Глава 17.
Тот самый день.
Бывают дни, когда ты просыпаешься со странным чувством внутри – то ли это тревожность, то ли предвкушение, то ли эмоциональная усталость. Распознать это довольно трудно, но в такие моменты ты понимаешь: сегодня что-нибудь обязательно пойдет не так или произойдет то, чего ты не ожидаешь. Чувство действительно странное, но порой довольно приятное.
Последнюю неделю Ребекка ни на минуту раньше не приходила на работу, а уходила ни на минуту позже положенного времени. Она стала чаще выходить на улицу. Пока еще не гулять, нет, просто сидела на заднем дворе дома и читала по одной главе какой-нибудь книги, которая попадалась под руку в библиотеке отца. Но чаще всего она просто сидела, дышала полной грудью и смотрела на звезды. Удивительно, что звезды гораздо лучше видно, если смотреть на небо там, где нет множества фонарей, многоэтажек и сторонних заслоняющих зданий. Ребе, при виде этого волшебства, поймала себя на искреннем сочувствии к людям, которые упускают такое невероятное волшебство из-за своих же построек. Она стала чаще улыбаться, стараться не думать о плохом и понемногу радоваться абсолютно всем мелочам.
В тот день она проснулась именно с чувством предвкушения. Ребекка не знала, что оно означает и почему появилось именно сейчас, но в голове сразу же возникла мысль, что вот-вот что-то обязательно изменится. Решительность с каждым днем становилась все сильнее. Погода была пасмурная, тем не менее довольно тепло. Легкий ветер едва покачивал листву на деревьях за окном и мало-мальски создавал препятствие для летающих над гнездами птиц.
Ребекка постояла под контрастным душем, не торопясь, позавтракала, собралась и отправилась на работу. Завтра будет выходной. Всего один день еще потерпеть, и она сможет полноценно отдохнуть. Так Ребе себя успокаивала последние несколько месяцев, живя от выходного до выходного, и даже не осознавая это.
Шло время, а ничего не менялось. В офисе все оставалось по-прежнему – количество задач, недовольное руководство и высокомерный коллектив. Фостер наблюдала за работниками, за тем, что они делают, и в голове не укладывалась мысль, что люди могут быть такими бесчувственными.
- Нужно съездить к фотографу, забрать снимки объектов.
- А в электронном формате скинуть никак?
- Нет. Они уже напечатаны. Это формат А3 с авторской подписью, поэтому нужно забрать экземпляры, – с новым поручением руководитель подошел за полчаса до конца буднего дня.
- Но я не успею вернуться до окончания рабочего дня, тут осталось-то чуть больше сорока минут.
- Офис работает до 8 вечера, поэтому спокойно можешь приехать и оставить.
- Да, но я не хочу кататься в свое личное время.
- Это уже не мои проблемы. Нужно забрать, чтобы завтра снимки уже были у нас.
Внутри все кипело. Ну как, как можно быть такой черствой обезьяной? Сам-то он никогда не уходил позже окончания рабочего времени, а зачастую даже намного раньше. Она видела, как «коллеги» улыбались и посмеивались. И это злило ее. Ребекка злилась не потому, что ее заставляют что-то делать, а потому, что она не может защитить свои границы. Злилась, потому что в очередной раз она переступала через себя, слушая и подчиняясь другим. Злилась, потому что делала что-то против своей воли.
Ребе вышла из офиса. По дорогам снова пробки, снова сигналы машин и ругательства на лицах водителей. Она проводила взглядом виднеющуюся ей линию машин от начала до конца и сказала себе, что никуда она ехать не хочет в такие пробки. Это убийственно и отнимает уйму энергии. Она стояла около входа в здание офиса, смотрела в одну точку, а внутри была борьба. Борьба между желанием бросить все и продолжить выполнять поручения руководителя. Агрессия и негодование, злоба наполняли ее изнутри и не давали сделать шаг.
«Да, может, уже уволиться наконец?»
Мысль только мелькнула, а Ребекка уже ее испугалась. Испугалась, потому что за ней неизвестность, а она всегда пугает. Самой принять решение было сложно, но нужно было что-то делать. В моменте она набрала Еве и просто спросила «да или нет?». А Ева, как настоящий бунтарь, редко от чего-то отказывающийся, сказала «да» без лишних слов, даже не зная, о чем идет речь. Глупая идея для решения вопроса, но это помогло решиться. А потому Ребекка развернулась, уверенно открыла двери и поднялась в нужный офис. Сначала собрала свои немногочисленные вещи с рабочего стола, а потом направилась в кабинет руководителя. Энергия и уверенность били через край. Азарт переполнял ее.
