Глава XIII. Медленное пробуждение
Весна подступала неуверенно, как боль, которую ещё можно терпеть, но уже невозможно не чувствовать. Город дышал влажным воздухом, ветра приносили запах сырости и усталости,
и мне казалось, что сама жизнь стала зыбкой, как отражение в луже, куда падает капля дождя.
Глеб возвращался всё реже.
Он мог пропасть на неделю, две, не отвечая ни на звонки, ни на сообщения,
а потом появиться внезапно — в дверях моей квартиры, со вновь небритым лицом, с глазами, в которых тлел какой-то внутренний пожар, и с бутылкой в руке, как будто в ней был ответ на все вопросы, которых он боялся.
Я уже не спрашивала, где он был.
Не потому что не хотела знать — потому что не имела права.
Любовь, которая раньше грела, теперь требовала молчания, и я покорно училась этому искусству — искусству быть рядом, когда рядом невозможно быть.
Однажды он пришёл поздно ночью.
Дверь ударилась о стену, и я вздрогнула — от звука, от его шага, от тени, которая вошла вместе с ним.
— Прости, — сказал он глухо, снимая куртку. — Просто день такой...
Он не договорил, сел на пол, опустив голову.
— Ты ел сегодня? — спросила я.
Он усмехнулся:
— Лера, ты как мать. Мне не нужна мать.
Я замолчала.
Потом тихо, почти шёпотом, ответила:
— А мне не нужен сын.
Он поднял взгляд — мутный, не фокусирующийся, но живой.
И вдруг рассмеялся — горько, без радости.
— Мы с тобой оба больные, Лера. Просто у каждого — своя болезнь.
Он подошёл ближе, обнял меня, уткнулся лбом в шею.
Его тело дрожало — не от холода, от чего-то внутреннего, от разлома, который шёл всё глубже.
Днём я всё чаще возвращалась к пустым комнатам, где от него оставался только запах табака и дорогих духов, и тихое эхо — будто стены запоминали его голос, но уже не хотели делиться им со мной.
Лиза замечала это. Иногда, когда я приходила на работу в библиотеку, она смотрела на меня с тревогой, но без осуждения.
— Ты опять не спала, да? — спрашивала она, ставя передо мной чашку кофе на верстальный стол.
— Немного.
— Он?
Я кивала.
Она вздыхала, садилась рядом, тихо:
— Лер, ты ведь понимаешь, что не обязана быть его спасением?
— Я не спасаю, Лиза. Я просто люблю.
— А если любовь — это тоже форма утопления? — сказала она, глядя в окно. — Иногда ты тонешь не потому, что не умеешь плавать, а потому что слишком долго держишь другого на поверхности.
Я опять молчала.
Её слова резали, но я не могла принять их. Я верила, что Глеб — не просто человек. Он был символом, дыханием, огнём, который однажды зажёг во мне жизнь. А разве можно бросить огонь, даже если он обжигает?
Через пару дней я снова поехала к нему в студию. Там были Даня и Тихон. Воздух был пропитан усталостью, как после затянувшейся ссоры. Глеб сидел у окна, глядя куда-то в никуда. В руках — сигарета, на столе — стопка бумаги с каракулями песен.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — ответил Тихон вместо него.
— Он не в духе, — шепнул Даня, чуть наклонившись ко мне. — Уже третий день не спит. Всё пишет и пишет, потом рвёт.
Я подошла к Глебу, осторожно коснулась его плеча.
Он вздрогнул.
— Ты опять... — начал он, потом осёкся. — Извини. Просто всё раздражает. Все раздражают.
— Даже я? — спросила я тихо.
Он долго молчал.
— Нет. Ты — особенно.
Эти слова будто ножом вошли под кожу. Он не хотел обидеть, но обидел. А я улыбнулась, как будто не почувствовала.
Когда ребята ушли, я осталась.
Он стоял у стены, курил.
— Хочешь, я что-нибудь приготовлю? — спросила я.
Он покачал головой.
— Мне бы написать что-то настоящее. Такое, чтобы снова верили.
Он говорил сам с собой, не со мной. И вдруг я поняла: я — часть его мира, но не его центр. Может быть, никогда им и не была. Я подошла, взяла его руку. Она была холодной, как у человека, который давно не спит.
— Ты слишком много требуешь от себя, — сказала я. — И от других тоже.
Он посмотрел на меня.
— А ты — слишком веришь.
Ночью он уснул, а я вновь долго смотрела на него — на лицо, в котором соединились гений и разрушение. И думала: где заканчивается человек и начинается его бездна?
С каждым днём я чувствовала, как любовь превращается в привычку, а привычка — в зависимость.
Но я всё равно оставалась.
Не потому, что не могла уйти, а потому что не знала, кто я — без него.
*у автора есть тгк, буду рада, если подпишешься: melanchra