувствующим взглядом, и Ребекка, поймав на себе этот взгляд, сказала:

- Знаешь, что я еще поняла за этот период моей апатии? Я ненавижу жалость по отношению к себе. Я не расстраиваюсь больше из-за того, что не могу выбросить его из головы. Итан первым делом мой друг, а уже потом все эти чувства, эмоции. И мне было сложно разобраться в том, что я действительно чувствую, это правда, – она улыбнулась сама себе, а потом и Мари. – И я в порядке. Кажется, конец будет гораздо счастливее, чем я могла себе представить. Но жалеть меня не нужно. Точно не в этот раз. Ведь я ни о чем не жалею, так почему кто-то должен жалеть меня? А вообще, знаешь, я написала текст об Итане в тот период, когда его как раз не было в городе. Это был выброс мыслей, фантазий, всей правды и неправды. Хочешь его прочесть? Или тебе его прочесть могу я. Теперь эти слова значат для меня еще больше, чем раньше.

- Да, я бы хотела это услышать, Бекки.

- Хорошо, но что из этого правда, а что дорисовало мое воображение, суди сама. Я не буду раскрывать все карты. Он во многом мне помог, и я искренне благодарна ему. Наверно, для этого он и появился в моей жизни.

Ребекка открыла заметки, сделала глубокий вдох, снова улыбнулась сама себе и начала читать. Читать и проживать заново те чувства, которые здесь описаны.