- Я хочу уволиться, – сказано это было на одном дыхании.
- Если хочешь, то увольняйся, – руководитель будто ждал, когда она это скажет; ни в голосе, ни на лице не было ни капли удивления.
- Замечательно, давно пора было это сделать. С завтрашнего дня я не работаю. Выплату за этот месяц заберу сама. Счастливо оставаться, – развернулась к двери и, уже открыв ее, добавила. – Вы самый черствый мудак, которого я встречала в жизни.
Случился прилив уверенности, какой-то радости и непонимания, что она это действительно сделала. Она уволилась. И, выйдя из офиса, снова посмотрела на дорогу. Это странно, но машин почти не было. Пробка исчезла буквально за пятнадцать минут.
В голове пронеслась мысль. Олицетворение. Как только ты заканчиваешь что-то нежеланное, что-то ненужное, затягивающее тебя как трясина, появляется место для чего-то хорошего. И как быстро пропало скопление машин, так же быстро рассосались сомнения где-то внутри Ребекки.
Нарастало чувство радости. Я действительно это сделала? С ее плеч будто свалился огромный груз, и легкость стала ощущаться даже в кончиках пальцев. Все эти месяцы Ребекка даже не осознавала, насколько сильно она ненавидела это место, этот офис. Насколько сильно устала и насколько сильно хотела уйти. И сейчас, начиная воспринимать то изменившееся в ее жизни состояние, Ребе думала не о работе. А о том, почему терпела такое отношение к себе и надеялась, что все изменится. Пора. Теперь пора. Фостер будто ощутила, что должна сделать шаг. И она готова к этому шагу. Теперь она полностью готова. Пока все еще не понимая, что именно нужно сделать, чтобы закрепить эту уверенность в себе и чувство свободы, Ребе вызвала такси и отправилась домой.
Внутри сидело непонятное чувство. Хотелось ломать все вокруг, что-то разбить, выплеснуть эту агрессию и ненависть к миру, к работе, и даже к себе. Все тело было в напряжении, и пока она ехала в такси, то и дело сжимала и разжимала мышцы рук и ног, стараясь хоть как-то расслабиться. Не получалось. Икры ног сводило словно судорогой. Хотелось кричать, но это она тоже сдерживала и не давала волю эмоциям. И в какой-то момент все это настолько в ней закипело, что Ребе попросила оставить ее на какой-то остановке недалеко от дома, хлопнула дверью и встала на тротуар. Земля под ногами не ощущалась. Руки тряслись, челюсть нервно сжималась, сдавливая зубы.
Она обернулась вокруг, чтобы убедиться, что людей нет, потому что в следующую секунду Ребе решила, что с нее хватит. Это был крик души, крик боли и ненависти. Это был вопящий, молящий о помощи крик. С притопами ног и напряжением в руках. Крик до нехватки воздуха, до опустошения легких. Посреди улицы. И было уже неважно, видел ли ее кто-то.
И стало так свободно дышать. Внутри будто бы освободилось место, и Ребе снова поймала себя на мысли, что эту пустоту нужно заполнять хорошим. Напряжение уходило, а на лице появилась улыбка. Искренний смех от радости. Без причины, без мыслей. Просто девушка наконец-то не ограничивала себя. И не боялась.
Она начала прыгать на месте, топать ногами, сжимала и разжимала кулаки. А потом подняла глаза к нему и ощутила свободу, за которой так успела соскучиться.
Ребе бежала домой в слезах, ощущая силу внутри. Наконец-то слезы радости. Вместе с ними выходило все плохое, все негативное, что копилось последние несколько месяцев. Это лишь часть, но даже без нее дышится гораздо, гораздо легче.
Ей потребовался час времени, чтобы принять решение. Ребекка особо и не успела его обдумать, потому что этот час был потрачен на подбор дат и поиск билетов. Это первая импульсивная покупка, которая пронесла Ребе через бурю эмоций и все стадии принятия. Она сидела на полу в своей комнате, когда написала Мари.
Ребекка:
«Помнишь, ты мне как-то говорила, что твой дом всегда открыт для меня?»
Мари:
«Да, конечно, так и есть.»
