Глава IX. Тишина между
С того вечера прошло три дня. Три тягучих, медленных дня — как если бы время нарочно решило напомнить, что оно способно растягиваться до бесконечности. Я старалась жить как обычно: работа, книги, кофе с Лизой, редкие прогулки по вечернему городу. Но всё было каким-то искусственным, будто я играла роль самой себя. Лиза, конечно, замечала.
— Ты как будто не здесь, — сказала она однажды, закрывая библиотеку.
Я тихо рассмеялась:
— А где же я?
— Где-то там, где он, — просто ответила она. — И, кажется, тебе там холодно.
Я не нашла, что сказать. Только кивнула, потому что в глубине души знала — она права.
Глеб вернулся поздно вечером. Я почти не ожидала уже. Легла на диван, полусонная, и вдруг — стук в дверь. Он стоял на пороге — мрачный, с небритым лицом и потухшим взглядом, в котором, как прежде, искрился огонь, но теперь будто сквозь стекло.
— Прости, — сказал он, с трудом выдыхая. — Я... был не в себе.
Я смотрела на него — на измятый ворот рубашки, на глаза, в которых сквозило бессонное небо, и пыталась понять, кого я вижу. Глеба — или тень Глеба? Он вошёл, не дожидаясь приглашения. Снял куртку, опустился на диван, закрыл лицо руками.
— Всё летит к чёрту, — произнёс он. — Музыка, ребята, я сам... Всё.
— Что случилось?
Он молчал. Только покачал головой, будто не имел сил объяснять. Мне хотелось обнять его, согреть. Но в его присутствии теперь было что-то такое, что не давало приблизиться. Как будто между нами стоял воздух, густой, насыщенный чужой болью.
Мы сидели долго — молча. Он курил у окна, я наблюдала, как сизый дым завивается спиралью и исчезает в темноте. Вся комната пропахла им — дымом, усталостью и чем-то ещё, неуловимым, тревожным.
— Ты злишься? — спросил он вдруг.
— Нет. Просто... не понимаю.
Он усмехнулся.
— Я сам себя не понимаю.
Он говорил это спокойно, почти равнодушно, и от этой спокойной интонации внутри меня что-то оборвалось. Потому что в его голосе впервые не было жизни.
Ночь была странно тихой. Он лёг рядом, но будто не со мной. Его тело было близко, но разум где-то далеко, в другом мире, где меня не существовало. Я слышала, как он не спит — ворочается, вздыхает, встаёт, снова садится на край кровати, зажигает сигарету.
— Прости, — шептал он, будто себе. — Просто не могу уснуть.
Я не отвечала.
Я лежала, закрыв глаза, и думала: а может быть, вот так и начинается конец?
Не с крика, не с измены, не с боли — а с этой тихой, липкой пустоты, которая подкрадывается незаметно.
Утром он ушёл.
Без поцелуя, без взгляда, просто сказал: «позже напишу» — и исчез.
В библиотеке я сидела за стойкой для вёрстки, не в силах сосредоточиться. Лиза принесла чай и присела рядом.
— Лер, — начала она осторожно. — Я не лезу, но... тебе не страшно?
— Что?
— Ну, когда так любишь. Без остатка. Когда другой человек становится твоим воздухом.
Я улыбнулась слабо.
— Разве это не и есть любовь?
— Иногда — зависимость, — тихо ответила она.
Эти слова больно кольнули. Я хотела возразить, но не смогла. Потому что впервые поймала себя на том, что ждала не звонка Глеба, не встречи — а просто подтверждения, что он есть. Что он не исчез снова, не растворился в своём хаосе.
Вечером я получила от него короткое сообщение:
«Запись затянулась. Вернусь — позвоню.»
Я перечитала его десятки раз, будто между строк могло скрываться что-то ещё — оправдание, объяснение, тепло. Но между строк была только тишина.
И всё же, я любила.
Господи, как же я любила.
С тем отчаянным смирением, с каким люди держатся за сон, который давно пора отпустить. Я говорила себе, что всё пройдёт, что это просто сложный период. Но где-то под сердцем росло чувство — хрупкое, как трещина на стекле: «а вдруг он не вернётся прежним?»
*у автора есть тгк, буду рада, если подпишешься: melanchra