Ребекка:
«Я купила билеты в ***. Вылет через 3 дня. Можешь ли ты меня приютить?»
Мари:
«И ты еще спрашиваешь? Конечно! Я очень рада, что ты наконец-то выбрала себя и отдых для своего организма. Я встречу тебя в аэропорту.»
Ребекка:
«Я так тебе благодарна.»
Все казалось таким нереальным. Таким несбыточным. Будто это был сон. Такой приятный милый сон. И хотелось, чтобы он длился вечно. Билеты уже пришли на почту, а с карты списали деньги, но Ребекка пока все еще не представляла, что через три дня она окажется в самолете на пути в другую страну.
Ребекка:
«Подумалось, что, наверно, надо прыгать до потолка и кричать от радости, рассказать всем знакомым, что я улетаю. Ведь нормальные люди так радуются чему-то хорошему, да? А у меня просто чувство опустошения внутри, но приятного опустошения. Будто ушло все, что тянуло меня вниз, освобождая место для новых счастливых эмоций. Надеюсь, ты поможешь мне их найти.»
Спустя полчаса она спустилась вниз. Ноги все еще немного тряслись от пережитых за день эмоций. Мама сидела на диване в гостиной с книжкой в руках. Ребе тихо села рядом и просто молчала несколько минут.
- Как вы с папой поняли, что любите друг друга?
- Ты никогда об этом не спрашивала, – мама отложила книгу и посмотрела на дочь.
- Да, вы тоже никогда этого не рассказывали. Но мне стало интересно, как вообще люди осознают, что любят.
- Наверно, когда понимаешь, что хочешь провести с человеком всю жизнь. Я была в отношениях, когда познакомились с твоим папой. Просто гуляли в одной компании. А спустя время он начал проявлять внимание, таскаться за мной и дарить какие-то маленькие подарки. Я упорно избегала его и старалась, чтобы мой молодой человек на тот момент не узнал обо всем этом. Он был вспыльчивым, поэтому я боялась, что все это может кончиться дракой. Но в итоге, как видишь, твой папа оказался сильней.
- Они дрались из-за тебя?
- Нет, конечно. Мы просто обоюдно разошлись, и я обратила внимание на твоего отца.
- Что в нем было такого?
- Тогда, наверно, привлекло его упорство и наглость. Знаешь же, что он до последнего будет бороться за то, чего хочет. А сейчас думаю, что просто чувствовала себя с ним в безопасности. Как тогда, так и по сей день. Очень важно, чтобы мужчина давал ощущение безопасности, чтобы ты знала, что в любой ситуации у тебя есть опора не только в себе, но и в партнере. Все-таки решать проблемы вместе гораздо легче, чем в одиночку. Тем более если вы доверяете друг другу, – она сделала паузу и положила руку на голову дочери, которая лежала на ее коленях. – А почему ты спросила?
- Хотелось узнать начало вашего пути. Это так интересно, слушать истории о том, как люди знакомились и понимали, что это знакомство значит больше, чем просто дружба.
- Лисенок, ты тоже с кем-то познакомилась?
- Нет. Ты давно не называла меня лисенком, забавно, – Ребекка посмотрела на маму. – И в моей жизни пока такой истории любви не произошло.
- Да, все мы взрослеем и забываем о мелочах. Все еще будет. Ты еще так молода. Не торопи события. Знаешь, я в школе так завидовала тем девочкам, у которых были отношения, потому что чувствовала себя белой вороной среди них. Ко мне не было внимания от парней, но мне его тоже хотелось, как и всем девочкам. И я тогда думала, что надо искать, надо больше с кем-то знакомиться, общаться. Тогда-то уж точно встретится кто-то, с кем можно будет вступить в отношения. Но спустя время, когда мы уже с твоим отцом познакомились, я поняла, что такие вот поиски не стоят абсолютно ничего. Все равно как бы ты не искал, где бы ты не искал, встреча будет случайной и в самый неожиданный момент. Поэтому не стоит торопиться просто потому, что тебе кажется, что все вокруг уже нашли свою, так называемую, вторую половинку. Любовь такая штука, которая предпочитает ждать, а потом внезапно проявляет себя в самый неожиданный момент.
- Спасибо, мам.
В комнате был приглушенный свет. Хотелось говорить и говорить вот так по душам. Сказать все, что накопилось внутри, выплеснуть эмоции. Выплеснуть себя наружу, больше не ограничивая рамками внутреннего мира.
Через какое-то время открылась входная дверь. «Я дома». Папа пришел. Он разделся, занес вещи в свой кабинет и тихо-тихо зашел в гостиную.
- У вас тут тайные обряды происходят в полутьме? – он улыбнулся, наклонился к жене и поцеловал ее. – Возьмете с собой?
Ребекка вдруг вспомнила, что раньше никогда не замечала, какие в их семье нежные взаимоотношения. Ей почему-то всегда казалось, что родители играют в игры, подставляя свои эмоции и чувства под обстрел рутины. Но сейчас она видела, что это не игра. Если у них и был трудный период в отношениях, который Ребе запомнила с детства, то он прошел. Наверно, они смогли его перебороть. И Ребекка поймала себя на мысли, что гордится ими, гордится своими родителями. Потому что они такие, какие есть. И эта мысль была как пуля в голову, от которой в сознании что-то вдруг перевернулось.
- Вообще я хотела вам кое-что сказать, – они смотрели на нее с улыбкой и ожиданием, не перебивая. – Я купила билеты в ***. Хочу съездить к Мари на пару дней. Самолет уже через три дня. Что скажете?
Она испытывала волнение. Было страшно от неизвестности, как отреагируют родители. Фостер понимала, что это уже не изменит ничего, ведь билеты куплены, но волнение щебетало в груди. Приятное волнение.
- А что тут сказать? Здорово! Давно пора куда-нибудь съездить отдохнуть. А Мари на лето разве не приезжает домой?
- Да, но только через месяц. Сначала я поеду к ней, мы увидимся там, а потом она вернется домой, и мы с ней и здесь проведем время.
- Рада, что у тебя есть подруга, к которой можно съездить. Если нужна какая-то помощь собраться, то обращайся, у нас как раз через 2 дня выходной. Поможем.
- Вы не против, что я улетаю?
- А почему мы должны быть против?
Ребекка не смогла ответить, только неловко улыбнулась и опустила голову.
- Слушай, лисенок. В последнее время ты стала очень тихой. Мы с папой не лезем к тебе с вопросами, но это не значит, что мы не беспокоимся за тебя. Ты уже взрослая, но иногда даже взрослым нужна помощь и поддержка. И если ты находишь эту помощь в других людях, пусть так. Но не забывай, что мы тоже рядом, и всегда готовы помочь. Я разговаривала с Евой, и она рассказывала, что ты устаешь, и о твоих приступах бессонницы, панических атаках и прочего. Может быть, неправильно было с нашей стороны, что мы не вмешивались в это, но посчитали, что, если ты сама об этом не хочешь говорить нам, то не стоит на тебя давить. Поэтому мы рады, что ты решила уехать в путешествие. Даже если ненадолго. Надеемся, что тебе это поможет.
- Конечно. Я полностью согласен с мамой. Если что-то нужно будет, просто позвони или напиши, мы поможем.
На глазах появились слезы.
- Никогда не говорила вам, но я вас так люблю, – она обняла их обоих. И внутри стало неимоверно тепло.
- Ты наша маленькая храбрая девочка. Необязательно нести все на себе. У тебя есть мы. И есть твои друзья. Если тяжело, то просто попроси. Очень хочу, чтобы ты не забывала об этом. Всегда есть люди, готовые разделить с тобой что-то плохое и что-то хорошее.
- Может, в этом действительно была моя ошибка. Я практически не рассказывала никому о том, что происходит, и чувствую себя виноватой за этой. Но благодарна людям вокруг, друзьям, которые вовремя говорили мне то, что нужно было услышать.
- Милая, ты сделала максимум, который только могла в тот момент. Прошу, не проваливайся в самокритику. Помни, такие моменты бывают, они приходят от большого стресса или огромной усталости. И порой даже взрослому не под силу справиться с этим в одиночку. Но мы рады, что ты справилась. Ты наш пример для подражания.
И с плеч снова упал груз. Еще одна часть освободилась от чего-то тяжелого. И стало так легко. Так легко и свободно. Теперь Ребе абсолютно уверена, что это импульсивное действие было правильным.
За эти три дня до самолета она успела попрощаться с Евой и Джоном. Не успела увидеться с Итаном, но написала ему об отъезде. В ответ получила пожелания хорошего полета и отдыха. Собрала вещи в небольшой чемоданчик. Написала Мари, что готова к вылету, и предвкушала время, которое должно все изменить.